Утром они отправились в путь. Артем забрал у Дайны сумку. Поначалу она показалась ему легкой, но уже через полчаса плечо заныло под ее весом.

Дайна шла вперед уверенно и быстро. Ощущение, которое она вызывала в нем, напоминало то, что возникает при взгляде на насекомое. Не отвратительное вроде таракана, а вполне симпатичное. Бабочку, например. Красивый узор на легких дрожащих крылышках завораживает, на него приятно смотреть. Но стоит приглядеться – видишь эти глаза, и хоботок, и усики, и множество ног, и суставчатое тело…

Наверное, что-то подобное Кая чувствовала при взгляде на тварей из прорех. Она рисовала их и считала по-своему красивыми – но знала, что расслабляться нельзя. Ни одна из них не заслуживает доверия – и не станет, как ни старайся, своей.

Они шли через лес, и, если Дайна и следовала каким-то ориентирам, Артем понятия не имел, каким именно. Он смотрел во все глаза – но для него этот лес был пока причудливым, глухим, странным. Земля здесь не была усыпана слоями хвои, к которым он привык. Под ногами расстилались ковром, плотно сцепляясь между собой, ползучие растения, густые, ядовитого темно-зеленого цвета. Над головой, высоко-высоко, в два человеческих роста, парили огромные лиловые зонтики на тонких и гибких ножках. Покачивали листьями ночные бражники, куда менее броские при свете дня. Источали тонкий сладкий аромат алые цветочки, похожие на крохотные хищные пасти. И вокруг все чирикало, скрежетало, пищало, шелестело и хрустело веточками в беспрестанном движении.

По их с Каей странствиям через лес Артем знал, что тишины в нем не бывает – разве что перед грозой, но этот, здешний, не шел ни в какое сравнение с его родным. Казалось, всего здесь с избытком: пятен плесени, светящихся грибов на стволах деревьев, лохмотьев седого мха, розовых капель ягод, несъедобных с виду, – будто кто-то, заполнявший всем этим лес, не сумел вовремя остановиться.

И цвета – яркие, сочные, как во сне: фиолетовый, зеленый, красный, и листья и лепестки пестрели пятнами, цветными прожилками, дрожали и переливались так, что рябило в глазах.

– Мы долго будем идти через лес? – спросил он у Дайны, стараясь не подавать виду, что уже запыхался.

В Красном городе он успел отвыкнуть от ежедневной физической нагрузки. К тому же сейчас он был измотан болью в руке. Утром Дайна заново обработала и перевязала ее. Болело меньше, чем вчера, но все еще сильно.

Он устал – и чувствовал постоянное болезненное напряжение, усиленно впитывая и воспринимая все вокруг. Сон совсем не придал ему сил.

– Несколько часов, – отозвалась она, не поворачиваясь к нему. – Неподалеку отсюда – старая дорога. Фиолетовая. Можно было бы пойти по ней – но там рискуем встретить кого-то из них. – Артем сразу вспомнил недавнюю ночь, поежился. Понятно было, кого она имеет в виду. – Мы должны дойти до города. Там тоже опасно, но…

– А кого-то хорошего здесь можно встретить? – спросил он, и Дайна фыркнула:

– Смотря что ты понимаешь под «хорошим», Арте. Вообще, тебе невероятно повезло наткнуться на Вестле и его людей… Многие другие приняли бы тебя не так приветливо. Даже выяснять бы ничего не стали – прикончили бы вас, и все.

Артем споткнулся об очередной корень и тихо чертыхнулся.

– Но почему? У меня ничего нет, и…

– Дело не в тебе, – Дайна отвела в сторону гибкую ветку, пройдя, отпустила – и ветка хлестнула его по щеке, – а в нем. – Она мотнула головой в сторону Гана, который шел вслед за ними, осторожно касаясь стволов деревьев и разноцветных листьев, как будто не веря в реальность окружающего мира.

– В нем? – растерянно переспросил Артем. – В Гане? Но почему? В смысле… он и мухи не обидит… теперь.

– Мухи не обидит? – На этот раз уже Дайна растерялась, но почти сразу хмыкнула и кивнула. – Понимаю. Но дело не в этом, Арте. Сказать по правде, встреть я твоего друга в лесу одного – сама бы перерезала ему горло. Но вышло иначе. Вряд ли это помогло бы мне заслужить твое доверие. К тому же Вестле очень… был очень мягким старшим братом. В общем, с тех пор, как он стал старшим братом, у нас и возникли проблемы с поскоэлями. Раньше, когда они знали, что община твердо блюдет законы Аждая, они к нам почти не совались. Но те, кто забывает закон, – слабы, и это даже они оказались в силах понять… – Теперь в ее голосе зазвучала печаль. – Но не Вестле… К сожалению.

– Подожди. – Артем отвел ветку в сторону, и с нее соскользнула ему под ноги огромная жирная гусеница, золотистая, в ярко-алых волосках. Он перешагнул через нее, и желудок сжался от отвращения. – Так что за закон-то? Почему из-за этого закона моего брата должны… – Он осекся.

Ему вспомнился город Тени – белые балахоны, люди, одетые в белое, похожие на привидений, страшные, одержимые сознанием собственной правоты. И другой цвет – красный. Ярко-алая одежда, которую принесли ему самому.

– Уже понял? – Теперь Дайна посмотрела на него внимательнее. – Среди тех, кто посвящает себя Аждая, так было всегда. Слабые отдают себя ему, богу.

– Но это ужасно…

– В этом нет ничего ужасного, – спокойно возразила Дайна. – И даже ничего печального. Аждая накапливал их силу в себе не ради себя одного – из их жизней складывалась новая сила, которой он всегда делился с последователями. Разве не прекрасно? – Она не перестала зорко посматривать по сторонам, но говорила увлеченно – и взвешенно, как человек, который не раз обдумывал все это наедине с собой и теперь счастлив с кем-то поделиться. – Даже сила видящих – лишь отголосок той его силы. И, пока его не было – всю мою жизнь, – она продолжала работать даже на отголоске отголоска. Это ли не доказательство его мощи? Иные боги, даже присутствуя, не могут того же, что Аждая в своем отсутствии. А теперь, когда он вернулся, когда я чувствую его, – Дайна потянула носом воздух, – наша сила будет расти.

– Значит, он забирает… слабых?

– Чаще больных, – деловито пояснила Дайна, как будто речь шла о скоте. – Все боги принимают жертвы. Аждая забирал слабоумных, больных, увечных… Чаще всего тех, кто не способен себя осознать. Зачем им жить? Они обуза даже для себя самих. Он превращал их в то, чем они никогда не стали бы при жизни. В магию. Энергию. Силу.

Артем снова вспомнил город Тени. Волшебный морок, сбивший их с Каей с пути. То, что электричество в городе работало без перебоев – не создавая ни прорех, ни угрозы. Вот, значит, какой ценой это покупалось.

– Кто сказал, что эти люди не осознают себя? – Он старался говорить спокойно, но голос дрогнул от гнева, которого Артем сам от себя не ожидал.

Впрочем, Дайна, кажется, ничего не заметила. Теперь она была словоохотливей, чем вчера. Кажется, тема Аждая ей не надоедала.

– Ну, он же бог. Нам такие вещи не постигнуть, Арте. Он всеведущ.

– Ну, возможно, ты не так хорошо его знаешь, как думаешь.

…А возможно, ему стоило держать свои мысли при себе. Впрочем, Дайна как ни в чем не бывало продолжала продираться сквозь длинные зеленые лианы, как занавес свисающие с кряжистого дерева толщиной с дом.

– Что ты хочешь сказать, чужак?

– Я хочу сказать, что наше знакомство с Аждая началось не лучшим образом, – процедил Артем. Одна из лиан запуталась в его отросших волосах, и ему пришлось остановиться, балансируя на покрытом мхами и плесенью валунах. – Он и меня хотел сожрать… хотя я себя прекрасно осознаю… если ты не заметила. И, знаешь ли, он, наверное, порадовался потом, что не сделал этого, потому что я пригодился ему, да и…

– Ш-ш-ш! – Она подняла руку в предостерегающем жесте, пристально глядя куда-то у него над головой, и Артем замер – а в следующий миг Дайна молниеносным движением метнула что-то маленькое, серебристое – и к ногам Артема упала змея.

Его волосы были теперь свободны, а он, чувствуя, как запоздало приходит страх, смотрел на змею у себя под ногами. Зелено-сиреневая, полосатая, под цвет растительности вокруг, она была толщиной с его руку. Хищную морду, слишком острую для обычной змеиной, венчали две пары крохотных изогнутых рожек. Чуть пониже морды в нее вонзилось маленькое лезвие без рукояти.

Дайна неспешно вернулась к нему, наклонилась, выдернула лезвие и обтерла о штаны.

– Мгновенная смерть, – констатировала она, переворачивая змею носком сапога. – Что ж, это честно. Успей она выстрелить в тебя ядом – видишь эти сопла на голове, – тебя бы тоже ждала мгновенная смерть.

Артем попытался сглотнуть, но ком в горле превратился во что-то сухое, холодное, неповоротливое.

– Ты хочешь сказать, что мы всю ночь провели на голой земле в том месте, где водятся такие твари?

Дайна деловито выдернула из-за пояса нож и, несильно размахнувшись, точным ударом отсекла змее голову.

– Повезло нам, да? – Поймав его ошалевший взгляд, она хмыкнула. – Да не бойся. Рядом с каждым из нас были лайхоли. Поэтому мы могли отдыхать спокойно.

– Почему бы тогда не облепиться ими с ног до головы, пока идем? – Артем мысленно порадовался тому, что голос не дрожит – а ведь это было бы вполне естественно для человека, который только что был на волоске от смерти.

– Они живые, – отозвалась Дайна. – Им тоже нужен отдых.

Она держала тело змеи за хвост, и ярко-оранжевая кровь стекала на мох. Дайна взмахнула змеей, стряхивая последние капли.

– Вот так. Теперь это можно будет съесть – между прочим, в жареном виде очень вкусно.

Артем подумал про себя, что лучше будет голодать, чем проглотит хоть кусочек этой отвратительной твари. Дайна привязала змею к поясу и отбросила ее голову в сторону ударом ноги – голову тут же, как по команде, облепили быстрые и деловитые муравьи, каждый с ноготь величиной.

– Как видишь, – продолжила Дайна, – я здесь – у себя дома, а ты – только гость. Аждая принадлежит моему миру, а не твоему… каким бы он ни был. И если там, будучи одиноким странником среди чужаков, он установил иные правила ради выживания, это его право. Он – бог. И не тебе – и не мне – судить его.

Некоторое время они продолжали путь в молчании. Артем тупо смотрел на то, как обезглавленное тело змеи покачивается в такт шагам Дайны у ее бедра. Теперь он шел, чувствуя, как каменеют от напряжения плечи и мышцы шеи. Каждый шаг в этом чужом лесу был сопряжен со смертельной опасностью – не стоило забывать об этом. Ган зашагал чуть быстрее и поравнялся с ним – его лицо оставалось невозмутимым.

– Послушай, – через какое-то время Артем снова заговорил со спиной Дайны и ее растрепанными белыми волосами, – а тебе интересно было бы узнать что-то о моем мире?.. Ну, о том, что с другой стороны.

Он надеялся, что это сгладит их недавний спор о Тени, но Дайна даже не замедлила шаг.

– Нет, – бросила она через плечо. – С чего бы?

– Ну, – растерянно протянул Артем, – неужели тебе не любопытно? В смысле… Это другой мир, как в книгах, но не… – он споткнулся о повисшее в воздухе недоумение, – м-м-м… историях? У вас их записывают?

– А-а-а, – протянула она. – Вот ты о чем. Свитки. Никогда не любила читать – ну, кроме священных текстов, конечно. И записывают настоящее. Придуманные истории можно рассказывать, но писать их… зачем? А про этот твой другой мир, чужеземец… что толку? Мы туда никогда не попадем – во всяком случае, очень на это надеюсь. Так зачем забивать голову лишним? Меня интересует Аждая – и судьба тех, кто остался ему предан. Это всё. – Она вдруг замерла, снова потянула носом воздух. – Стойте. Мы не одни.

И вправду – ближайшие к ним кусты зашевелились, и Артем заметил, как Ган вдруг напрягся, подался вперед. Он мог бы поклясться, что на мгновение в повороте головы князя, наклоне его плеч мелькнуло что-то прежнее, но – только на мгновение, а потом взгляд Гана снова остекленел.

– Дай мне оружие, – сказал Артем Дайне, не сводя взгляда с шевелящихся кустов.

Не обращая внимания на его слова, Дайна сделала беспечный шаг вперед.

– Приветствуем тебя, Ажьо. Благая тропа свела нас вместе. Слышал ли ты о том, какая участь постигла детей Вестле?

Кусты замерли. А потом Артем услышал голос – и этот голос, как прежде голос Тени, звучал прямо у него в голове.

«Слышал».

А потом он вышел к ним, и Артем почувствовал, как судорожный вдох застревает в горле.

Перед ним стоял лесной пес. Высокий, с широкой грудной клеткой и мощными лапами, он выглядел куда сильнее и больше, чем все его сородичи, которых Артему не посчастливилось видеть дома. Воротник из темной чешуи, похожей на длинные перья, мерцал темно-зеленым, черным, лиловым – и, как искры в золе, мелькали в нем рыжие сполохи. Крупная морда не выражала ничего. Черные, блестящие, как драгоценные камни, глаза смотрели на них не мигая. Полоска зеленой слюны окрашивала темную верхнюю губу, слегка приподнятую и обнажавшую зубы. Переведя взгляд с Артема и Гана на Дайну, пес расслабился – дрогнули мышцы могучих лап, верхняя губа опустилась.

«Я видел огни в ночи. Мы скрылись в глубинах земли. Переждали там. И теперь все целы».

– Благодари за это Аждая, – выдохнула Дайна, но пес глухо зарычал, наклоняя голову к земле.

«Благодарю за это себя самого. И мою сестру, ко торая первой увидела огни. И вожака, который сказал, что делать».

Лесной пес, которого они привыкли считать глупым и жестоким хищником, – говорил, и Артем не мог думать ни о чем другом и все же заметил, что Дайна слегка побледнела.

– Это богохульство, – сказала она дрожащим голосом, и Артем начал мысленно искать пути отступления.

Будут ли у него шансы, если пес бросится на них? Дайна определенно была сумасшедшей – и ему определенно не хотелось погибать здесь рядом с ней.

Но пес не бросился на них – вместо этого он снова замер, уставившись на них темнотой глаз.

«Это здравомыслие. Ты, Дайна, должна признать то, что понимают все. Мир изменился. Наш бог покинул его. И если бы хотел вернуться – давно бы вернулся. Но мы ему не нужны… И не нужна эта проклятая земля. Он ушел в иные, прекрасные земли».

Его слова в голове Артема перекатывались как камешки во рту, бурлили как быстрый речной поток.

– Ты ошибаешься, – сказала Дайна, и голос ее звенел. – Аждая не покинул нас. Он вернулся. Вернулся домой.

Гребень на шее пса встал дыбом, глаза расширились так, что стало видно белки; капнула между лап на мох зеленая слюна.

«Что ты говоришь? Ты знаешь точно?»

– Да. Я знаю точно. Я видела это. Аждая вернулся, он уже здесь. И он отблагодарит тех, кто все это время был ему предан.

«В большой войне те, кто был ему предан, проиграли».

Но голос пса звучал теперь нерешительно, медленнее перекатывались в нем камешки.

– Как и отступники, – отрезала Дайна. – В той войне не было победителей, и ты знаешь это так же хорошо, как я.

Пес опустил голову и копнул когтями мох, обнажая бурую земляную плоть.

«Кто рядом с тобой? Я не знаю их запаха. Почему тот пахнет как отвергнутый?»

На этот раз Дайна помедлила перед ответом, и Артем понял: они в опасности.

– Я их знаю, – сказала она наконец. – Это Арте. Он принадлежит Аждая.

Сделав шаг в сторону, она наступила Артему на ногу.

– Поздоровайся, – прошипела она, едва разжимая губы, и Артем послушно сказал, глядя, как околдованный, в гипнотические черные глаза зверя, который мог бы убить его одним небрежным ударом могучей лапы:

– Здравствуйте.

Пес моргнул:

«Хорошо, – но говорил он не с Артемом, а с Дайной. – А что же тот, другой?»

– У меня есть причины, – сказала Дайна. – И не тебе выговаривать мне… Вспомни, что ты сам говорил только что, Ажьо. Вспомни – потому что я готова теперь же это забыть.

Несколько мгновений они оба молчали, меряясь взглядами, а потом лесной пес кивнул:

«Хорошо, Дайна».

Дайна тихо выдохнула и слегка расслабила плечи.

– Скажи всем, кого встретишь. – Голос ее снова звенел, как будто она на что-то решилась. – Аждая снова здесь. Скоро все в этом убедятся. Ему может понадобиться помощь тех, кто посвятил себя ему, чтобы вернуть то, что принадлежит ему по праву. Ты ведь ручаешься за своих, Ажьо? Вы верны ему, правда? – Последний вопрос она произнесла с заметным нажимом, но пес, поколебавшись, снова кивнул, гася блеск в глазах под змеиными веками.

«Мы верны Аждая. Если ты говоришь правду – мы будем рядом с ним, когда он придет».

Дайна кивнула:

– Твою преданность никто и никогда не подверг бы сомнению, Ажьо. Мы с Арте и его братом должны продолжить путь – и для всех нас лучше, чтобы путь этот был безопасным. Что тебе известно о дороге до святых мест? Спокойна ли она? Видел ли ты поскоэлей в лесу? Что слышно о слугах Верфетуйи?

«В лесу нынче неспокойно… Как и всегда в последние годы, жрица. Слуги Верфетуйи пытаются, но не могут обеспечить безопасность каждому в своих землях. Будьте осторожны, если хотите, чтобы ваш поход не омрачила пролитая кровь».

Не попрощавшись, лесной пес растворился в темноте зелени, и Дайна быстро пошла вперед, словно ничего не произошло. Артем последовал за ней на ватных ногах и решился заговорить только через полчаса, не меньше.

– Этот лесной пес…

Дайна внезапно прыснула:

– Лесной… кто?

– Ну… Я не знаю, как их у вас называют, но…

– Хорошо, что при нем ты не сказал ничего подобного. – Дайна покачала головой. – Так что же?

Артем уже успел смекнуть: чтобы выведать у нее хоть что-то, стоит быть спокойным – и не подавать виду, до чего он заинтересован, но на этот раз удержаться не выходило – вопросы полились из него безудержным потоком.

– Почему я его понимаю? Почему ты его понимаешь? Как?.. – Он осекся, поймав недоумевающий взгляд Дайны.

Некоторое время они шли молча. Лес стал наконец редеть – а Артем уж начал было думать, что этого никогда не произойдет. Деревья как будто уменьшились, их листья стали меньше и светлее. Темные ползучие растения сменились топорщащейся, как короткая шерсть, нежно-салатовой травой. Где-то вдали виднелись ярко-бурые холмы – причудливые, с острыми винтовыми верхушками.

– Так ты хочешь сказать, – наконец сказала Дайна, – что там, откуда ты родом, их… никто не понимает? – Она вздохнула. – Ну конечно. Само собой. Нелегко им пришлось… и приходится.

– Нелегко? – Артем понимал, что лучше промолчать, но не мог остановиться. – Им? Дайна, они убивают людей. Все эти годы. Никто из них даже не пытался… в смысле…

Вместо ответа Дайна неожиданно ткнула пальцем в Гана, который рассматривал белый цветок с хищной алой сердцевиной:

– Погляди на своего брата. Он всегда был таким?

– Нет. Я же рассказывал. Это случилось после того, как мы прошли через прореху. Думал, ты знаешь.

– Я думала, ты врешь, – спокойно отозвалась Дайна, будто в этом не было бы ничего странного, – думала, просто хочешь, чтобы я отвела его к городу Тофф – ведь многим удается там излечиться.

– Да откуда я могу знать хоть что-то про этот ваш город?

Дайна пожала плечами:

– Ты посвящен Аждая. Он сам тебя выбрал. Даже я иногда не вижу всего. Но, раз уж ты говоришь правду, к чему спрашивать меня? Ты и сам можешь догадаться.

Артем почувствовал, как горячо становится в животе и груди, – его затрясло, как часто начинало трясти в лабораториях Красного города в моменты, когда он оказывался близок к разгадке, – или давным-давно, в Зеленом, когда удавалось вылечить захворавшего теленка или заставить работать громоотвод.

– Когда кто-то проходит через прореху… то повреждается рассудком, да? Она что-то делает с ними, верно? Меняет…

– Ну, ты-то в добром здравии и, кажется, в уме… По крайней мере относительном.

– Значит… Значит, это действует не на всех, верно? – Разгадка была близка, и от того, как Дайна закатила глаза, Артему захотелось схватить ее за плечи и хорошенько встряхнуть.

– Значит, да, – ответила она. – Будь внимательнее, Арте. Следи за своим братом. Нам нужно пересечь чужие земли – здесь я не могу ручаться за всех и вся, так что вам и самим неплохо бы о себе позаботиться.

Кипя от неудовлетворенного любопытства и раздражения, Артем пошел рядом с Ганом. Рука опять разболелась – на привале нужно будет попросить Дайну сменить повязку.

Ему не нравилось, что приходится снова и снова принимать от нее помощь. По опыту общения с Сандром – да что уж там, даже с Каей, даже с ее дедушкой – он знал, каким зависимым делает человека чужая помощь. Дайна тоже это знала. Она выдавала ему информацию по крупинке и старалась держать как можно больше при себе, опасаясь, что он отделится от нее – и начнет действовать самостоятельно.

Дайна не хотела, чтобы он ушел. Он был зачем-то нужен ей – и Артем не знал, хорошо это или плохо.