Здание, в которое их привезли на большой деревянной лодке, было когда-то музеем – так рассказал их новый знакомый. Когда Кая спросила его имя, он только рукой махнул:

– Зовите меня Дали. Меня здесь все так зовут. – Он сидел на носу, зорко глядя по сторонам. На веслах сидели молодые люди, те самые, что стреляли с крыши, – три девушки и двое юношей, чьих имен Артем пока не запомнил.

Их с Ганом и Каей посадили на корму и велели отдыхать и ни о чем больше не беспокоиться. Руку Гана перевязали и пообещали показать врачу, помогли отмыть липкую болотную кровь с лица и рук водой из фляги.

Всю дорогу они зачарованно разглядывали город вокруг.

Музей, куда они держали путь, назывался Эрмитажем и располагался в огромном здании, которое когда-то было яркого голубого цвета, как сказал кто-то из гребцов. Теперь же этот чистый цвет превратился в размытый серый. Голубизна лишь изредка угадывалась тут и там под слоем облезшей штукатурки. Весь первый этаж был затоплен, но другие два оставались над водой. Живущие здесь люди вели постоянную работу по укреплению нижнего этажа, чтобы помешать обрушению здания. Вокруг тут и там виднелись установленные у основания музея остро заточенные бревна, похожие на гигантские колья, обмотанные колючей проволокой. Никаких охранных амулетов на них видно не было. К стенам здания тут и там лепились деревянные мостки, и Артем заметил пару лодок, крепких и явно бывших на ходу. Впрочем, куда больше, чем все это, поражало само здание – никогда в жизни он не видел ничего настолько прекрасного. От красоты при взгляде на него щемило сердце, и, когда Артем подумал о том, что когда-то это здание было новым, ухоженным, полным жизни, он почувствовал почти физическую боль – как будто смотрел не на покалеченный наводнениями и временем дом, а на могилу великого человека, с которым не успел познакомиться.

– Это еще что, – сказала черноволосая девушка, похожая на цыганку, сидевшая на веслах рядом с ним. – Когда-то тут все было из чистого золота. Золотые узоры, и вот те штучки тоже золотые.

– Галя у нас сочинительница, – ее сосед, светловолосый и тощий, без пары пальцев на правой руке, хихикнул, и Галя бросила на него обиженный взгляд.

– Я не сочиняю. Я правду говорю, Дали, скажи?..

– Позолота была, – Дали, даже не поворачиваясь, кивнул. – Так горела на солнце… Помню до сих пор. Умирать буду – буду помнить. Ничего, может, когда-нибудь опять… – Он замолчал, и что-то в его голосе напомнило Артему Каиного дедушку и, судя по сдавленному вздоху, который донесся слева, где сидела Кая, не ему одному. Артем с трудом поборол желание взять ее за руку – оно было таким простым, импульсивным и естественным, что у него перехватило дыхание. Но теперь рядом сидел Ган.

– Вот! Позолота была, была позолота! – Галя торжествующе улыбнулась, а затем, подумав, показала соседу язык. Тот хмыкнул. Обиженным он не выглядел.

Артем некоторое время смотрел на них, а потом перевел взгляд на воду. Где-то там, во тьме, таились Болотные хозяева, зубастые, коварные, умные… Люди в лодке продолжали говорить, перебрасываться шутками, ни на минуту не замедляя темп, работать веслами… Люди привыкали ко всему.

Лодка пришвартовалась к трапу, собранному из дерева над тем, что когда-то было центральным входом; встречающие помогли привязать лодку. Никто не выказал изумления при виде новых лиц.

Дали улыбнулся им и взмахнул рукой:

– Добро пожаловать в Эрмитаж – центр жизни Северного города.

– Есть и другие? – быстро спросил Ган, и Дали, помедлив, кивнул.

– Есть. Немного, но есть. В городе несколько общин, но наша – самая крупная. Жизнь здесь опасная, однако ресурсов хватает – до сих пор. Во всем есть преимущества.

Ган хотел спросить еще о чем-то, но Дали улыбнулся и покачал головой:

– Поговорим позже. Вы устали. Вам пришлось несладко. Галя, покажи им, где можно вымыться, и покорми. Отдохните немного, а потом побеседуем. Сегодня ночью вы сможете вдоволь выспаться – в здании безопасно. Первый этаж замурован – болотникам сюда не пробраться.

– Мы не задержимся надолго, – твердо сказал Ган, – и отплатим за помощь.

Дали кивнул.

– Очень хорошо. Решим, что делать, когда побеседуем. А сейчас – идите за Галей.

Час спустя, раскрасневшиеся после мытья (Артему пришлось хорошенько поработать мочалкой, чтобы оттереть темную липкую пленку, оставшуюся на коже после вод Северного), они собрались, чтобы поесть в Главном зале, куда их привела Галя.

Стены здесь были украшены древней лепниной и узорами; тут и там на визитеров смотрели лукавые каменные ангелочки и удивленные львы. Потолки были непривычно высокими – Артем запрокинул голову и почувствовал, как закружилась голова. На золоченых люстрах клочьями висела паутина. В центре зала был накрыт стол – темный, с причудливой резьбой. В старинных подсвечниках горели свечи, вода была подана в хрустальных бокалах, а еда (судя по запаху, рыба с картошкой) – на розовых тарелках, украшенных фарфоровыми розочками, неотличимыми от настоящих.

Но самым невероятным в этом зале были картины. Картин было сотни, а может, и тысячи. Кажется, их старательно рассортировали, прежде чем разместить здесь: одну из стен снизу доверху украшали изображения людей всех рас и эпох, другую – природы. Зимние леса соседствовали с жаркими пустынями, а бурные морские пучины – с влажными тропическими джунглями. На третьей стене, обрамляя окна, разместились картины с фруктами, цветами, дичью; при взгляде на них рот Артема невольно наполнился слюной – так реалистично они были нарисованы. Четвертая стена была еще плотнее завешана картинами – они висели совсем впритык, но сами картины Артему не понравились. На них были изображены непонятные геометрические фигуры или разноцветные кляксы и мазки, в которых лишь отдаленно угадывались очертания предметов или людей.

Все картины были покрыты тонкой, едва заметной пленкой, позволяющей смотреть на них, но, видимо, предохраняющей от влаги. У стен, словно полк солдат, стояли статуи – мужчины, женщины, дети, звери и мифические существа таращились на незваных гостей слепыми глазами, лишенными зрачков, и от этих взглядов делалось жутковато. Некоторые статуи были укутаны в мешковину.

– Красиво, да? – Галя тоже смотрела в угол со статуями. – У нас еще много этого добра. Кроме этого зала, еще одиннадцать.

– Одиннадцать? – переспросила Кая. Обычная невозмутимость изменила ей – глаза горели безумной жаждой обладания: наверное, сейчас она чувствовала то же самое, что чувствовал бы Артем, попади он в величайшую из оставшихся в мире библиотек… Даже он, хоть и не любил рисовать, как Кая, был поражен увиденным.

– Ну да. Но этот вот зал – самый сухой, поэтому Дали отобрал сюда все самое ценное. Говорит, когда он умрет, мы должны сохранить все в точности и ничего не менять, – Галя понизила голос. – Хотя, честно говоря, кое-кто сомневается насчет тех картин, ну, вы видели, с квадратиками и…

– Вот как? Ну, мы еще это обсудим. – Дали зашел в комнату незаметно, и Галя пискнула от неожиданности. – Брысь, девочка. Я поговорю с нашими гостями один.

Галя исчезла со скоростью хорошо вышколенного слуги, и Дали, кряхтя, опустился на резной стул во главе стола.

– Прошу, друзья. Будьте как дома. Еда не Бог весть какая, но где еще вы поедите на сервизе времен Екатерины Великой? А как вам эти бокалы? Из них пил Николай II! Сейчас в них вода, а когда-то, думаю, было кое-что повкуснее, – он хмыкнул и придвинул тарелку.

Артем сел рядом с ним, а вслед за ним к столу присоединились и Кая с Ганом. Картошка оказалась на редкость невкусной, несмотря на все попытки того, кто ее готовил, улучшить вкус травами, а вот жареная рыба была отменной – такой вкусной Артем никогда раньше не ел.

– Картошка – дрянь, – кивнул Дали, внимательно наблюдавший за ними. – Мы меняем ее на рыбу у одной общины в Дальнем лесу. Но в этот раз они нас надули.

– Зато рыба очень вкусная, – сказал Артем, насаживая кусок на вилку.

– Это точно, – Дали улыбнулся. – И, надеемся, безвредная… После того, как поплавает в этой водичке. Впрочем, приплывает она из залива – а там вода чистая… Во всяком случае так мы думаем.

Некоторое время все молчали, но стучать вилками не прекратили – здесь все знали цену еде, и никто не собирался голодать из-за домыслов.

– Я люблю гостей, – Дали снова нарушил молчание первым. За окном темнело, и в свете свечей его лицо над густой бородой стало похожим на каменное изваяние – мудрое и древнее. – Жаль, что вы не планируете задерживаться, но дело ваше. Прошу об одном – после того, как мы переговорим о вашем деле, не поленитесь рассказать мне и моим юным помощникам все, что знаете.

– О чем именно? – быстро спросил Ган.

– Обо всем. Мы здесь объединены одной задачей – сохранять культуру и историю человечества по мере наших скромных сил. – Дали пригубил воду с изяществом человека, вкушающего драгоценный напиток. – Часть нашей коллекции перед вами, но мы обладаем бо́льшим. У нас неплохая библиотека – но мы продолжаем работать над этим. И, я надеюсь, будем расширяться… Даже если я до этого не доживу, – поймав смущенные взгляды, Дали широко улыбнулся. – Я вас смутил? Простите, но годы берут свое. Я успел сделать очень многое – пора уступить место другим. Я подготовил достойную смену хранителей и архивариусов… Среди местных есть хорошие добытчики и торговцы, которые обеспечивают это место едой, воины, которые его защищают, и архитекторы, которые укрепляют.

Артем мельком взглянул на Гана, которого, кажется, успокоили слова старика. Как и остальные, Ган переоделся в сухое, выданное местными жителями: в простой коричневой льняной костюм и деревянные сандалии. Обруча у него на голове больше не было – видимо, утонул. Вид без обруча у него стал каким-то беззащитным, как будто Ган чувствовал себя менее уверенным без знака княжеского могущества. Его левая рука была на перевязи, и на бинтах виднелась кровь. Словно в ответ на мысли Артема, тихонько скрипнула дверь. В комнату вошла Галя, улыбнулась Дали и поманила Гана:

– Ты поел? Там вернулся наш доктор. Идем? Он посмотрит твою руку… Кажется, перелома нет, но никогда не знаешь, так ведь?

Ган кивнул и встал из-за стола. Артем заметил, что они с Каей обменялись взглядами перед тем, как Ган последовал за Галей.

– Что ж, – Дали повернулся к Кае и Артему после того, как дверь за ними закрылась. – Оно и к лучшему? Мне показалось, ваш друг не горел желанием рассказывать о себе… Впрочем, поверьте, меня не интересует ваша община. Я не разрабатываю стратегий завоевания мира… или того, что от него осталось. Искусство, культура, образование – вот что имеет значение для тех, кто хранит это место. – Дали задумчиво посмотрел на свой бокал, а затем поднял глаза на Артема. – Расскажите мне, зачем вы пришли.

Артем поймал взгляд Каи. Всего мгновение они смотрели друг другу в глаза, а потом Артем заговорил.

– Нам ничего не нужно. Мы принесли кое-что для вас.

– Для меня? – Дали приподнял брови. – Что это может быть?

– Это от моего дедушки, – сказала Кая, подтягивая к себе рюкзак и развязывая тесемку на клапане. – Его зовут… Его звали Анатолий Евгеньевич. У него была фамилия. Левандовский.

Этого Артем не знал. Старые фамилии канули в прошлое – в них больше не было нужды.

– Толя, – прошептал Дали, и его лицо вдруг стало совсем другим – моложе. – Вы – внуки Толи?

– Она – внучка, – сказал Артем, избегая смотреть на Каю. – Я – друг.

– Подумать только, – Дали покачал головой, помолчал. – Он мертв?

– Да, – снова поспешил ответить Артем, чтобы избавить Каю от этого «да», похожего на кость, застрявшую в горле. – И хотел, чтобы мы добрались до бункера, нашли вас и принесли кое-что, над чем он работал.

Кая молча вспорола днище рюкзака и извлекла из тайника листки, проделавшие столь долгий путь.

– Вот, – она протянула листки Дали, но он не спешил взять, и тогда она положила их на стол рядом с его тарелкой. – Он считал, что это может помочь в том, чтобы вернуть все… ну, сделать все как было, – Каин голос дрогнул, и она вдруг заплакала – неожиданно тихо и просто, и Артем не решился тронуться с места, чтобы ее успокоить. Слезы Каи были слезами освобождения, и только теперь Артему стало ясно, что значил для нее их поход.

Дали покачал головой.

– Вы проделали большой путь ради мечты. Это заслуживает огромного уважения, – он говорил медленно, взвешивая каждое слово. – И тем неприятнее мне говорить, что здесь вы не найдете того, за чем пришли.

Артем услышал, как Кая судорожно всхлипнула, а потом затихла, глядя на Дали глазами, огромными на побледневшем лице.

– Мы с Толей действительно были друзьями, – продолжил Дали. – Когда все началось, к счастью, мы были вместе. Он, я, его коллеги, мои коллеги… Наши компании дружили – вот только я и мои коллеги не были учеными. Мы были искусствоведами. Я ничего не понимаю в чертежах и электричестве. К моему огромному сожалению. Другое дело – Толя и его институт. После События они пытались найти средство избавиться от прорех – два года работали над этим здесь, пока Толе не пришлось уйти – он тогда услышал, что его жена может быть жива… Никто его не осудил. Он два года пытался все исправить. Конечно, он, как и все его коллеги, чувствовал вину…

– Что? – голос Каи был неузнаваемым. Тусклым. – О чем вы говорите? Вину?

– А разве он не рассказывал? – Дали отпил глоток воды, внимательно глядя на Каю. – Твой дедушка был частью группы, которая занималась изучением некой аномалии. После одного из их экспериментов случилось Событие. Неудачный эксперимент.

Артем нашел под столом Каину руку – холодную и неподвижную. Она не ответила на прикосновение.

– Коллеги Толи продолжили работу после того, как он ушел, – продолжил Дали. – Они работали в бункере, пока его не затопило в год большого наводнения. Тогда они переместились сюда – я с женой и друзьями все это время был тут… Мы пытались спасти музей… Я все еще пытаюсь, а после моей смерти его будут хранить мои дети, внуки, ученики. – Дали помолчал, и Артем заметил, что в уголках его глаз блеснули слезы.

– Вы сказали, коллеги Анатолия Евгеньевича продолжали работу здесь, – осторожно сказал Артем. – Где они сейчас?

– Их забрали несколько лет назад. Тех, кто остался.

– Забрали?

– В Москву, – Дали шумно вздохнул, и Артем заметил, как напряглись его плечи. – Бывшая столица.

– Мы знаем, – выдавила Кая. Ее голос был слабым, а плечи бессильно повисли – такой подавленной Артем не видел ее со дня смерти Анатолия Евгеньевича.

– Я сам там не бывал после События, – продолжал Дали, – ведь у меня было дело здесь… Но лет эдак пять-шесть назад из Москвы приехали люди – на машинах с паровыми двигателями, с хорошим оружием… И сказали, что все это время в Москве велась разработка установки, которая сможет запустить процесс, чтобы избавиться от прорех… навсегда. Видели бы вы, как они обрадовались, когда узнали, что некоторые из бункера уцелели, – Дали помрачнел. – Трое коллег вашего дедушки – Гриша и Таня, муж и жена, Антон. Когда они поняли, что у них наконец появился реальный шанс все исправить… Конечно, они поехали – несмотря на возраст и опасности пути. С ними уехали дочки Гриши и Тани и сын Антона. Они увезли с собой чертежи, все, над чем работали, и поехали, чтобы объединить усилия с группой ученых в Москве.

– И что было потом? – прошептал Артем, отодвигая от себя тарелку. Дали покачал головой.

– Неизвестно. Но, как вы и сами знаете, прорехи продолжают исправно появляться. Никаких вестей от тех, кто уехал, мы не получали… Конечно, хочется верить, что они уцелели и добрались до Москвы, а сейчас просто бьются над решением задачи, и однажды… – Дали безнадежно покачал головой. – Увы, нельзя исключать и другой вариант.

Некоторое время все молчали.

– Что же нам теперь делать? – тихо спросила Кая, глядя прямо перед собой. Слезы на ее лице почти высохли.

– Если ты спрашиваешь о том, стоит ли вам отправляться из Петербурга в Москву, – Дали вдруг усмехнулся, но Артем не понял причины веселости, – я, разумеется, скажу, что это форменное безумие. Более того, как Толин друг, я должен сделать все, чтобы вы туда не пошли. Добраться туда будет очень трудно, не факт, что вам вообще это удастся… И ради чего? Эти листочки, как я понимаю, – лишь часть проекта, та, за которую отвечал Толя. Неужели вы думаете, что, если нашим людям удалось объединиться с учеными в Москве, они еще не нашли недостающую часть пазла самостоятельно? – голос Дали зазвучал мягко. – Послушайте, я уверен, что если что-то и мешает реализовать задуманное, то точно не то, что у них в руках нет этих записей. Не нужно рисковать собой только ради этого…

– Не только ради этого, – сказал Артем глухо и не узнал собственный голос. Раздумья последних дней наконец вылились в четкую, стройную форму, и он чувствовал, что не может умолчать о том, к чему пришел, даже если захочет… Даже ради безопасности и спокойствия Каи – и себя самого. Позднее он задаст себе вопрос, не было ли и другой, скрытой причины тому, что он не сумел сдержаться и выложил все, о чем думал с того самого момента, как они увидели человеческое существо, вылезающее из прорехи… И то, что случилось потом.

Дали и Кая смотрели на него молча, и отсветы пляшущего пламени свечей вдруг заставили Артема почувствовать, что прямо сейчас в его судьбе происходит очень важный поворот. Скрипнула дверь, но он уже ни на что не обращал внимания.

– Есть кое-что еще, что мы должны доставить тем, кто способен во всем разобраться, – он сделал паузу, мимоходом подумав, что Кая, должно быть, убьет его, когда придет в себя. – Кая, покажешь камень?

Она молча достала камень из кармана коричневой рубахи и положила на стол перед собой. Дали негромко ахнул, и его глаза странно блеснули. Он склонился над столом, став вдруг похож на хищную птицу. Несколько мгновений он, казалось, боролся с собой, а потом произнес изменившимся, странно напряженным голосом:

– Очень красиво. Это рубин?

– Не думаю, – Артем сделал глубокий вдох и рассказал Дали обо всем, что произошло с момента появления города Тени на их пути, в том числе о двух погибших – загадочном старике с его словами про «Аждаю» и обитателе прорехи, на которого напал Тень. Только к концу рассказа Артем заметил, что Ган снова в комнате, но не садится за стол – стоит, опершись о дверной косяк, и внимательно слушает. Тьма в комнате сгущалась, и в полумраке Артем едва мог различить лицо Гана – только поблескивали зеленые глаза, под которыми пролегли глубокие тени.

– Это все очень странно, – медленно произнес Дали, осторожно кладя камень обратно на стол. – Человек из прорехи?.. К чему ты ведешь?

– Я веду к тому, что это и вправду был человек, – твердо произнес Артем. – И я абсолютно уверен, что тот, первый, которого мы приняли за безумца, тоже был из прорехи. И, я уверен, все ошибались по поводу того, что нечисть из прорех… неразумна. Я думаю, они мыслят – может быть, не так как мы, но мыслят… А те, которые похожи на нас внешне, может быть, похожи и во всем остальном, – Артем помолчал, невольно наслаждаясь произведенным эффектом. – Я думаю, что они хотят исправить то, что случилось, так же, как и мы… По крайней мере некоторые из них.

– Чушь! – Ган заговорил так внезапно и так зло, что все сидящие за столом разом вздрогнули. – Хотят исправить, да? Они убивают людей! Уничтожают нас, истребляют, калечат… Зачем, если хотят все исправить?

Артем ответил не сразу, с усилием выталкивая слова:

– Мои родители погибли. У меня не меньше оснований… Но я все равно думаю, что… – Он умолк.

– Спокойно, – произнес Дали примирительно. – Давайте во всем разберемся. Предположим – на мгновение – что то, что вы видели, действительно было человеком, а не антропоморфным… существом. Предположим, на той стороне действительно есть люди. Но, если так, почему они ни разу не попытались пообщаться с нами и объяснить, что хотят все исправить? Вы рассказали, что старик, которого вы встретили в лесу, говорил с вами. Значит, и другие могли бы, верно?

Артем молчал. Вдруг заговорила Кая:

– Я согласна. – Она смотрела в стол, не глядя ни на Артема, ни на Гана. – Здесь что-то не сходится. К тому же я так и не поняла, почему ты решил, что они хотят что-то исправлять. По-моему, им и здесь неплохо живется. Много… Еды.

– Камень, – Артем коснулся лежащего на столе красного кристалла, радуясь, что ему есть что ответить. – Вы же видели Тень. Если бы он хотел, он бы легко нас убил… Нас всех. Камень явно много для него значит. И вот мы крадем камень, уходим из города, а он что? Идет за нами, убивает двух человек… – Артему очень хотелось добавить еще пару мыслей, но он сдержался, понимая, что важнее всего сейчас убедить их в главном. – Но не трогает нас. Сопровождает, но не трогает. Почему?

– Почему? – спросила Кая. Вид у нее был взволнованный, как будто в мыслях она уже пришла к ответу. Это не укрылось от взгляда Артема – казалось, все его чувства сейчас обострились. Он заметил и еще кое-что: Дали упорно отводил взгляд с того момента, как речь зашла о камне.

– Потому что он знал, куда мы пойдем, – Артем боялся смотреть на Гана и смотрел только Кае в лицо, хотя она упорно отводила взгляд. – Саша же говорила: он все знает про то, каковы люди и куда идут. И он знал, куда мы идем! Он хотел, чтобы мы взяли с собой камень. Возможно, он даже внушил тебе, чтобы ты взяла его… Ведь ты сделала это ни с того ни с сего. Это на тебя не похоже!

Кая молчала, но по ее дрогнувшей руке Артем понял, что попал в точку, и продолжил говорить – торопливо, сбивчиво:

– Он внушил тебе взять камень и позволил нам уйти. Или, может, не внушил, но ведь отпустил же! – Артем поймал взгляд Гана и пошел на попятную, с досадой чувствуя, что становится менее убедительным. – Ладно, не важно. Действительно важно вот что: если мы не доставим записи и камень в Москву, то кто это сделает? Может, именно поэтому у них ничего не выходит. Может, ключ у нас в руках, – Артем повернулся к Дали: – По-вашему, во всем этом нет никакого смысла?

Дали медленно покачал головой. Артему показалось, что щеки его слегка покраснели, но возможно, это были просто багровые отсветы камня, все еще лежавшего перед ними на столе.

– В том, что ты говоришь, есть логика, – сказал он, – хотя я и не уверен, что этого достаточно для…

– Хватит, – Ган резко отделился от дверного косяка, сделал шаг вперед, и пламя свечей осветило его лицо; Артем невольно опустил глаза. Ган смотрел на Каю.

– Кай, мы сделали, что хотел твой дедушка. Ты сделала, что должна была… Долг уплачен. Ты можешь вернуться домой.

Кая вскинула голову.

– Домой? – тихо переспросила она.

– Да, домой, – сказал Ган, и в это мгновение Артем захотел оказаться где угодно – в лесу, в городе Тени, в Агано – только не здесь, где в голосе «князя» звучало столько нежности. – Домой, со мной. Этот, – он небрежно кивнул в сторону Артема, – может идти, куда хочет, если ему не дорога жизнь. В его словах нет никакого смысла. Если Тень хотел, чтобы вы куда-то дошли… оставим сейчас в стороне, что это даже звучит безумно, но все же, если… Зачем вообще он привел вас сюда? Мы только что убедились: здесь ничего нет, все это было бесполезно! Ты же говорила – он хочет прославиться, хочет найти ученых, тех, кто его оценит… И сейчас ради того, чтобы добиться своего, он готов втянуть тебя в эту безнадежную затею!

– Артем! – Кая встала. Ее губы дрожали.

Это было как удар мешком по голове. Артем не знал, что больше ранило его: то, что Кая обсуждала его с Ганом, или то, что в ее словах была доля истины.

– Я пойду, наверное. Спасибо за еду, – глухо сказал он, тоже вставая из-за стола.

– Подождите. – Дали, все это время сидевший молча, поднялся со своего места. Его лицо было спокойным, как будто он наконец принял решение, которое далось ему нелегко.

– Чего еще тут ждать? – буркнул Ган раздраженно, но Дали как будто его не услышал.

– Мне нужно показать вам кое-что, – сказал он, отодвигая свой стул, – следуйте за мной. Здесь недалеко.

Артем встал и, не глядя ни на Гана, ни на Каю, сгреб камень со стола и пошел вслед за стариком. Сама мысль о том, чтобы посмотреть на Каю, причиняла ему боль. Он был уверен, что она и Ган не последуют за ним, но вскоре услышал шаги у себя за спиной.

Они покинули большой зал и пошли по длинному коридору сквозь анфилады комнат. Крылатые люди, прекрасные девы, драконы, кони и львы настороженно глядели на них сверху и сбоку. Артем залюбовался было золотой лепниной под потолком, а потом вспомнил о словах Гана, и золото поблекло.

– Нам сюда, – Дали подвел их к совсем небольшой и неприметной двери, которая, возможно, вела когда-то в подсобку или чулан. Не остановись они здесь, Артем ее и не заметил бы.

Дали взялся за ручку и повернулся к ним:

– Не обижайтесь, что я не показал вам это сразу, – пробормотал он, опуская глаза, – по правде сказать, я прежде не думал, что это может оказаться важным, но теперь… Возможно, вы все же оказались здесь не случайно.

Он открыл дверь, и Артем подался вперед, невольно поддаваясь любопытству. В комнатке было темно, и вначале он не увидел ничего… Но постепенно его глаза привыкли к полумраку, и он разглядел сначала небольшой застекленный стол в центре, а затем – алое мерцание под стеклом. Посреди темной витрины одиноко мерцал камень, меньший, чем найденный ими в городе Тени, с таким же гладким сколом сбоку.

– Много лет назад Толя отдал мне это на хранение, – глухо пробормотал Дали, отвернувшись. – Он сказал, этот камень появился в эпицентре катастрофы… И Толя был абсолютно уверен в том, что камень – с другой стороны, хотя его коллегам эта идея казалась сомнительной… Толя сказал: пусть лучше будет здесь, в целости и сохранности, чем сгинет с ним в лесах.

Артем почувствовал тепло у себя за плечом, а потом увидел Каю. Она завороженно наклонилась над стеклом, и рыжая коса указывала на камень, как стрелка компаса.

– Если камень действительно с другой стороны, почему вы не отдали его тем, из Москвы? – спросил Ган довольно резко. – Там он явно принес бы больше пользы.

Дали смущенно кивнул:

– Возможно, и так. Но, как я уже говорил, коллеги Толи не верили в его особую ценность, да и… Я подумал: если он действительно оттуда, ведь это имеет несомненную – несомненную – культурную, музейную ценность… Вы со мной не согласны? Я подумал: вдруг это единственный такой артефакт в целом мире? Мой долг как музейного хранителя был обеспечить его безопасность, и я…

– Могу я его подержать? – негромко спросила Кая, которая до сих пор не произносила ни слова и только внимательно разглядывала витрину.

Мгновение Дали колебался, а затем кивнул и отодвинул стекло. Кая взяла лежавший под витриной камень в руки – он был угловатым и гораздо меньше того, что она забрала из города Тени. Некоторое время она просто смотрела на него, как и Ган, подошедший ближе, а потом протянула к Артему руку:

– Можно мне первый?

Артем молча вложил в ее руку камень из города Тени. Кая медленно поднесла камни один к другому. Сколы идеально совпали, и Артем увидел, что когда-то эти два осколка были одним целым.

– Что с того? – принужденно спросил Ган, не глядя ни на кого, кроме Каи. Вместо ответа она вложила оба камня ему в ладони.

– Смотри… Он стал целым.

Ган с усилием надавил на камень, но безрезультатно. Части камня соединились так, словно никогда не разлучались друг с другом.

– Не совсем целым, – пробормотал Ган неохотно, возвращая камень Кае. – Видишь неровность? Должна быть еще хотя бы одна часть. Или несколько.

– Возможно, в Москве? – прошептала Кая. – Возможно, это то, чего хочет Тень? И, возможно… Это и есть то, что мы должны сделать? Я не знаю, зачем, но… вы разве не чувствуете, что так оно и есть?

Артем молчал. В полумраке камень в ладонях Каи мерцал ровным алым светом.