Отряд за Сашей и Ингой отправился в путь около полудня. Ган отдал распоряжения со стрельбища, на котором тренировались воины дружины, он сам и Кая с Артемом за компанию. Возглавлять отряд должен был Тоша.

– Будь осторожен, друг мой, – напутствовал Ган. – Не ясно, с каким именно злом столкнулись наши любезные гости, однако ясно одно: наш враг хитер и коварен. Помни, брат, мы не желаем развязывать войну. Вели дружинникам действовать тихо и быстро – явитесь на место встречи, заберите девиц и доставьте их в княжество в целости… В память о наших почтенных родственниках, которые были дружны.

– Все сделаем, князь. – Тоша кивнул. – Парни не подведут.

– Тош, помните о времени, – вмешался Артем. – Она сказала, что будет там, сколько сможет, но, если не успеете, придется ждать еще десять дней.

– Ясное дело, отрок. – Тоша дружески кивнул. – Все будет в наилучшем виде. Привезем девочек, самое позднее, ну, через три дня. Верхом быстро.

– Очень хорошо, – Ган кивнул. – До тех пор тебя заменит иной доблестный воин, однако место по правую руку от меня будет ждать тебя за пиршественным столом. Ступай, брат, да пребудет с тобой удача.

Тоша отвесил церемонный поклон, кивнул своим людям и покинул стрельбище. Ган ни разу не посмотрел ему вслед; отвернувшись, он натянул тетиву большого лука – легко, играючи и выпустил стрелу прямо в центр мишени в пятидесяти шагах.

– Неплохо. – Кая сощурилась, прикидывая расстояние. – Можно мне попробовать?

– Разумеется, моя леди, но он тяжеловат.

Кая фыркнула, принимая из рук Гана лук, наложила стрелу на тетиву, тщательно прицелилась… Ее стрела вонзилась в паре ладоней от стрелы Гана, и Кая с досадой прикусила губу. Артем рассматривал лук со смешанным выражением восхищения и досады. Кая повернулась к нему:

– Хочешь попробовать?

– Да нет, наверное, – в руках у Артема был арбалет, но Кая заметила, что он решался стрелять, только когда ни ее, ни Гана нет рядом; очень немногие стрелы попадали в мишень, а не лежали сиротливо рядом с ней на земле. – Я из таких не пробовал.

– Все случается в первый раз, отрок, – подмигнул ему Ган, забирая лук у Каи из рук. – Только нужно проявить достаточно смелости, чтобы это взять.

Кая заметила, что Артем заметно побледнел, и поспешила загладить повисшую неловкость.

– Тебе не пора идти? Ты говорил, скоро на вече будут ждать лорды.

– А тебе никто не говорил, – Артем заговорил тихо, но глядя Гану в лицо, – что «вече» и «лорды» – не самое верное сочетание? Ты ведь заимствовал слово «вече» из книжек про Древнюю Русь, не так ли? Ну, так никаких лордов там не было. Никогда.

Если Артем и надеялся задеть Гана, ему не удалось – тот только беззаботно присвистнул и бросил на Каю лукавый взгляд, словно приглашая посмеяться.

– Я люблю смешение стилей, друг мой. И, если князю хочется видеть военачальников лордами, что с того? В наше время каждый может стать князем и делать что заблагорассудится, достаточно вести себя как князь.

– Или как Питер Пэн, – раздосадованно буркнул Артем, и Кая перевела взгляд на Гана – услышал ли? Его лицо оставалось невозмутимым.

– Неплохая аналогия, кстати. Мне она в голову не приходила, – Ган улыбнулся, наслаждаясь растерянным видом Артема. – Что именно тебя удивляет, кстати? То, что я знаю слово «аналогия», или то, что я читал «Питера Пэна»? – Ган повернулся к Кае: – Поразительно, правда?

– Что именно? – спросила она, избегая смотреть на Артема.

– То, насколько людей вроде него злят люди вроде меня. – Ган пожал плечами. – Конечно. Такие, как я, живое подтверждение того, что можно не только работать головой, но и уметь постоять за себя.

На мгновение Кае показалось, что Артем потеряет самообладание, но он молча развернулся и пошел к выходу со стрельбища.

– Зачем ты так? – тихо спросила Кая, глядя Артему вслед и чувствуя себя неловко. Не стоило отпускать Артема одного… Было ли ее молчаливое согласие с Ганом предательством? Ей стоило подумать об этом. Но Ган пронизывал взглядом своих беспощадных, смеющихся глаз, и это отчего-то лишало воли – она не могла уйти.

Ган пожал плечами:

– Я мог бы сказать, что это не доставило мне удовольствия, но зачем? Мы оба будем знать, что это неправда. – Он улыбнулся и придвинулся ближе. – Странно, но сегодня я в настроении быть честным. Он первый попытался задеть меня – а я не намерен щадить его только потому, что ты ему нравишься.

– Я вовсе не…

– Да брось, Кай, – Ган аккуратно достал из колчана новую стрелу. – Ты нравишься ему, не стоит притворяться, что это не так. Вопрос в другом: нравится ли он тебе?

– Я не понимаю, о чем ты, – осторожно ответила Кая, чувствуя, как мучительная, предательская темная волна заполняет живот предчувствием близкого счастья. – Какая разница, если скоро мы уйдем?

– Кай, Кай, Кай. – Она не любила, когда коверкают имена, – до сих пор. Ган покачал головой, улыбнулся: – Этим ты и привлекла мое внимание. Такая сильная, суровая, молчаливая – но на самом деле – сущий ребенок… Или, точнее, очень юная девушка, не так ли? – Ган помолчал, прицеливаясь. – Я вовсе не хочу, чтобы ты уходила. – Он отпустил тетиву, и с пронзительным свистом стрела полетела вперед, чтобы спустя мгновение закачаться рядом с предыдущей.

– Боюсь, даже княжеская воля не изменит того, что я должна сделать, – сказала Кая, стараясь свести все к шутке. – А мне надо идти. У нас есть цель, Ган. Ради дедушки я должна…

– Конечно, – Ган кивнул. Она успела многое рассказать ему о своем детстве, хотя так и не рассказала, какая именно цель заставила их с Артемом пуститься в путь. – Когда ты останешься, я позабочусь о том, чтобы последняя воля твоего дедушки была выполнена. Разве это обязательно должна сделать именно ты?

Кая молчала.

– Ну вот, – Ган довольно улыбнулся. – Мы здесь, в Агано, ценим таких, как ты. Сильных, умных, хороших воинов. Это место – только начало! Кая, я не планирую останавливаться. Тут ты будешь в безопасности, и тебе всегда будет интересно.

– Большое спасибо за предложение, – Кая неловко улыбнулась. – Но меня уже принимали в стражу Зеленого, и…

– Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю, – тихо сказал Ган, придвигаясь ближе, и ей вдруг показалось, что от него идет ощутимый жар – как в день их первой встречи, когда она прижималась к его груди. – И знаешь, почему я хочу, чтобы ты осталась, Кая. Тогда к чему эти игры? Игры – мой профиль… И не буду врать, что всегда играю честно – иначе я бы не достиг того, что имею… Но в этот раз я хочу сыграть по правилам.

Кая почувствовала, что нога, не напоминавшая о себе пару дней, дрожит.

– Извини, – пробормотала она, отводя глаза, – мне нужно идти.

– Конечно, на здоровье, – с подчеркнутым дружелюбием отозвался Ган. – Можем поговорить позже. Как насчет сегодняшнего вечера? Могу я увидеть тебя вечером?

– Угу, – сказала Кая, не давая себе времени на раздумья и чувствуя, как что-то внутри будто ухает вниз с большой высоты. – Да.

Она искала Артема добрых полчаса, пока наконец не нашла на заднем дворе библиотеки – там, под яблонями, стояло несколько деревянных длинных столов, за которыми можно было почитать летом. Артем сидел за одним из них, один. Перед ним лежала книга, но взгляд был устремлен мимо, а мысли явно гуляли далеко.

– Привет.

– Привет. – Она неловко улыбнулась. – Могу я сесть?

– Садись.

Она села на краешек деревянной скамьи, вздохнула:

– Что читаешь?..

– Да ладно тебе, Кая, – голос Артема звучал непривычно холодно. – Тебе уже очень давно не было дела до того, что я читаю… Извини, – он помолчал. – Ган ведь предложил тебе остаться, да?

Кая пожалела, что вообще пришла. Она не думала, что встретит такого Артема – обиженного и разозленного, как будто он имеет право на эту обиду.

– Что думаешь ответить?

– Я… – Кая запнулась, и вдруг Артем взорвался.

– Поверить не могу, что ты оказалась такой слепой! – он с силой захлопнул книгу. – Мы оба можем быть в опасности, наше дело может быть в опасности, а ты…

– О чем ты говоришь? – Кая вдруг почувствовала, как внутри закипает гнев – возможно, из-за непонятного чувства вины. – Ган помог нам и поможет еще. И не надо пытаться играть в параноика только потому, что ты ревнуешь. – Она осеклась, почувствовав, что перешла черту. Артем покраснел так сильно, что на мгновение она испугалась, не стало ли ему дурно, а потом заговорил – тихо, цедя каждое слово.

– Не все в мире крутится вокруг тебя, Кая. Мы пошли, чтобы выполнить то, о чем просил твой дедушка. Я думал, это важно для нас обоих… Этот тип… Я не знаю. Может, ты и права про него, но неужели тебе ничего здесь не кажется подозрительным? Огромная община на пустом месте, непонятные игры – зачем? Вече, лорды – ага. Вот только на деле все решает Ган и только Ган. Неплохо для человека, которому… сколько? Двадцать? Или меньше? До Гана здесь был главным его дядя, и никто не может нормально ответить, как он погиб. Тебе это не кажется странным?

Кая молчала.

– К черту, – Артем опустил голову. – Я думал, что мы друзья, а в последние несколько дней почти тебя не вижу, хотя мы и договаривались держаться вместе. Делай, что хочешь, Кая. Я помню, что мы должны делать, и я это сделаю – с тобой или без тебя. – Артем схватил книгу со стола, встал и пошел в сторону библиотеки.

Кая осталась одна. С яблони, склонившейся над столом, сорвался одинокий круглый листок и упал перед ней… Кая рассеянно смахнула его на землю.

Кая все еще жила в лазарете. Вечером, ожидая Гана, она надела платье, которое было в числе выданных ей Тарой вещей, – очень простое, сшитое из серой ткани после События, но все же впервые она надела что-то подобное. Платье ощущалось непривычно – да и смотрелось, должно быть, нелепо с тяжелыми ботинками, торчащими из-под подола – но другой обуви у нее не было. Она не стала заплетать волосы в косу, и они мягко струились по плечам. Все вместе – ощущение распущенных волос на плечах, мягкой ткани на теле, заставляло дрожать от непонятного чувства – такого ей тоже не приходилось примерять прежде. До сих пор даже мысли о том, что кто-то может понравиться ей всерьез, вызывали у нее усмешку – но что тогда происходило сейчас?.. Она старалась не думать.

Кая не знала, когда именно придет Ган, поэтому стук в дверь застал ее врасплох. Когда она открыла, он некоторое время стоял молча, глядя серьезно и без улыбки.

– Что такое? – наконец, не выдержав, спросила она. – Просто мои штаны в стирке, вот я и…

– Ты выглядишь удивительно, – мягко сказал он и предложил ей руку. – Я бы сказал, что тебе надо чаще носить платья, и ради этого можно даже отказаться от стрельбищ и походов по лесам, да, боюсь, ты мне врежешь. Кстати, у меня хорошая новость: на улице нет дождя, а это значит, что мы можем поужинать в саду. Что скажешь?

Кая кивнула:

– Хорошо. – На этот раз она приняла предложенную руку. Идя рядом с ним по темнеющим улочкам Агано, чувствуя на себе взгляды прохожих, она чувствовала, как сладкое легкомыслие кружит голову. Зачем она надела платье, если собиралась объяснить, что не может остаться? Почему приняла его руку и шла рядом с ним? Почему уже несколько дней толком не думает ни о дедушке, ни об Артеме, ни о листках, зашитых в днище рюкзака, и ничуть не терзается виной? Кая не знала и не хотела знать – еще хотя бы несколько минут.

В яблоневом саду был накрыт стол: дымилось жаркое из дичи, в глиняных плошках плавали, заливая все неровным светом, свечи. Пара незнакомых девушек, накрывавших на стол, мигом прекратили болтать и хихикать, увидев Гана и Каю, быстро поклонились и растворились в темноте.

Ган помог Кае сесть, налил ей темно-красного напитка, остро пахнущего ягодами. Кая никогда прежде не пила ничего подобного, но не решилась спросить, что это, – питье оказалось терпким и пряным на вкус. Сам Ган почти не пил и не ел, но Кая съела все, что было в миске, от голода и неловкости, и выпила полную чашку ягодного напитка.

– Кая, – мягко произнес Ган, отодвигая от себя миску с едва тронутым жарким. – Я надеюсь, что через пару дней Саша с Ингой будут в безопасности. Что скажешь? Ты останешься?

– Интересно, как ты заговоришь, если что-то пойдет не так, – сказала Кая, с усилием поднимая на него глаза. – Тебе не кажется странным предлагать мне остаться, но при этом подчеркивать, что ты мне не доверяешь?

Она испытала укол удовольствия, увидев, что Ган растерялся – всего на миг.

– Справедливый упрек, леди. – Он шутливо развел руками. – Наверное, мне стоило бы дождаться их возвращения… Но я не мог ждать. Хочу знать, что ты думаешь. – Его открытость заставила ее опять опустить глаза.

Люди, возвращавшиеся домой, старались быстрее проходить мимо, будто не желая мешать, и Кая перестала обращать на них внимание.

– Так вот, как ты набрал столько людей? – Она неловко улыбнулась. – Скольких еще невинных дев ты поймал в свои сети?

– О, это сказочка пострашнее Синей бороды, – усмехнулся Ган, но тут же посерьезнел.

– Мы постреляли из лука, поболтали, поездили верхом… Ты серьезно?

– Именно так, – Ган кивнул. – Это может показаться странным, но я давно один, Кая.

– Действительно странно – с твоей-то скромностью.

Ган фыркнул:

– Я всегда быстро понимаю, когда хочу чего-то по-настоящему сильно, – иначе это место никогда не стало бы тем, что ты видишь.

Кая медленно отодвинула кружку. В горле стоял ком – было гораздо труднее, чем когда в Зеленом ее приняли в стражу, и пришлось выбирать.

– Дедушка был для меня всем, – тихо и просто сказала она. Говорить об этом вслух оказалось больно. – Я бы не покинула Зеленое, если бы не он. И должна сделать то, ради чего покинула… Сама… Прости.

Некоторое время Ган молчал, нахмурившись. Он не выглядел удивленным.

– Ты ставишь меня в непростое положение, Кай. Я не могу отправлять людей вместе с тобой. Это не их дело, а я должен думать о безопасности прежде всего.

– Я никогда бы и не…

– В то же время, – продолжал Ган, словно не слыша, – я не хочу отпускать тебя в Северный одну.

– Я не одна…

– Господи, Кай! – Ган раздраженно хмыкнул. – Артем не сможет защитить тебя. Я смогу.

– Я могу защитить себя сама. – Кая услышала в собственном голосе раздражение и прикусила губу, стараясь успокоиться. Все шло не так.

– Я в этом не сомневаюсь, – Ган улыбнулся. – Но не со всем можно справиться в одиночку.

– Что случилось с твоим дядей? – Кая не знала, почему этот вопрос, вертевшийся на языке с момента разговора с Артемом, вдруг вылетел так внезапно и неуместно. Лицо Гана изменилось – стало таким холодным и незнакомым, что Кая почувствовала смутный страх. Его кожа побледнела, тонкие шрамы на лице стали ярче.

– Вот как? Сплетни докатились или это идеи твоего дружка?.. – голос Гана сорвался, и он сделал глубокий вдох, стараясь успокоиться. А потом улыбнулся. – Как тебе такая идея: ты остаешься, а взамен я рассказываю, что случилось?

Кая облизнула пересохшие губы. Больше всего она мечтала оказаться как можно дальше отсюда… И все равно не хотела уходить.

– Мы не доверяем друг другу, – тихо сказала она. – О чем может идти речь, если мы не доверяем друг другу?

– Мы живем в мире, который не располагает к доверию. Это и делает искренние чувства такими ценными. Я, может быть, не сразу смогу рассказать тебе все о себе или об этом месте, – с видимым усилием произнес Ган, – но я честен в том, что касается тебя. Это правда.

Кая молчала. Ей на руку упала капля, потом еще одна – пошел дождь. Ган поднялся со скамейки, протянул руку:

– Пойдем, а то вымокнем до нитки. Сейчас сильнее зарядит. – Ган был прав. Дождь усиливался. Кая медлила.

– Я пойду к себе.

– Не дури, – Ган говорил громко, потому что дождь заглушал слова, – ко мне ближе. Не бойся! Я буду джентльменом. Но, если не веришь, можешь посидеть у меня с арбалетом. – Ган улыбнулся, и Кая, не выдержав, улыбнулась в ответ.

Дождь полил сплошным шумным потоком, и они побежали. Ган схватил Каю за руку, и их пальцы переплелись. Сквозь дождь, скользя на мокрой земле, Кая услышала, что Ган смеется, и вдруг расхохоталась в ответ – громко, беспричинно.

Она ожидала, что жилище Гана будет сильно отличаться от остальных, но этот домик, выкрашенный желтой краской, оказался не больше других. Дверь была приоткрыта, и они влетели в темную прихожую, задыхаясь от бега, мокрые от дождя. Там, все еще продолжая смеяться, Ган притянул ее к себе. Их губы были очень близко друг к другу – Кая почувствовала тепло его дыхания на лице. Сердце испуганно ухнуло вниз. Ган улыбнулся, мягко прижался лбом к ее лбу – всего на мгновение, а сверху по крыше грохотал восторг, и Кае казалось, что звуки бури не могут заглушить испуганного стука ее сердца.

– Вот, – прошептал Ган, отстраняясь в тот самый миг, когда Кая окончательно решила – пусть он ее поцелует. Его глаза смеялись. – Я же говорил: буду джентльменом.

Камин в его доме был сложен из гладких речных камней, и они разожгли огонь, чтобы высушить волосы и одежду. Кая сидела совсем близко к пламени, на половике, облокотившись на старый продавленный диван и протягивая к огню озябшие пальцы. Ган опустился на пол рядом, и их пальцы сплелись – жадно, нерасторжимо. Каю трясло – от страха, что он что-то сделает, от страха, что не сделает ничего.

– Останься со мной, Кай, – шепнул Ган, и треск огня вторил его словам. Кая не ответила. Они долго сидели молча, глядя на пламя, и она успокоилась. Ган смотрел на огонь, низко наклонив голову. Дождь за окном убаюкивал, и Кая задремала, забыв свою руку в его руке.