Катерина, держа в руках таз, спускалась с чердака, где разложила груши для просушки. Борис стоял рядом с лестницей, чтобы подстраховать жену. Вдруг калитка отворилась, и во двор вошел незнакомый пожилой мужчина с чемоданом, а вслед за ним молодая красивая женщина.

— Кажется, мы не ошиблись! — сказал мужчина и вытер лицо платком.

— Здравствуйте! — поздоровалась с Борисом женщина. — Нам сказали, что здесь снимает комнату Глеб.

— Да, — подходя к незваным гостям, проговорила Катерина. Ее муж, вцепившись в лестницу, замер, словно памятник, и молча рассматривал молодую женщину. Ему в голову пришла очень нехорошая мысль, которая тут же нашла подтверждение.

— А кто вы такие? — поинтересовалась Катерина.

— Я его жена, — сказала женщина. — Его разве нет дома?

— Так он с Линой ушел, — растерялась Катерина, — с племянницей нашей.

— Жена?! — очнулся Борис. — Что-то он нам не докладывал, что у него жена имеется!

— Как видите! — вмешался в разговор мужчина, с презрением оглядывая дом. — А я его тесть! И зачем он только променял хорошую комнату в лагере на такую лачугу!

— Для кого лачуга, а для кого родной дом! — взъярилась Катерина. — И как вам только не стыдно! Явились на ночь глядя и еще людей обижаете!

— Где Глеб? — снова спросила молодая женщина.

— Гуляет! — уперев руки в бока, закричала Катерина. — С племянницей моей!

— Занятно! Значит, мальчика потянуло на приключения! — засмеялась красавица, казалось нисколько не расстроившись на это заявление хозяйки.

— Где у вас можно умыться и присесть? — спросил мужчина. — Мы уже ничего сегодня не найдем, придется остаться у вас. Я надеюсь, вы нас не выгоните на улицу?

— А у нас тут не гостиница! — закричала Катерина. Слезы застилали ей глаза. Она была вне себя от наглости и бесцеремонности этих людей.

— Что вы так кричите, хозяюшка! — возмутился мужчина. — Мы с дороги, устали невероятно! Мало того, что мы не нашли Глеба в лагере, нам пришлось проехать еще несколько километров по этому ужасному серпантину!

— Это ваши заботы. Они меня не касаются. Так что забирайте своего Глеба и проваливайте отсюда!

— Хамка! — зло взглянув на Катерину, парировала женщина. — Не беспокойтесь, уйдем. Не останемся мы в вашей дыре. Снимем что-нибудь поприличнее!

— Вот и замечательно! — Катерина в сердцах кинула на землю алюминиевый таз, который все еще держала в руках. — Можете подождать его на улице. А умыться и в море можно. Благо, тут недалеко!

— Зачем мы скандалим, граждане! — оживился Борис. — Надо все обсудить. Мы же цивилизованные люди!

— Что тут обсуждать? Я приехала к мужу, мужа нет дома. Он гуляет с вашей племянницей. Погулял и хватит! Пора возвращаться к жене!

— Что значит погулял? — возмутился Борис. — Он нам обещал жениться!

— Обещать — не значит жениться! — засмеялась женщина.

— Как вас по имени называть? — спросил Борис примирительным тоном. Он понял, что тут или какая-то ошибка, или дело пахнет керосином. Скорее всего, второе, но надо бы все выяснить! Не ославлять же все вот так, не поняв, почему Глеб так поступил с их девочкой.

— Меня зовут Ирина, а отца Евгений Павлович.

— Очень приятно, а меня Борис. Жену Катерина. Она расстроилась, вы уж извините ее!

— Расстроишься тут! Девчонка с женатым гуляет. Нечему тут радоваться! — сказал Евгений Павлович и присел на предложенный хозяином стул.

Катерина не захотела смотреть на то, как ее благоверный расстилается перед этими «гостями» и ушла в дом. Борис проводил ее взглядом и, усевшись на свою любимую кровать под вишней, изобразил из себя радушного хозяина. Вообще-то ему хотелось взять Катеринину метлу и вымести обоих со двора, а этому напыщенному индюку еще и треснуть, как следует, чтобы знал, как врываться в дома порядочных людей и оскорблять их! Но он решил идти до конца…

— А каким образом вы нас нашли? — поинтересовался он.

— Ну, во-первых, мы узнали ваш адрес у руководства лагеря. А во-вторых, — женщина открыла сумочку и достала из нее письмо, — мне написали, что Глеб съехал из комнаты, которую ему выхлопотал мой папа, и не без труда, я вас уверяю… И… поселился у своей зазнобы.

— И кто же написал такое письмо? — удивился Борис. — Руководство? Комсомольская организация?

— Нет, — засмеялась Ирина. — Его написала некая Елена. Правда, я не пойму, зачем ей это понадобилось.

— И вы не знаете эту девушку?

— Почему же! Это сестра институтского приятеля Глеба. Она влюблена в моего мужа, бедняжка!

— И вы кинулись спасать мужа? — улыбнулся Борис. — Его тут никто бы не съел!

— Я решила приехать на недельку. Давно не была на море. К тому же хочу посмотреть на эту девицу. Как там вы ее назвали, какое-то странное имя, на собачье похоже…

— Моя племянница не какая-то там девица! — вскипел Борис. Эта женщина, несмотря на свою красоту, казалась ему омерзительной. — У нее чудесное имя — Эвелина! И она была совершенно не в курсе, что ваш распрекрасный Глеб женат! Он ее обманул!

— Какие страсти! Мало ли провинциальных девиц, с которыми когда-то гулял Глеб, — усмехнулась Ирина. — Где бы он ни был, он всегда возвращался! А теперь… Теперь я решила сама его вернуть, он мой. И я не собираюсь его никому отдавать!

Лина и Глеб как раз подходили к дому, когда услышали громкие крики, ругань и визг.

— Что там происходит? — удивилась Лина и пошла быстрее. Она заглянула во двор и увидела там нешуточную баталию. Тетка, вооружившись веником, охаживала им молодую женщину, которая бегала по двору и визжала, как одержимая, прикрывая руками лицо с растекшейся косметикой. А дядька держал за воротник пожилого мужчину, который порывался помочь женщине, но вырваться из цепких рук дядьки не мог. А тот кричал, ругался и требовал, чтобы его отпустили…

— Кажется, я уже все понял! — изменившись в лице, сказал Глеб. — Прости меня, девочка моя, я не мог. Не мог сказать тебе, что не совсем свободен!

— Что? — Лина побледнела и посмотрела в глаза любимому. — Что значит не совсем свободен? Ты женат?

— Да. Но это не имеет никакого значения!

— Не имеет значения? Не понимаю! — Лина заплакала. Слезы катились по щекам и капали на платье. Она вытирала их ладошкой, а они все текли и текли… Девушка не могла перестать плакать, ей было слишком больно, она не могла поверить в то, что Глеб мог так с ней поступить.

— Не плачь, Лина! Я никогда не любил эту женщину! — Глеб попытался ее обнять, но она отскочила от него, не дав ему это сделать. — Я уйду от нее к тебе, мы будем вместе! Я не хотел тебя обманывать, просто смолчал. Прости меня! Милая моя!

Лина подняла на него глаза, и он понял, что она не сможет простить. Взгляд ее был чужим и колючим. Девушка перестала плакать и почти успокоилась. Какое-то странное безразличие охватило все ее существо.

— Нет! — усталым отстраненным голосом сказала она. — Уходи! Я больше не хочу тебя видеть!

Лина ворвалась в дом, бросилась к себе в комнату и, быстро собрав в рюкзак вещи Глеба, выкинула его на крыльцо.

— Уходите! Убирайтесь немедленно! Все! — выкрикнула Лина. Потом она немного постояла, оглядела всех холодным безучастным взглядом и как-то очень спокойно сказала: — Впрочем, вы можете оставаться, уйду я!

И, выбежав за калитку, исчезла в темноте…

Глеб взял свой рюкзак, поднял чемодан и направился к калитке. Он обернулся и с виноватой улыбкой проговорил:

— Простите нас! — с брезгливым выражением лица Глеб кивнул тестю и вышел. Его родственники потянулись вслед за ним. Ирина поправляла платье и всхлипывала, а тесть вытирал потное лицо платком и кряхтел. А Глебу было невыносимо стыдно за Ирину, за тестя, а больше всего за самого себя…

— Бог простит! — крикнула им в спину Катерина. Она отбросила в сторону веник, вернее, то, что от него осталось, и села, закрыв лицо руками.

Борис никак не мог успокоиться. Он ходил по двору, как разъяренный тигр в клетке, и кричал:

— Это ж надо! Явились! Жаль, что мало получили! Оскорбляют нас, понимаешь ли! Порядочных людей, передовиков… Управы на них нет! Мерзавец какой! А я его уже зятем считал!

— Да уймись ты, наконец! — гаркнула на него Катерина. — Уши уже заложило от крика и визга! Теперь-то мне понятно, почему парень пустился во все тяжкие! Немудрено с такой-то семейкой!

— Хозяева жизни! — не унимался Борис. — Пойду гляну, — уже шепотом сказал он, — куда они двинут. Хоромы царские хотят найти здесь! Да где ж они их найдут? — и крадучись вышел со двора.

— И куда ж девчонка побежала! Как бы что с собой не сотворила! — вспомнив о том, что Лина убежала сама не своя, простонала Катерина.

Вернулся Борис. Сел на свою кровать и прошептал:

— На «Волге» укатили! Буржуи столичные!

— А что ты шепчешь?

— Так ночь же на дворе!

— То-то и оно! Куда Линка-то ночью понеслась?

— Ой, Катюша, душа изболелась за нее! Ведь она вся светилась, когда на этого своего смотрела! Как бы чего плохого не вышло!

— Вот и я об этом! Господи, хоть бы все обошлось…