Утро следующего дня было серым и липким, словно старая паутина. Туман в горах стоял такой плотный, что соседние дома казались призраками. Я шла в университет, кутаясь в тонкую куртку. Мамины слова о том, что «это только малая часть настоящей силы», еще согревали изнутри, но реальность быстро начала выстужать это тепло.

В главном холле университета воздух был перенасыщен запахами. Оборотни даже спустя сутки после Ночи Первого Бега были взвинчены: гормоны, новая сила, избыток агрессии. Они громко хохотали, толкались, и каждый второй считал своим долгом задеть меня плечом. Раньше, когда я была «парой сына вожака», передо мной расступались. Теперь я была прозрачной. Нет, хуже — я была мишенью.

На лекции по истории я села на самый дальний ряд, надеясь затеряться в тенях аудитории. Профессор монотонно бубнил о великих миграциях прошлого, но я не слышала ни слова. Мои мысли возвращались в кабинет с запахом грозы и горького шоколада. Адриан. Почему он приказал прийти раньше? И почему от одного воспоминания о его голосе по коже до сих пор бегали искры?

Тихий шорох прервал мои мысли. Бумажный самолетик, неровно сложенный из тетрадного листа, плавно приземлился прямо на мою раскрытую тетрадь.

Я замерла. Краем глаза увидела, как на передних рядах Селена обернулась, прикрывая рот ладонью. Рядом с ней сидели ее подружки — такие же «истинные» волчицы, упивающиеся своим статусом.

Я медленно развернула листок.

«Человеческий мусор должен знать свое место. Марк сказал, что ты даже в постели никакая. Когда будешь мыть полы в особняке, виляй задом тщательнее, может Альфа сжалится».

Внизу была пририсована карикатура: облезлая собака с моим лицом, лижущая сапоги стоящего перед ней мужчины.

Кровь ударила в голову. Пальцы мелко задрожали, сминая бумагу. В груди что-то глухо толкнулось — тяжелое, темное, колючее. На мгновение мне показалось, что я сейчас вскочу, вцеплюсь в эти идеальные рыжие волосы Селены и вытрясу из нее всю спесь.

Но я только крепче сжала кулаки. Ногти впились в ладони до боли, возвращая мне контроль.

Не доставлю вам такого удовольствия, — подумала я, глядя в затылок Селене.

— Я не позволю питаться моими слезами и моими страданиями.

Я аккуратно сложила записку, убрала её в сумку и продолжила записывать лекцию, будто ничего не произошло. Я видела, как Селена разочарованно отвернулась, когда не дождалась моей истерики.

Эта маленькая победа стоила мне тысячи нервных клеток. К концу занятий я чувствовала себя выжатой как лимон.

На улице хлынул дождь. Холодные, тяжелые капли мгновенно пропитали одежду. Зонта у меня не было, да он бы и не спас. Я шла по лесной тропе к особняку Альфы, хлюпая кроссовками по грязи. Ветер бросал пряди мокрых волос в лицо, а зубы начали выбивать дробь.

Когда я подошла к тяжелым кованым воротам особняка, одежда уже прилипла к телу, а кожа стала ледяной.

Я зашла через служебный вход, надеясь проскользнуть в прачечную, чтобы хоть немного обсушиться полотенцем, прежде чем идти к Адриану. Но в коридоре, ведущем к хозяйственному блоку, было подозрительно тихо.

— Ты опоздала, моя дефектная Лия, — раздался голос из тени за поворотом.

Я замерла. Из ниши вышел Марк. Он выглядел самодовольным и злым. В его глазах все еще горел тот нездоровый янтарный блеск, который появлялся после первой охоты.

— Марк? Что ты здесь делаешь? Это особняк твоего брата, тебе нельзя...

— Мне можно всё, Лия. Я — будущий вожак стаи, — он шагнул ко мне, и я невольно попятилась, пока не уперлась спиной в холодную каменную стену коридора. — Брат занят в городе, он вернется нескоро. А я решил проверить, как ты справляешься с новой работой.

Он поставил руки по обе стороны от моей головы, блокируя путь. От него пахло лесом и... Селеной. Этот запах вызвал у меня приступ тошноты.

— Уходи, Марк. Мне нужно работать, — я попыталась поднырнуть под его руку, но он резко дернул меня за плечо, впечатывая обратно в стену.

— Куда ты так торопишься? К Адриану? — он зло усмехнулся, придвигаясь ближе. — Думаешь, он посмотрит на тебя? Он — Альфа Альф. Он уничтожит тебя и не заметит. А я... я хотя бы знаю, что тебе нравится.

— Ты сам меня бросил! Ты назвал меня дефектной! — я старалась говорить твердо, но голос дрожал от холода и подступающей паники. Я не хотела привлекать внимание экономки или других слуг. Если нас увидят, виноватой сделают меня. Скажут, что «пустышка» хватается изо всех сил за правящую семью.

— Бросил как пару, но ты все еще моя, — его ладонь грубо скользнула по моей шее, заставляя меня содрогнуться от отвращения.

— Знаешь, чего мне не хватает в Селене? Этого твоего вечного испуганного взгляда. Она слишком доступная, Лия. А ты... ты так забавно сопротивляешься.

Я ударила его по рукам, пытаясь вырваться.

— Оставь меня! Марк, остановись!

— Тише, — прорычал он, и его голос сорвался на звериный рык.

— Ты же не хочешь, чтобы нас услышали? Ты же знаешь, что будет. Тебя просто вышвырнут из стаи в лес, и ты не проживешь там и часа.

Он навалился всем телом, придавливая меня. Его дыхание обжигало щеку. Я извивалась, пыталась ударить его коленом, но он был слишком сильным. Зверь внутри него давал ему преимущество, против которого я, обычный человек, была бессильна.

Его рука грубо нырнула под мою мокрую куртку. — Марк, нет! — я задыхалась.

Когда его пальцы с силой сжали мою грудь, причиняя настоящую, острую боль, что-то во мне окончательно надломилось. Гордость, которую я так бережно хранила весь день в университете, рухнула. Первые слезы — горькие, злые — брызнули из глаз. Я зажмурилась, чувствуя себя абсолютно раздавленной.

— Отпусти её.

Голос не был громким. Но от него по стенам коридора, казалось, пошли трещины. Воздух в мгновение ока стал таким тяжелым, что Марк замер, а потом медленно, как в замедленной съемке, отстранился.

Я открыла глаза через пелену слез.

В нескольких шагах от нас стоял Адриан. Он был в одной черной рубашке, рукава которой были закатаны. Его лицо было бледным, как мрамор, а глаза... они не просто светились янтарным. Они пылали, как два маленьких солнца в преисподней.

Вокруг него физически ощущались волны ярости. Тёмной, первобытной силы было столько, что у меня заложило уши.

— Адриан... брат, я просто... — Марк попытался выпрямиться, натянуть на лицо привычную дерзкую ухмылку, но его голос начал срываться. Он невольно сделал шаг назад, опуская глаза. Инстинкты волка кричали ему подчиниться истинному Альфе.

Адриан не смотрел на брата. Его взгляд был прикован ко мне — к моим мокрым волосам, к дрожащим губам, к следам пальцев на моей шее.

— Марк, — произнес Адриан, и в этом звуке было столько угрозы, что я инстинктивно присела.

— Ты забыл, чей это дом.

— Что ты…? Я же твой брат! — вены на шее Марка вздулись от смеси злости и страха.

— Убирайся, — прошептал Адриан, и в этом шепоте было слышно рычание зверя, способного разорвать сталь.

Марк, бледный как полотно, не стал дожидаться второго приглашения. Он сорвался с места и буквально вылетел из коридора, не оборачиваясь.

Тишина, наступившая после его ухода, была звенящей. Я стояла, прижавшись спиной к камню, и не могла перестать дрожать. Дождь снаружи продолжал стучать по крыше, но здесь, внутри, время остановилось.

Адриан медленно повернулся ко мне. Его глаза всё еще полыхали золотом, а челюсти были сжаты так, что на скулах перекатывались желваки. Он подошел вплотную. Его жар окутал меня, вытесняя холод мокрой одежды.