Артем был счастлив возможности принять душ, хотя Тоша и предупредил, что время ограничено семью минутами.

– Не больше, парень, – широко улыбаясь, объявил он. – Весь день воду греет солнце, но у нас ограниченный запас.

Они стояли у длинного ряда летних душевых, огороженных пластиковыми шторками и собранных из необструганных досок.

– Вы моетесь каждый день? – Артем успел понять, что лучшей стратегией общения с Тошей было задавать вопросы. В конце концов, тот в любом случае говорит не переставая – лучше направлять его мысли в нужное русло.

– Каждый день жирно было бы, – Тоша вздохнул. – Но раз в два дня моемся. У нас смены.

– А зимой как обходитесь?

– Видишь котлы? Греем воду. У нас и бани есть. Ган про них в одной книжке прочитал, и сделал такую, сначала одну. Всем понравилось.

– И много у вас читают?

– Ган читает, – Тоша пожал плечами. – Наверное, не зря читает, потому как много интересных штук он оттуда взял, из книжек этих. Ган и детям тоже велит читать – у нас и школа есть.

– Школа? Большая?

– Да не, не особо. Детей-то пока немного – ну, больших, чтоб учиться. Мелких много. У нас же тут много молодых.

– А как община стала такой большой?

– Не сразу, – Тоша почесал нос, задумчиво сплюнул под ноги. – После того, как не стало дяди Гана, Севера, у нас все по-другому пошло. Север был мужик хороший, но никому не доверял. Если кто до нас добирался, давал от ворот поворот. У него был закон – никого не принимать, держаться своих. Поэтому группа у нас была маленькая – человек двадцать в начале.

– А что случилось потом?

– Ну, у Гана другая история пошла. Он сразу сказал, что таким малым числом нам дела не осилить. Поэтому одни работали, а другие стали по окрестностям колесить.

– Они искали людей?

– Ну да. Не кого попало, конечно, – Тоша довольно улыбнулся. – Я как раз этим занимался. С самого начала. Искал. Сначала, если кого замечал, наблюдал за ними какое-то время. День или два – ну, понять, что они нормальные и их можно звать. Потом рассказывал про нас, про Гана, и, если они хотели, вел к нам.

– И многие соглашались?

– Как видишь. – Тоша неопределенно повел рукой, показывая на душевые, людей, проходящих мимо, лохматую белую собаку, которая устроилась неподалеку в тени, показывая длинный розовый язык, дрожащий от жары.

– Да, солидно.

– А то! Все из-за Гана, – Тоша говорил с выражением такой гордости на лице, как будто все заслуги Гана были немного и его заслугами. – Он у нас все придумывает. У нас еще общины есть, поменьше. Там у Гана наместники сидят и обо всем с ним договариваются. Ган говорит, когда-нибудь таких общин будет много. Потом мы их все соединим, и ого какая жизнь начнется!

– Могу представить, – Артем помахал выданным ему вафельным полотенцем, как белым флагом. – Ладно, я пойду в душ, хорошо?

– Да, конечно, – Тоша с безмятежным видом привалился к ближайшей притолоке. – Я тебя подожду. Потом поесть отведу.

– Кстати, – Артем постарался, чтобы его голос звучал небрежно, и сделал шаг к душевой, – ты сказал, что дядя Гана погиб. А как это случилось?

Ему показалось, или Тоша на мгновение – всего одно – отвел глаза, прежде чем ответить?

– Сам знаешь, в наши времена приходится держать ухо востро! – Тоша принужденно улыбнулся. – Нечисть… Да и люди всякие бывают. Я же говорил, что старик никому не доверял? Ну, это его в конце концов и сгубило, – и Тоша замолчал – то ли сказал, что хотел, то ли выражал уважение к усопшему.

Артем скрылся за шторкой летнего душа и порадовался, что ему даровано целых семь минут одиночества. Что таила в себе история гибели прежнего хозяина этого места, если даже говорливый Тоша стал темнить? Возможно, в Артеме говорила излишняя подозрительность после города Тени или попросту неприязнь к «князю»… Как бы то ни было, он решил при первой же возможности поделиться подозрениями с Каей.

А потом теплая вода мигом вымыла все мысли – в блаженном трансе он стоял под этой благословенной водой, пока не понял, что наверняка превысил положенное время. По всей видимости, Тоша решил проявить гостеприимство – с наслаждением растирая влажные волосы жестким полотенцем, Артем был благодарен ему от всей души.

Когда Артем наконец вышел из душа, оказалось, что Тоша не один – рядом с ним стоял, небрежно облокотившись на стену, Ган. Увидев Артема, он широко улыбнулся – так, словно был очень рад встрече, хотя в его взгляде мелькнул на мгновение и тут же пропал неясный огонек.

– С легким паром! Как тебе наши душевые?

– Очень хорошо… Спасибо, – Артем запнулся. – Как Кая?

– Спит. Шрам, наш врач, вколол ей штуку, имеющую седативный эффект… Насколько я успел понять, тебе можно не объяснять, что это такое?

Артем промолчал. Тоша тихонько кашлянул, напоминая, что понятия не имеет, что такое «седативный», да и «эффект» тоже, но Ган не обратил на него внимания.

– Ей это пойдет на пользу. Девица измучена и нуждается в отдыхе. Шрам вправил ногу – сказал, был вывих со смещением. Говорит, через неделю пойдет на поправку, если не нагружать ногу… Но я бы закладывал дней десять.

– Десять дней? – Артем слишком поздно мысленно врезал себе по губам – Ган приподнял брови в наигранном удивлении.

– Что такое? Куда-то спешите?

– Да, у нас есть цель, – Артем расправил плечи и выпрямился, но, увы, Ган оставался выше по меньшей мере на полголовы. – Ведь не стали бы мы идти только ради того, чтобы помочь твоей подружке?

– О! – На лице Гана промелькнуло веселое удивление. – А ты не так прост, как мне показалось. Так я теперь ваш должник, м-м?

– Я не это имел в виду, – пробормотал Артем. Ему стало неловко. – Вообще-то, мы – должники Саши. Мы пришли, чтобы вернуть долг… И все. Но у нас есть цель, и нам надо спешить… Лето не будет вечным.

– Золотые слова, – Ган кивнул. – Но не стоит волноваться – впереди еще два прекрасных летних месяца. Вы дождетесь здесь Сашу с Ингой и, если все пройдет хорошо, пойдете, куда шли.

Артем вздрогнул:

– Как?.. Мы не можем торчать тут так долго!

– И все же вам придется, – безмятежно сказал Ган. Гнев Артема не произвел на него впечатления. – Я не угрожаю, Артем. Ни в коем случае. Вас будут кормить, девушку вылечит мой врач. Но… Ты ведь не глуп, да? – Ган повел рукой вокруг себя, как до него Тоша. – Ты же понимаешь, сколько труда и сил требуется, чтобы создать общину таких масштабов… И контролировать ее.

– Мы помогаем по мере сил, – вклинился Тоша, с обожанием глядя на Гана, и тот кивнул:

– Конечно, друг мой. И я ценю это. Однако главное бремя власти лежит на том, кто избран стоять во главе остальных. Кстати, ты не сходишь к Нику? Я хотел узнать у него по поводу картофеля для кухни. Сделаешь?

– Конечно, князь! – Тоша, явно не почувствовавший подвоха, подмигнул Артему и потрусил к парникам.

Ган повернулся к Артему. В его зеленоватых глазах снова промелькнуло странное выражение, и почему-то на этот раз оно показалось Артему усталостью. Он вдруг заметил на левой стороне лица Гана сеточку тонких светлых шрамов, незаметных издалека, – они вились по острой скуле, подбородку и щеке.

– Вот так, Артем. Мои люди доверяют мне, и я не могу их подвести. Поэтому – и ты волен обижаться на это или нет, мне все равно – вы останетесь, пока я не узнаю, что вы сказали правду. Когда Саша, Инга и мои люди будут дома, только тогда ты и твоя подруга будете вольны идти, куда пожелаете… Более того, я вас вознагражу. Вы получите еду и лекарства, чтобы продолжать путь, – Ган помолчал, сосредоточенно нахмурившись. – До тех пор вы не пленники, гости… Но уйти я вам не позволю. Не могу.

Артем молчал.

– Как знаешь, – Ган широко улыбнулся. – Но, мне кажется, лучше нам быть друзьями… Если подумаешь, сам поймешь, что я не могу поступить иначе. Я, заметь, по умолчанию поверил вам и привез сюда… Для меня это уже много.

– Хорошо, – выдавил Артем. – Я понял.

– Славно, – бодро сказал Ган, и Артему показалось, что ему безразлично, действительно ли Артем согласился или притворяется. – Твоей подруге нужен покой… А вот и Тоша.

Действительно, Тоша спешил к ним на всех парах, разрумянившийся от бега.

– Он… сказал… что картошка… будет к завтрему. Просил… зайти. Вот.

– Отличная новость! – Ган хлопнул Тошу по плечу. – Спасибо, друг. А теперь, будь любезен, не в службу, а в дружбу, хорошо? Проводи Артема. Зеленый домик подойдет.

– Конечно, князь! Будет сделано!

– Вот и славно, – Ган кивнул Артему. – Поешь и отдохни. Сегодня можешь поспать спокойно – у нас надежная охрана. Никто никогда не пробирался в Агано незамеченным.

Артем понял намек и кивнул:

– Конечно. Будет здорово поспать… Можно просьбу?

– Да? – Ган, собравшийся уходить, выглядел удивленным.

– Я слышал, у вас хорошо с книгами, – Артем говорил быстро: он ненавидел себя за то, что просит что-то у этого неприятного ему человека. – Я мог бы… взять что-то почитать?

Если бы Артем не боялся отказа, он наверняка насладился бы мелькнувшим на лице Гана выражением недоумения, а потом Ган рассмеялся:

– Приятно встретить человека, неравнодушного к печатному слову в наши нелегкие времена. Разумеется. Только будь осторожен – книги выдаются на условиях бережного использования. Чистые руки, не у огня…

– Разумеется, – Артем был абсолютно уверен, что имел дело с книгами куда чаще, чем этот самоуверенный юноша с сильными руками, несмотря на все его кривлянья.

– Славно, – Ган звонко хлопнул в ладоши. – Тогда не смею задерживать. Тоша, зайди с нашим гостем в библиотеку. Пусть Анна запишет, что он возьмет, под мою ответственность. Вечером увидимся – на вече. Я попросил всех явиться – дружинников, лордов. Нужно решить вопрос по заготовкам в Ри. Я хочу, чтобы ты тоже там был.

– Конечно, князь, – бодро отрапортовал Тоша. – Будет сделано, – он кивнул Артему: – Идем?

Дождавшись, пока они удалятся на достаточное расстояние от Гана, Артем заговорил, стараясь осторожно подбирать слова:

– Слушай… А вот это все… Про «князя», «дружину», «лордов» и прочее… Вам… Ну… Нормально?

– Не понял, – Тоша глядел на него честными голубыми глазами. – А что не так?

– Ну, я имею в виду, что Ган сделал эту… Эту игру. Для себя. Вам нравится, как это работает? – еще не договорив и глядя на нахмурившегося Тошу, Артем испугался, что обидел его, но провожатый широко улыбнулся.

– Мне нравится, как это работает. Да что там, почти всем здесь нравится. Как ты сказал? Игра? Может быть. Знаешь, забавно, потому что Ган как-то тоже такое говорил… Он сказал, что все люди любят играть. А когда жизнь тяжелая, именно игра может оказаться тем, что удержит тебя на плаву.

Тоша помолчал, а потом добавил (и на сей раз в его голосе звучала нотка вызова):

– К тому же… он создал это место. Разве это не значит, что он может делать здесь то, что захочет?