Марк стоял слишком близко, его дыхание обжигало лицо, но страх исчез. Было плевать на разорванную одежду и обнаженную кожу. Я больше не пыталась прикрыться. Напротив — я сжала кулаки до белых костяшек и сделала шаг вперед, сокращая дистанцию до минимума.

Запрокинув голову назад, я уперлась лицом в его лицо. Марк был значительно выше, но сейчас это не имело значения. Мои глаза сверкали серебром, и я видела, как он на секунду опешил.

Марк отпрянул и вдруг громко, издевательски захлопал. А потом с треском в голосе засмеялся.

— Умница! — он оскалился. — Как мало надо, чтобы вывести тебя. Я так и знал, что ты обратилась. Рано я тебя бросил. Но ты сама виновата: обратилась бы раньше, я бы тебя сразу присвоил, и служила бы мне сейчас, как верная псинка.

Я слышала его через раз. Внутри меня что-то необратимо менялось. Шесть лет верности, шесть лет ожидания и надежд превратились в черную дыру. Ненависть не просто закипала, она выжигала во мне человека, слой за слоем. Я вспомнила каждое его пренебрежительное слово, каждый смешок за спиной, его предательство на глазах у стаи. Вся боль, которую я копила, трансформировалась в одну-единственную потребность: разорвать его. Звериное начало рвалось наружу.

— Красивые сиськи у тебя, — Марк продолжал ухмыляться, оглядывая меня с брезгливым видом. — Но, честно, воняет от тебя знатно. Фигурка нормальная, но трахнуть тебя я так и не смог. Тошно было. Если бы не мать, я бы на тебя и не взглянул.

В этот момент мир вокруг меня окончательно перестал существовать. Сознание затопила холодная, концентрированная ярость. Я перестала воспринимать его как мужчину, как бывшего жениха. Теперь это была только цель, которую нужно уничтожить. Мое тело дернулось, кости начали перестраиваться с сухим, пугающим хрустом. Я опустилась на четыре лапы, и из моей груди вырвался низкий, вибрирующий рык, от которого задрожали стекла.

— Ах ты, сука! — Марк перекосился от злости. — Решила запугать меня? Посмотрим. Мне ты не нужна, главное — чтобы ты не досталась Адриану. А помрешь ты сегодня или нет — мне плевать.

***Взгляд со стороны***

Марк обернулся в прыжке. По комнате теперь кружили два зверя: массивный серый волк и черная, как сама ночь, волчица. Он был крупнее, а она энергетически мощнее, а от её густого меха во все стороны летели редкие багряные искры, словно она была соткана из тлеющих углей.

Марк скалился, щелкал зубами и делал быстрые выпады. Он первым пошел в атаку, пытаясь прикусить волчицу за бок, чтобы сбить её с лап и добраться до горла. Но Лия ответила мгновенно. Она уклонилась, пропуская его мимо себя, и тут же вцепилась зубами в его загривок.

Раздался яростный визг и глухое рычание. Они безбожно грызли друг друга, катаясь по полу. Волчица рвала серую шкуру, оставляя глубокие борозды когтями. Марк сумел извернуться и сомкнул челюсти на её плече, прокусывая мышцы до кости. Брызнула кровь, окрашивая черную шерсть в густо-красный. Они сносили мебель, превращая стол и стулья в щепки, разрывая когтями паркет. Комната превратилась в кровавую бойню, где каждый выдох был пропитан запахом меди и жженой шерсти. Энергетика волчицы буквально давила, выжигая пространство вокруг.

На звуки погрома среагировала охрана. Дверь распахнулась, и в комнату вошел массивный мужчина в дорогом костюме. Он окинул их взглядом и брезгливо поморщился, поправляя запонку на рукаве.

— Сукин ты сын, Марк. Исключительный придурок. Испортил волчицу.

Волки на него не реагировали, они грызлись насмерть, сплетаясь в один рычащий клубок. Мужчина бесстрашно подошел к своре сзади. В его руке блеснуло лезвие. Резким, профессионально точным движением он вонзил нож глубоко в бок Марка, проворачивая сталь.

Серый волк заскулил пронзительно и жалостливо. Удар в открытую рану стал последней каплей. Марк разжал челюсти, попытался отползти, оставляя за собой широкий кровавый след, но силы быстро покинули его. Он несколько раз судорожно дернулся и затих.

Он был мертв.

Черная волчица замерла над трупом, её бока тяжело вздымались, с морды капала кровь. Она всё еще была в режиме выживания и следила за человеком, припав к полу и готовясь к последнему прыжку.

— Спокойно, спокойно, — мужчина медленно поднял руки ладонями вверх, в примирительном жесте, не делая поспешных движений. — Я знаю, что живой ты не дашься, мне такие жертвы не нужны. Иди. Ты свободна.

Волчица опасливо пригнулась, её глаза горели диким, первобытным огнем. Не сводя взгляда с незнакомца, она начала пятиться к выходу. У неё были изранены лапы, на боках зияли глубокие укусы, шерсть свалялась от крови. Преодолевая острую, пульсирующую боль в плече, она выбежала из комнаты, пронеслась по темному коридору и скрылась за порогом дома, растворяясь в ночной прохладе леса.

Мужчина посмотрел на труп у своих ног и с нескрываемым отвращением сплюнул.

— Уберите нахрен эту падаль, — бросил он подошедшей охране, указывая на то, что осталось от Марка. — Он больше не нужен. Всё сделано, как надо.