На основании всего вышеизложенного нельзя не прийти к твердому, единственному справедливому заключению, что печальные стратегические результаты операции под Вафангоу всецело должны быть поставлены исключительно в вину Куропаткину, а не кому-либо другому, на следующих основаниях:

1) Вопреки настояниям свыше, он, не давая ни положительного, ни отрицательного ответа, упустил благоприятное время для выполнения операции.

2) Вопреки указаниям свыше, он не назначил достаточных сил; наоборот, бесцельно разбросал их на огромном пространстве.

3) Вопреки указаниям свыше, он не сосредоточил войска своевременно и тем поставил в крайне затруднительное положение исполнителя операции, т.е. барона Штакельберга.

4) Куропаткин поступил неправильно, отказавшись от непосредственного руководства операцией, возложив за нее ответственность на одного из корпусных командиров.

5) Куропаткин не только не ориентировал исполнителя операции, но даже затемнил ему обстановку какими-то несбыточными фантазиями, основанными на вздорном донесении Стесселя, причем неосновательность последнего была вполне очевидна.

Вообще в этой же первой операции вполне выяснился характер командной деятельности генерала Куропаткина, а именно: никогда не отдавать категорических ясных приказаний; никогда не отвечать в высшие инстанции «да» или «нет», а избегать этих неприятных отчетных слов; никогда не брать на себя ответственности ни в чем, стараясь слагать ее на других; возможно больше отписываться и писать исключительно так, чтобы каждый документ мог всегда быть истолкован в пользу его написавшего. Словом, дальнейшее командование русской армией определилось такими словами: отсутствие твердости, решительности, но зато в полной мере колебание и политика. На первом плане должно было стать мелкое самолюбие, стремление во что бы то ни стало оградить свою репутацию от предвидимых, вернее, инстинктивно предчувствуемых, неудач. Интересы отечества и армии были принесены в жертву личности. Таким проявил себя наш вождь в дни Вафангоу и таким остался вплоть до мукденской катастрофы, после которой он должен был наконец оставить армию, но сумел вымолить разрешение оставаться в ее рядах и, следовательно, продолжать рисковать интересами государства и жизнью его сынов, не имея, однако, на то права уже только потому, что его авторитет был окончательно и безвозвратно потерян. Вести войска в бой может только начальник, имеющий над ними авторитет; что основная данная для возможности победы.