Следующие два дня прошли спокойно. Артем был уверен, что не сможет спать после пережитого ужаса, но вместо этого вдруг осмелел. Лес казался менее враждебным после мрачных улиц города, а нечисть и дикие звери – честнее людей, чьи мотивы пугали. Эти мотивы не были связаны с голодом или страхом. Перед уходом из Зеленого Артему страшно было представить, что один человек может убить другого из-за банки тушенки – что ж, реальность оказалась еще страшнее.

За пару дней им пришлось понервничать дважды, хотя позднее, вспоминая о том, что последовало потом, на третий, Артем думал, насколько наивными были эти страхи. В первый раз Кае показалось, что она слышала в отдалении собачий лай, а потом – что в кустах промелькнуло что-то темное и большое. Они потратили час, почти километр продирались по менее удобному берегу через кусты с малиной. К счастью, больше в тот день они не услышали ничего подозрительного – и к вечеру почти успокоились. Вечером прошел мелкий дождь, и Кая повеселела: дождь должен был смыть следы.

В ту ночь они наконец нормально поспали – каждый сумел отдохнуть часа по четыре, а утром славно позавтракали вареной гречневой кашей с грибами, собранными Каей в лесу недалеко от лагеря. Саша не дала им чая, поэтому они выпили немного кипятка с проваренными травами, собранными неподалеку, и этот напиток показался Артему неожиданно вкусным.

На следующий день они столкнулись с парой гарпий. Те устроили гнездо в самом сердце огромной разлапистой ели совсем недалеко от земли, и, к счастью, Кая заметила их достаточно рано, чтобы дернуть за рукав Артема и кивнуть на ближайшие густые кусты. Кусты, как назло, оказались частью еще одного большого малинника, и, разумеется, между ними буйно разрослись целые заросли крапивы. Несмотря на это, Артем с Каей около часа терпеливо сидели в зарослях, и Артем развлекался, думая, не привлекут ли они, в конце концов, внимание медведей. Тем вечером Артем записал в дневнике:

«Позже Кая сказала мне, что не решилась нападать на них, несмотря на то, что накануне наладила арбалет. Ее аргументы казались мне вполне весомыми. Во-первых, для открытого столкновения с врагом она не была достаточно уверена в том, что оружие не подведет. Во-вторых, гарпии предпочитали селиться группами, а это значило, что, если неподалеку есть и другие, нападение на эту пару наверняка привлечет их внимание.

И все же, несмотря на все это, в какой-то момент мне показалось, что она не вполне честна со мной». Выведя «не вполне честна» Артем несколько раз перечитывал написанное и радовался тому, как гладко и красиво звучат его слова – прямо как в настоящей книге.

«Я старался сидеть так, чтобы смотреть только себе под ноги. Когда-то я слышал, что не стоит смотреть диким животным в глаза, потому что они могут почувствовать взгляд и напасть. Принято считать (впрочем, после происшествия в городе Тени, которое я подробно изложил выше, я начинаю в этом сомневаться), что у тварей из прорех не бывает разума. Поэтому я счел, что совет, который работает для диких животных, уместен и здесь. Но в какой-то момент я нарушил данное самому себе обещание и поднял глаза, посмотрел на Каю. Я увидел, что она смотрит на гарпий пристально, внимательно. Сначала я решил, что дело в том, что она все же думает выстрелить, но потом увидел, что ее руки лежат на арбалете расслабленно. Она не хотела стрелять. Я понял, что она любовалась ими. Тогда и я посмотрел на них. Мне было сложно забыть о страхе, о том, что их когти смертоносны и что их крылья, которые больше, чем у любой птицы, позволят им догнать нас в мгновение, если они захотят. И все-таки мне кажется, я понял, чем любовалась Кая. Их перья такого цвета, какого не бывает у наших птиц, – в них есть и зеленый, и сиреневый, но эти оттенки неяркие. Они сливаются с хвойным лесом, поэтому мы не заметили их сразу. Странно было смотреть на их лица. Они так похожи на человеческие и в то же время совсем нет. Прямые острые носы подобны клювам, а зубы во рту острые. Я увидел их, когда одна из гарпий зевнула. Самое удивительное – это глаза, зеленые, яркие, почти без зрачков. Они лениво чистили перья, как кошки чистят шубку языком, – с таким видом, как будто весь мир создан только ради того, чтобы они могли привести себя в порядок. Интересно, заметили ли они вообще, что оказались в чуждом им мире? Если они хоть что-то понимают, то хотят ли вернуться домой? Очень сложно поверить, что существо с человеческим лицом совсем ничего не понимает.

Вечером, когда Кая рисовала у костра, а я собирал ветки, я заглянул ей через плечо. Так и есть, она рисовала гарпий. У нее очень красиво выходило. Жалко, что я не решился ей об этом сказать, а еще жалко, что ее рисунки нельзя вклеить сюда. Может быть, если нам все же удастся подружиться, я решусь попросить ее о паре рисунков для дневника. Мне кажется, что после истории с городом Тени мы стали общаться лучше, но иногда Кая до сих пор огрызается на меня или подолгу молчит. Мне кажется, она не хочет говорить о том, что мы сбились с маршрута, как будто стесняется, что выполняет данное слово. Жалко, ведь я никогда не стал бы за это упрекать ни ее, ни кого угодно. Возможно, такие люди, как Кая, видят в честности признак слабости? Раньше это не приходило мне в голову».

До этого Артем старался делать записи каждый день, не считая проведенного в городе Тени, но после этой записи он не сделал ни единой за следующие два дня.

Утром третьего дня они дошли до реки, широкой, но неглубокой. Кая нашла на берегу высохшую длинную палку:

– Вон там брод. Перейдем по камням. Палку покрепче найди, а то на этих камнях костей не соберешь.

Пока Артем обшаривал заросли прибрежной травы, Кая внимательно осмотрела берег, понюхала воду.

– Чисто. Судя по карте, идем правильно. До места должны к вечеру добраться.

– Я думал про четыре дня.

– Я тоже. Просто не рассчитала, что от города мы будем лететь как подожженный петух.

Артем робко улыбнулся, и Кая улыбнулась в ответ. Раньше она отзывалась об идее идти в неизвестную общину сдержанно, но сейчас выглядела бодрой. Вероятно, надеялась, что скоро они выполнят обещание и смогут продолжить путь… Или, как и Артем, просто радовалась, что они делают доброе дело.

Кая сняла ботинки и, связав за шнурки, привязала к клапану рюкзака, сунула в них носки, закатала штаны до колена. Артем последовал ее примеру.

– Так, хорошо. Теперь за мной. Ступай осторожно, куда я, туда ты, ладно?

Артем кивнул. Река не выглядела опасной: камыши на другом берегу были недостаточно густыми, чтобы таить угрозу.

Кая осторожно ступала по камням, и Артем невольно залюбовался ей. Он прекрасно понимал, что сейчас не время и не место, но не мог заставить себя перестать смотреть. Кая двигалась с кошачьей грацией. И раньше худая, за время их похода она похудела еще сильнее, но не отощала. Рыжая коса растрепалась – доставала до тонкой талии и была небрежно перевязана обрывком веревки. Многие женщины Зеленого стриглись коротко. Длинные волосы были помехой в лесу – могли зацепиться за ветки или колючие кусты, помешать быстрому бегу, за них мог ухватиться противник… Сколько Артем помнил Каю, меньше всего она казалась озабоченной внешностью – носила штаны и кофты лесных цветов, удобные ботинки, волосы заплетала в косу… Артем с невольным удовольствием подумал, что, кроме него (ведь он часто бывал у Каи дома, нравилось ей это или нет), мало кто видел Каю с распущенными волосами. Они казались живой волной растопленного меда – смотреть на них было почти мучительно; от этой красоты у Артема захватывало дух, и мысленно он тайком умолял высшие силы, чтобы Кая подольше не заплетала косу… Но уже через мгновение она подхватывала копну, небрежно перекидывала через плечо и начинала заплетать – быстрыми, точными движениями. Иногда Артему казалось, что длинная бесполезная коса была единственной маленькой данью тщеславию, в котором Кая вряд ли бы призналась, – тщеславию юной девушки. Словно отвечая его мыслям, Кая оступилась на камне и недовольно зашипела, удерживая равновесие изгибом тела…

И в этот самый миг, глядя, как она осторожно выпрямляется и переводит дух, Артем впервые задумался, не влюблен ли он. Наверное, кто-то другой давно задался бы этим вопросом. Например, Андрей, который, наверное, расстроился, узнав, что Кая покинула общину. Кто угодно – но не сам Артем. Он знал Каю с детства. Их неудавшаяся дружба, вылившаяся в постоянное соперничество за внимание Каиного дедушки, их пикировки, его попытки достучаться до нее (неудачные), его непреходящее восхищение ее волосами, смелостью, сердитостью – все это было для Артема привычным… Настолько привычным, что ему никогда в голову не приходило задуматься о природе своего отношения к Кае.

– Мух считаешь? – Кая сдула прядь волос со лба, оперлась на шест, повернувшись к Артему. Они почти пересекли реку. – Давай ступай вот на тот, большой…

Послышался громкий треск. И много времени спустя Артем не мог понять, что за злая сила заставила крепкий шест в руках Каи внезапно переломиться. Оставшись без опоры, она взмахнула руками, резко выгнулась, пытаясь сохранить равновесие, но безуспешно. Артем забыл про осторожность, бросился вперед, но не успел: Кая поскользнулась на камне и упала в воду… А потом тонко, пронзительно взвизгнула, и от этого визга, похожего на крик зайца в силке, у Артема зашевелились волосы на голове.

Никогда прежде он не слышал, чтобы Кая кричала от боли – она всегда стойко переносила удары и ушибы на тренировках и почти не плакала даже в детстве.

Позабыв о собственном шесте, Артем прошлепал по воде к Кае, схватил за руку, помог встать. Ее лицо побелело, и таким бледным Артем не видел его никогда – серые глаза казались огромными. Кая вцепилась ему в руку так сильно, что побелели костяшки пальцев. У нее не получалось встать на правую ногу.

– Ничего, – Артем нагнулся, перекинул ее руку через плечо. – Давай я помогу.

– Дурак, – простонала Кая сквозь стиснутые зубы, и Артем почувствовал облегчение. – Сам не навернись…

До берега оставалось несколько шагов, и шаткая конструкция преодолела их чудом.

На берегу Артем помог Кае снять рюкзак. Очень осторожно, смущаясь, он дотронулся до ее штанины, но Кая отозвалась шипением:

– Не трогай, больно… Это ниже, где лодыжка.

Артем почувствовал, как щеки и шею обдало жаром.

Кая фыркнула:

– Да брось, Артем. Помоги мне подняться.

Очень осторожно он помог ей встать и поддерживал, пока она закатывала штанину, шипя от боли. Теперь она стояла, опираясь на его руку. Должно быть, это придало бы ей милый вид, если бы не гематома, расплывающаяся на лодыжке. Выглядела она нехорошо. Артем аккуратно прикоснулся к ушибленному месту, и Кая хлопнула его по руке:

– Больно!

Артем судорожно вздохнул. Ему не хватало практики, но он прочитал не одно пособие по оказанию первой помощи – и, скорее всего, не ошибался.

– Кая, это вывих. Ну… скорее всего, вывих.

Кая со свистом выдохнула сквозь зубы:

– Не перелом?

Артем поколебался, но помотал головой:

– Непохоже… Знаешь, если бы это был перелом, тебе было бы гораздо больнее.

– Ах, вот как, – язвительно отозвалась Кая. – Ну, мне больно, можешь не сомневаться.

– Все-таки похоже на вывих.

– Ладно, – Кая прикусила губу. В ее глазах Артем увидел растерянность. – Вправить можешь?

Артем понадеялся, что ужас, который он почувствовал, не отразился у него на лице.

– Шутишь? В этом надо нормально разбираться, чтобы вправить. Ну… хотя бы делать это раньше. Желательно – больше одного раза.

– Ты же так много читал, – Кая нервно вздохнула. – Может, справишься?

Артем представил, как изо всех сил дергает Каю за ногу, слышит дикий крик, и содрогнулся.

– Кая, я не могу.

– Ты боишься…

– Да, боюсь, – сказал Артем. В кои-то веки ему не было неловко в этом признаться. – Я боюсь, потому что, если я ошибусь, ты можешь остаться хромой на всю жизнь. Хочешь рискнуть?

Кая угрюмо молчала.

– Хорошо. Что ты предлагаешь?

Артем пожал плечами, потер виски.

– Насколько я помню, сейчас нужно сделать холодный компресс. Это сузит сосуды. Я достану какую-нибудь рубашку. Посидишь с холодной тканью на ноге, а я соображу, как сделать шину. Ногу надо зафиксировать, – Артем помолчал, соображая. – Вообще я читал, что можно обойтись тугой повязкой, но нам далеко идти, и, наверное, не стоит рисковать.

– Но я же не смогу идти, – Кая произнесла это медленно, членораздельно, будто разговаривала с ребенком.

– Так и есть, – в тон отозвался Артем. – Я буду тебе помогать. И сделаю костыль. Сначала измерю твой рост… Погоди…

– Артем, это полный бред. Мы сто лет будем добираться. Я могу идти, – Кая резко привстала – и тут же осела на землю, издав еще один сдавленный крик.

– Лучше посиди, хорошо? – Артем старался говорить рассудительно, хотя это, кажется, не слишком действовало. Достав из рюкзака старую футболку, он смочил ее речной водой и отдал Кае. – Вот, приложи.

Кая послушно приложила мокрую футболку к ноге и скривилась.

– Слушай, – Артем постарался говорить так, как мог бы говорить Каин дедушка. – Я понимаю: нам нужно идти как можно быстрее. Я знаю. Но, если ты будешь пытаться идти сама, сделаешь хуже. А главное – мы привлечем внимание.

Кая, поколебавшись, кивнула.

– Отлично, – с облегчением сказал Артем. – Посиди здесь одну минутку. Я найду все, что нужно, и принесу сюда. Мы должны скорее убраться от реки.

К счастью, он быстро нашел подходящие палки. Шаря во влажной траве, он вдруг осознал, что с этого момента и на ближайшие несколько дней исход их путешествия зависит только от него. Эта мысль вызвала в нем смешанные чувства. Руку Артем держал на ноже у пояса – и чувствовал себя спокойнее, несмотря на зловредный внутренний голос, который вечно в нем сомневался. Выпрямившись, Артем заставил внутренний голос заткнуться – сомнения стали непозволительной роскошью. Теперь ему придется защищать их обоих – ради Каи и того, что зашито в днище рюкзака.

Когда он вернулся к берегу, с лица Каи сошла пугающая бледность, и вообще она выглядела лучше, хотя синева под компрессом разрослась. Артем начал обстругивать палочку для шины, и Кая молча забрала у него остальные. За то время, что Артем обстругал половину палочки, Кая уже успела очистить свои, но молча ждала, пока он закончит.

Для того, чтобы закрепить шину, Артем использовал пару футболок, которые разрезал на длинные полосы. Оставалось надеяться, что он сделал все правильно.

– Ладно, – сказала она, с сомнением разглядывая ногу. – Надеюсь, там есть нормальный доктор, – Кая запнулась, и Артем ее понял. Была вероятность, что там, куда они шли, ничего нет. Саша верила, что ее люди уцелели и достигли цели… Но с ними могло случиться что угодно. Артем перехватил взгляд Каи. Оба промолчали.