Клиника была маленькой, частной, с белыми стенами и запахом антисептика. Микеле держал Виолетту за руку, пока они ждали в коридоре.

— Ты нервничаешь? — спросил он.

— Нет.

— Врёшь.

— Да. — Она сжала его пальцы. — Нервничаю.

— Чего боишься?

— Что с ребёнком что-то не так.

— Всё будет хорошо.

— Откуда ты знаешь?

— Я чувствую.

Она посмотрела на него.

— Ты всегда чувствуешь?

— Когда дело касается тебя — да.

Дверь открылась. Врач — женщина лет пятидесяти с добрыми глазами — пригласила их войти.

— Ложитесь, — сказала она Виолетте.

Виолетта легла на кушетку. Задрала футболку. Врач нанесла гель на её живот.

— Смотрите на экран, — сказала она.

Микеле смотрел. Виолетта тоже.

Чёрно-белое изображение. Маленькая точка. Маленькое сердце. Маленькая жизнь.

— Это ваш ребёнок, — сказала врач.

— Он... — Виолетта не могла говорить.

— Он, — поправила врач. — У вас мальчик.

Виолетта заплакала.

Микеле смотрел на экран. На маленького мальчика. На своего сына.

— Мальчик, — сказал он.

— Да.

— Ты плачешь, — сказала она.

— Нет.

— Врёшь.

— Да. — Он вытер глаза. — Плачу.

— Это хорошо.

— Почему?

— Потому что ты человек.

— Я отец.

— Одно и то же.

Врач улыбнулась.

— Всё в порядке, — сказала она. — Сердце бьётся. Размер соответствует сроку. Здоровый мальчик.

— Спасибо, — сказал Микеле.

— Не благодарите. Поздравляю.

Они вышли из клиники.

Солнце светило ярко.

Виолетта держалась за живот.

Микеле держал её за руку.

— У нас будет сын, — сказала она.

— Да.

— Ты боишься?

— Очень.

— Чего?

— Что я не смогу его защитить.

— Сможешь.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что ты Микеле Корлеоне.

— Этого недостаточно.

— Достаточно.

Он поцеловал её.

— Поехали домой, — сказал он.

— Поехали.

В особняке их встречали все.

Джульетта выбежала на крыльцо первой.

— Ну? — спросила она.

— Мальчик, — сказала Виолетта.

— Мальчик!

Джульетта завизжала. Обняла Виолетту.

— Я буду тётей мальчика!

— Да.

— Как назовёте?

— Антонио.

— В честь брата?

— В честь врача, который спас меня.

Джульетта посмотрела на Микеле.

— Ты уверен? — спросила она.

— Да.

— Антонио будет рад.

— Знаю.

Джульетта убежала.

Сара вышла с Элеонорой на руках.

— Мальчик? — спросила она.

— Мальчик, — ответила Виолетта.

— Элеонора будет рада. У неё будет двоюродный брат.

— Да.

— Поздравляю.

— Спасибо.

Тереза вышла с Маттео.

— Мальчик? — спросила она.

— Мальчик, — ответила Виолетта.

— Маттео, у тебя будет двоюродный брат.

— Я хотел брата.

— У тебя будет брат.

— Настоящий?

— Настоящий.

Маттео улыбнулся.

— Хорошо, — сказал он. — Я буду его учить драться.

— Научишь, — сказала Тереза.

— Обязательно.

Все засмеялись.

Лука вышел последним.

— Мальчик? — спросил он.

— Мальчик, — ответил Микеле.

— Поздравляю.

— Спасибо.

— Ты боишься?

— Очень.

— Я тоже боялся, когда родилась Элеонора.

— А теперь?

— Теперь я знаю: сыновья — это продолжение.

Микеле смотрел на брата.

— Спасибо, — сказал он.

— Не благодари. Береги их.

— Буду.

— Постарайся.

— Постараюсь.

Они обнялись.

Вечером Микеле и Виолетта сидели на террасе.

Солнце садилось за море. Небо было кроваво-красным.

— Ты счастлив? — спросила Виолетта.

— Да.

— Правда?

— Правда. Я никогда не был так счастлив.

— Даже когда мы поженились?

— Тогда я боялся. Теперь — нет.

— Чего ты боялся?

— Что я не заслуживаю счастья.

— А теперь?

— Теперь я знаю: никто его не заслуживает. Но некоторые — получают.

Она положила голову ему на плечо.

— Как назовём сына? — спросила она.

— Антонио.

— Ты уверен?

— Да.

— Он будет похож на тебя.

— На тебя.

— На нас.

— На Корлеоне.

Она поцеловала его.

— Я люблю тебя, — сказала она.

— Я знаю.

— Ты тоже скажи.

— Я люблю тебя, Виолетта.

Она улыбнулась.

— Пойдём в комнату, — сказала она.

— Зачем?

— Я хочу лечь.

— Устала?

— Немного.

— От чего?

— От счастья.

Он усмехнулся.

— Пойдём.

В комнате она легла на кровать. Он сел рядом.

— Спой мне, — сказала она.

— Я не умею петь.

— Спой.

Он запел. Тихо. Старую сицилийскую песню, которую пела ему мать.

Виолетта слушала. Смотрела в потолок.

Он допел.

— Спасибо, — сказала она.

— За что?

— За то, что ты есть.

Он усмехнулся.

— Ты странная.

— Я знаю.

— Я люблю тебя.

— Я знаю.

— Ты тоже скажи.

— Я люблю тебя, Микеле.

Она закрыла глаза.

Он смотрел на неё.

На её спокойное лицо.

На её руку на животе.

На её губы — приоткрытые, влажные.

Он не шептал. Не говорил ничего.

Просто смотрел.

Потом встал. Подошёл к окну.

Луна светила.

Море шумело.

Он думал о сыне.

О том, как научит его не бояться.

Он улыбнулся.

Вернулся в кровать.

Лёг.

Закрыл глаза.