Лестничный пролёт в подвал выглядел в целом как тысячи других в подобном месте. Полустертые бетонные ступени, ржавые трубы перил. На первом куске пролета стены ещё были выкрашены в этот тошнотворно казённо-зелёный цвет, который уже начал вызывать у меня изжогу. Слишком много зеленого, слишком много напоминаний о некроэнергетике.

А вот следующий пролет мне категорически не нравился. На ступеньках ниже были видны застарелые следы крови. Создавалось впечатление, что по ним тащили мертвые или еще живые тела не особо задумываясь об их сохранности. Ближе к подвальной двери стены были расписаны граффити в виде двойных спиралей днк напоминающих татуировки убитых прислужников. Но гораздо неприятнее было, что что в краске точно была намешана мертвая кровь, которая сейчас отвратительно фонила, создавая простую, но эффективную усиливающую формацию. Такие вещи не преподают в школах, да мать вашу, я вообще не встречал в этом мире упоминания о формациях, разве что ощущал на своей шкуре их воздействие в монастыре Серого Совета. Мертвая кровь в краске и все это стилизовано под уличные рисунки, мастер в центре этой паутины действительно хорошо. Будь у меня возможность, я бы с ним обстоятельно побеседовал и он бы рассказал мне все секреты своего ремесла. Люди вообще склонны рассказывать в чем они хороши, особенно когда у них в определенных точках располагаются иглы.

Дэмион негромко присвистнул увидев рисунки.

— Творческие у нас оппоненты, — заметил он едва слышно. — Но лично я бы уволил такого дизайнера интерьеров.

— Отморозок, сейчас не до шуток. — Шикнула на него Эйра.

— Если будешь всегда серьезно, то твоя крыша не выдержит, Ледышка. Поверь мне, у меня очень богатая практика.

Следуя инстинкту я положил ладонь на стену. Бетон должен был быть холодным. Все говорило об этом, мы находимся в подвале, а здание официально заброшено, что говорит нам о том что муниципальная компания отключила это здание от общей сети. И все же стена была тёплой, как печка, в которой только что догорали угли. Я никогда не был сильным сканером, моя стезя это призывы и контроль, но сейчас через эту тёплую стену в мою ладонь покатилась медленная тягучая волна ощущений, а следом вторая чуть слабее, а за ней и третья.

Я ощущал девять источников и все источники были заражены бездной, но как-то плохо. Словно тот кто активировал в них зачаток зерна, не умел это делать и пытался найти свой путь к правильному пониманию процесса.

Небо, какая же это мерзость. Целитель в моей душе требовал освободить этих несчастных и дать им покой. Любой в ком посеяно зерно никогда не станет прежним, пусть даже каждое из этих девяти зёрен было посажено таким неумехой, как этот лекарь, которому впервые вручили скальпель. Как же все это меня напрягало, мастерское владение формацией и такая профанация с зернами бездны.

И тут до меня дошло. Раз корни шли не туда, а узлы завязаны не там и вся структура держалась только на том, что Бездна сама по себе любит селиться в любой щели, даже в такой кривой и уродливой, что возникает при использовании Искры. То у нас есть тупой некромант верящий, что он очень умен. Но на деле дурак, не понимающий, что живое кардинально отличается от мертвого и потоки энергии текут в них по разномУ.

Теперь все это окончательно складывалось в моей голове в общую картину.

Тот, что внизу, не учится на одарённых, так как они слишком ценный ресурс и пропажа одаренных, даже слабых это красная тряпка для Бюро. А вот несколько пропавших наркоманов в год никому не интересны. Выродок учится на этих несчастных накачивая их искрой, чтобы по их каналам шла энергии, как у одаренных. Вроде бы умно, но на самом деле глупо, очень глупо. Тут явно работал интеллектуал, но у него не было правильного базиса именно поэтому у него было столько брака. Для него они все были всего лишь расходниками и обычные люди и наркоманы-охранники и те подростки, которые были записаны в тетради. И все эти души требуют мести. Уходите спокойно на круг перерождения, за вашу смерть сегодня будет взята плата по самой высокой ставке.

Ублюдок хочет отработать методику на дешёвом материале, а когда поймет, что у него начало получаться, то именно тогда он начнет тестирование на одаренных и сам удивится как быстро у него все получится. Просто потому что именно настоящие одаренные и есть идеальная среда для бездны. Мы становимся сильнее убивая тварей, а бездна растет в нас. Но Небо поистине милостиво и сегодня я лично отрежу ему голову, а потом волки сожгут всю эту мерзость, чтобы никто и никогда не пытался повторить подобные эксперименты. Вот только я не верю, что именно некромант самая большая рыба в этом пруду.

Когда я оказался у дверей подвала сзади подошла Алиса и тихонько прошептала.

— Мертвец, их там девять и они все страдают, — сказала она. — Все как один горят зелёным, но при этом не таким тусклым как у тех наверху. Я не понимаю, что это значит.

— Спасибо, Четырехрукая. И будь готова к тому что увидишь, это может быть страшно.

— Я справлюсь.

— Я в тебя верю, подруга. — И активировав микрофон тихонько спросил. — Молот, мы у подвала. Что у вас?

— Южное крыло зачистили, — отозвался Молот. — Теперь и мы у подвала. Тут была херня, а не охрана. Даже стрелять не пришлось. Семеро тупых ушлепков. И Мертвец, тут на повторе играет запись от который мне мягко говоря не по себе.

— Что за запись?

— Веселый детский смех. В таком месте это чуток странно.

Эйра подняла на меня глаза. Дэмион беззвучно произнёс губами: «дерьмо».

— Принято, — сказал я. — Думаю у нас будет такая же запись, но пока не слышно. Жди нас и не лезьте без моего сигнала.

— У тебя минута, Мертвец. Потом мы в любом случае входим и пусть свет поможет тем кто встанет у нас на пути. Время пошло.

Молот был прав, у нас нет времени на сантименты, а наш противник играет на психике нормальных людей. Детский смех в таком месте ломаем привычные паттерны поведения. В целом хороший прием, но работает не на всех. Некоторые лишь злятся. Я например. Ненавижу некромантов, больные на голову ублюдки и эти головы я с удовольствием отрывал.

Я положил руку на дверную ручку. Стальная, грязно-серая, с табличкой «Лаборатория. Посторонним вход воспрещён» — как будто эта надпись кого-то когда-то останавливала.

Сталь была тёплой, от энергии текущей по формации, но мне было плевать. Я знаю точно наперёд: Сегодня кто-нибудь умрёт! Я знаю где, я знаю как, Я не гадалка, я палач! И да простит меня Небо за мою жестокость.

— Готовьтесь. Заходим!

* * *

Перед нами был длинный коридор, в конце которого виднелась сестра близнец двери через которую мы только что вошли. По обеим сторонам коридора, стояли клетки. От одного вида которых во мне поднялась дикая злоба. В памяти мелькнули воспоминания, которые были похоронены в таких глубинах моего сознания, что я уже о них забыл. Когда-то и я сидел в такой клетке, голодный, избитый, злобный щенок. Как и местные пленники я мог там сдохнуть, но мне повезло и я выбрался.

И тут тоже были не камеры, а именно клетки как для диких зверей. Стальные прутья, висячие замки, бетонный пол, влажный от мочи и того, что выделяется из людей, забывших, что такое уход за собой. В мои ноздри ударил ненавистный запах, в котором смешалось сладкое гниение бездны, застарелый пот, прокисший на месте, моча и поверх всего кровь. Гниющая кровь, которую никто даже не думал смывать.

Десять клеток, в которых должны содержаться десять человек, но живых среди них было лишь девять.

Все взрослые. Судя по всему тела подростков уже гнили где-то внизу, если конечно они не превратились в тварей разлома. Кто его знает, что для этих ублюдков значит брак.

Большинство в клетках сидели или лежали с тем тупым выражением, какое бывает у людей под запредельной дозой Искры. Тело присутствует, личность — отъехала в отпуск. У всех на плече или на груди — клеймо двойной спирали ДНК. Выжженное раскаленным металлом, как тавро на скоте. Выродки метели свой материал, о как им повезло, что у меня нет моей старой силы и еще больше, что рядом нет моего тигриного брата. Лао Бай ненавидел клетки, а еще больше тех кто в них сажает.

Я пошёл по коридору сканируя обреченных. Алиса неотступно шла за мной, как и Эйра, что шла справа, держа тыл и одновременно сканируя клетки слева. Дэмион, запер изнутри двери и двинулся следом.

Первая клетка. Старик-бомж, с длинной грязной бородой. Мне даже не надо было смотреть в его суть, чтобы увидеть, что зерно проросло в его сердце. Но старое сердце алкоголика, не выдержит уже через пару дней и зерно превратится в пыль.

Вторая. Парень лет тридцати пускающий слюни и расчесывающий свое клеймо до крови. Вердикт труп.

Третьей была женщина с проплешинами на голове. Она смотрела в стену и ничего не видела. Еще один бесполезный труп.

В следующей клетке валялся свежий мертвец, судя по всему он отдал концы не более пары часов назад и теперь зерно в его груди медленно разрушалось. Нужно лучше следить за материалом.

Пятая. Шестая. Седьмая. Во всех них были лишь мертвецы, которые еще не знали, что они мертвы. Да сохранит Небо их души. Я слышал как девушки начали чаще дышать сдерживая отвращения, пока мы не подошли к следующей клетке, в которой сидела узкоглазая старуха.

Она сидела раскачиваясь с закрытыми глазами. И от нее шло ощущение беды. Когда ее глаза открылись, я рефлекторно отступил на полшага.

Ее зрачки светились, густым ярко зелёным ядовитым светом, какой бывает лишь у тех кто заживо начинает обращаться в цзянши. Не знаю как, но ее внутренняя суть вместо того, чтобы быть пожранной зерном бездны, жрало его и превращалось в ожившего мертвеца. Старуха улыбнулась мне чёрными дёснами и зашептала на языке, которого я не знал.

Эйра отшатнулась и тихо сказала:

— Она проклинает всех белокожих и говорит, что мы все скоро станем такими же как она. Зовет в свидетели старых богов.

Эйра села на корточки и посмотрела прямо в глаза старухе и произнесла несколько слов на том же непонятном языке, а потом с ее пальцев сорвались две тонкие льдинки, одна из которых пробила сердце старухи, а вторая мозг.

— Ты искала войну, Ледышка — сказал Дэмион глядя на происходящее. — Мертвец тебе ее предоставил. — Я не понимающе на них посмотрел, а Эйра тихо сказала:

— Когда люди Цинланя прибыли сюда, с нами обращались как с рабами. Мой прадед завещал вести с этим войну любыми методами…

Из последней клетки раздался голос:

— Помогите, — Раздался хриплый женский голос, такой бывает у того кто много кричал, а потом долгое время не разговаривал. — Помогите ради Озаренного.

В клетке сидела молодая женщина в грязной больничной пижаме. Лет двадцать пять, вполне миловидная даже среди этого дерьма и в отличие от остальных у нее были осмысленные глаза.

Девушка тянула руки сквозь клетку и Алиса взяла ее ладонь без малейшей брезгливости. Я вздохнул и прислушался к себе. Мое чутье говорило, что у это девушке есть шанс. Зерно почти не взялось и его можно удалить почти без последствий. Но почти это не означает, что их не будет совсем.

Будь я один, то она бы осталась в клетке, вместе с остальными, но если я сейчас так поступлю, то остальные меня не поймут. Они хотят быть благородными. Юность всегда такая, никто не хочет выполнять грязную работу без идеалов.

— У этой есть шанс, — сказал я тихо. — Зерно в ней дефектное и еще мелкое, почти не закрепилось.

— Тебя зовут? — Алиса повернулась к женщине.

— Ника. Меня сюда привезли две недели назад. Я… я не помню откуда. Я не помню, кто я. Но я была кем-то. Я знаю.

— Ты будешь, — сказала Алиса, а Дэмион не долго думая ударил своим копьем по навесному замку отрывая его.

Дэмион распахнул решётку четвёртой. Ника не сразу шагнула наружу, ее ноги отвыкли ходить. Алиса завела её руку себе на плечо. И оказалось, что женщина очень лёгкая и крайне слабая. Похоже за время ее нахождения в этой тюрьме, ее кормили один день через два, только чтобы не сдохла и теперь от неё не осталось почти ничего.

В наушнике раздался голос Молота:

— Мертвец, вы слишком долго возитесь. Мы заходим.

— Твою мать! Молот у нас живой.

— Понял, тебя Мертвец. Постарайтесь сохранить живым, а мы начинаем зачистку.

Обернувшись к ребятам, я бросил:

— Ускоряемся. Молот вошел в подвал.

Когда мы пошли к тяжелой металлической двери в дальнем конце коридора, на которой висела еще одна табличка «Лаборатория. Посторонним вход воспрещён».

А из-за двери разносился звук. Веселый детский смех, постоянно повторяющийся. Один и тот же ребёнок, лет четырёх-пяти, заливался — звонко, чисто, как смеются дети, когда их щекочут или подкидывают. Каждые секунд десять включался новый повтор, практически без зазора.

Тот же самый звук, что Молот слышал у себя в южном крыле. Запись крутят по всему зданию. Очень хороший прием, чтобы сломать психику нормальным людям, вот только с юга зашли имперские морские пехотинцы, которые уже не знают, что такое быть нормальным. А с севера четверка одаренных, под предводительством древнего целителя-убийцы.

— Алекс, — Произнесла Алиса шёпотом, в котором слышалась отчаянная надежда и даже не понимая, что нарушила протокол. — Это же запись?

— Именно так.

— Это очень больной человек.

— Полностью с тобой согласен и сейчас мы исцелим его от самой страшной в мире болезни.

Нику Алиса аккуратно опустила в угол — за выступ, чтобы не попала под огонь, если что. Дэмион встал слева от двери, симметрично Эйре, которая стояла справа. Каратель он сжимал в левой ладони, а в правой свое любимое копье. В глазах ледяного барса не было сомнений, только азарт охотника. Он хотел боя, так же как и я. Ведь именно поединок освобождает тебя от узких рамок сознания делая поистине сильным.

Стоило мне взяться за ручку двери, как я тут же почувствовал лёгкий, осторожный, почти вежливый касательный жест чужого внимания.

Тот, кто сейчас находился за дверью, спросил на уровне энергий: «свой?». Видимой почуял сродство со своей стихией. Ну давай познакомимся поближе. Повинуясь моему мысленному приказу из татуировки сформировался Тень, который тут же ушел сквозь дверь фазовым скачком. Насколько же правильным было решение взять первого слугу разведчика.

Тень двигался по лаборатории, а я комментировал остальным, что вижу.

— Один человек сидит за столом с лампой и что-то читает. Чуть дальше двое санитаров с дубинками ужинают.

— Жрать в такой обстановке, это какие крепкие нервы у них должны быть. — Выдохнул Дэмион, а вместо меня ему ответила Эйра.

— Они просто не считают своих пленников людьми. — Взмахом руки я прекратил их разговоры и продолжил:

— Внутри одарённый. На наше счастье, он тут работает как запитывающая батарейка. Ушел в глубокий транс и держит магический контур. Судя по тому что видит Тень, его ядро переполнено, а значит он откуда-то тянет себе силу. Это конечно минус, зато из транса он будет выходить несколько секунд точно.

— Мертвец, что за контур?

— А вы не чуете? Ублюдок поддерживает энергетический контур по всему зданию. Через него слушает все что тут происходит на энергетическом уровне и если случается, что-то из ряда вон выходящего он сообщает главному. Он уже знает, что что-то не так, но его внимание на юге. Откуда заходит Молот, и это наш лучший шанс.

— Одаренный на мне, остальные на вас. Никакой пощады каждый из них заслуживает смерти.

Я надавил на ручку и из лаборатории на нас плеснуло запахом формалина, расплавленного воска и застарелой крови. А детский смех стал еще громче.