Прямо к Старокалужскому шоссе (№ 2) выходят две изящные готические башенки, вплотную к ним стоят две одноэтажные караульни, от которых дорога идет через парк к тому месту, где стоял в окружении флигелей и хозяйственных построек господский дом старинной усадьбы Воронцово, прославленной как владельцами и друзьями их, так и любопытными событиями, связанными с ней.
Воронцово – это родовая усадьба Репниных, принадлежавшая им, возможно, еще с XVII в., со времени царя Алексея Михайловича. Репнины – старинный княжеский род, происходивший от Ивана Михайловича Оболенского, по прозванию Репня, который был Рюриковичем в 18-м колене и вел свое происхождение от князя Черниговского Мстислава, почему репнинской герб и имел в левой своей половине герб Черниговского княжества – на золотом поле черный одноглавый орел с крестом. Из рода Репниных известно много замечательных российских государственных деятелей, среди которых Борис Александрович Репнин, любимец царя Михаила Федоровича, управлявший несколькими приказами, при его же сыне царе Алексее Михайловиче бывший главой Боярской думы, а также его внук Аникита Иванович, прославившийся в царствование Петра Великого, как один из его ближайших соратников, в 1724 г. занявший пост президента Военной коллегии. Его сын, князь Василий, участвовал во многих войнах, был генерал-фельдцейхмейстером, то есть начальником артиллерии. Фельдмаршал Миних так отзывался о нем: «Князь Василий Аникитович был умен, храбр, хорошего поведения, служил ревностно, обещал занять место между первыми генералами, знал иностранные языки и пользовался всеобщей любовью».
Известно, что в 1770-х гг. Воронцово принадлежало его племяннику князю Петру Ивановичу Репнину, обер-шталмейстеру, генерал-аншефу и камергеру. При нем в Воронцове была домовая церковь Происхождения Честных Древ, выстроенная в 1768 г. В 1777 г. он писал архиепископу Платону, что «в подмосковной его вотчине, сельце Воронцове, что ныне именуется сельцом Беспечным», имеется церковь, которую он не желает содержать. По обследованию выяснилось, что «оная состоит в покоях дому Его Сиятельства и рублена в одни углы и под одною крышкою».
Возможно, что именно от князя П.И. Репнина (он скончался в 1778 г.) подмосковная усадьба перешла к его двоюродному брату князю Николаю Васильевичу Репнину.
Он прославился еще более, чем отец Василий Аникитович и дед Аникита Иванович – получил чин генерал-фельдмаршала и был не только полководцем, но и известным дипломатом. Репнин участвовал в войнах против Пруссии, в знаменитой битве при Кунерсдорфе; в 1770 г. в Русско-турецкой войне он «не упустил ни одного случая находиться в сражении с неприятелями с отменной храбростью».
Н.В. Репнин последние годы жизни провел в Москве: он жил в старинных палатах на Маросейке (теперь это дом № 11), купленных им в 1787 г. у принцессы Е.П. Гольштейн-Бек, а летнее время проводил в своей подмосковной усадьбе Воронцово. По воспоминаниям, Репнин вел жизнь хлебосольного барина, как и многие тогда в Москве, столице отставных сановников: «Ни за стол он не садился, ни вечера не проводил без гостей, нередко во множестве, всегда незваных; в доме его простота со строгим приличием, но без всякой затейливой роскоши, отличались совершеннейшею чистотою; во всем были видны порядок, благородство, обилие».
В начале марта 1801 г. он поехал в свою любимую подмосковную усадьбу вместе с внуком, Николаем Волконским, долго гулял с ним по парку и, как бы предчувствуя скорую смерть, так закончил разговор с ним: «Помни, друг мой Николаша, слова мои; может быть, мне уже не удастся еще так поговорить с тобою; помни Бога». Через два месяца он «вышел в парк и там, ходя обыкновенным, бодрым своим шагом, вдруг зашатался, не мог идти, оперся на внука и на садовника; поданы кресла; сам он тотчас велел послать за священником, исповедался, приобщился святых тайн и всех своих благословил. Медицинские пособия с перваго приступа оказались недействительными; говорил мало; скоро совсем не мог говорить; несколько часов еще дышал и в тот же день скончался».
Н.В. Репнин имел от брака с Натальей Александровной Куракиной трех дочерей, и на нем прекратился бы род Репниных, но Александр I повелел: «В ознаменование отличного нашего уважения к воинским и гражданским подвигам покойного генерал-фельдмаршала князя Репнина, в память добродетели его и любви к отечеству, коими в мире и на войне, и на службе, и в уединении, до самого конца жизни своей, был он преисполнен, и в свидетельство, что истинные заслуги никогда не умирают, но, живя в признательности всеобщей, ближним его родственникам и нам самим известному, соизволяем, чтобы родной его внук, от дочери его рожденный, полковник князь Николай Волконский, принял фамилию его и отныне потомственно именовался князем Репниным».
Дом на Маросейке перешел к дочери Н.В. Репнина Дарье, в замужестве баронессе Каленберг, а Воронцовом стала владеть другая его дочь – Александра Николаевна, супруга генерала от кавалерии Григория Семеновича Волконского.
При ней в Воронцове в одном из садовых павильонов в 1807 г. была устроена церковь во имя Живоначальной Троицы, отчего и Воронцово иногда называлось Троицким.
В Воронцове в 1812 г. изготовлялось тайное «супероружие», грозившее перевернуть ход военных действий с Францией – воздушный шар, нагруженный снарядами, которые предполагалось скинуть на головы наполеоновских солдат. Руководил всем делом некий Леппих, приехавший в Москву под именем доктора Шмита из Штутгарта, по рекомендации русского посланника, писавшего, что новое изобретение годно «для взорвания всех крепостей, для остановки или истребления величайших армий». Ростопчин, следуя приказам Александра I, поместил его в Воронцове, дал охрану, предоставил необходимые материалы и с нетерпением стал ждать обещанных результатов. Они, однако, не последовали, и, полный разочарования, Ростопчин сообщил в Петербург: «Леппих – сумасшедший шарлатан». Эта любопытная история нашла отражение в романе «Война мир». Толстой отправил Пьера Безухова в село Воронцово «смотреть большой воздушный шар, который строился Леппихом для погибели врага, и пробный шар, который должен быть пущен завтра. Шар этот был еще не готов, но, как узнал Пьер, он строился по желанию государя…».
С приближением французов часть оборудования увезли в Нижний Новгород, а кое-что пришлось сжечь. Французы потом с любопытством разбирались в них, пытаясь понять, что же задумали русские. Леппих еще некоторое время пытался что-то соорудить, пока, наконец, в 1814 г. не последовало распоряжение выслать его «туда, откуда он родом».
Воронцово служило своеобразным дачным местом: москвичи-аристократы иногда жили там летом. Вот что пишет Александр Яковлевич Булгаков, сын одного из известных дипломатов времен Екатерины II, в письме брату в Петербург от 30 мая 1825 г.: «Были мы у княгини Зинаиды, которая, надобно признаться, очень мила. Собирается ехать завтра в Воронцово и жить там лето, ежели полюбится. Место плоское, было только хорошо отличным содержанием садов и домом; теперь, верно, все это запущено. Однако же, ежели решится там жить, съезжу посмотреть; я, чаю, нет и следов нашего Китайского домика, в коем мы жили с покойным батюшкою». Тут он пишет о княгине Зинаиде Александровне Волконской и о своем отце Якове Ивановиче Булгакове. Салон Волконской на Тверской являлся одним из самых посещаемых в Москве. В нем бывали многие известные литераторы, например, польский поэт Адам Мицкевич, высланный из своей родной Литвы во внутренние губернии России за участие в студенческом просветительском кружке. Мицкевич побывал в Воронцове в конце августа 1827 г.
После А.Н. Волконской Воронцовом владел ее сын Николай Григорьевич, который продал старинное родовое имение обер-шталмейстеру Сергею Ильичу Муханову. В 1838 г. он выстроил церковную колокольню и придел Сергия Радонежского. Впоследствии Воронцово перешло к потомственному почетному гражданину Г.И. Сушкину, потом к крестьянину А.И. Вахрушину, и перед большевистским переворотом им владел присяжный поверенный Е.А. Грюнбаум, купивший усадьбу в 1911 г.
В советское время в Воронцове выращивали свиней на потребу чекистов – тут был свиносовхоз НКВД.
Деревянный главный дом усадьбы не сохранился, он сгорел в советское время, остались только значительно переделанные флигели и некоторые усадебные строения.
Площадь Воронцовского парка составляет 38 гектаров, и его планировка в основных чертах сохранилась, остались еще и некоторые старые деревья – вяз, липы, дуб. Парк вырубался в продолжение многих лет: так, в газете «Московские ведомости» еще в 1836 г. было напечатано такое объявление: «По старой Калужской дороге, расстоянием от Москвы в 6 верстах, в имении княгини Волконской, в селе Троицком, Воронцово тож, продается на сруб лес, до 100 десятин, крупного, состоящий из дубу, осины, и частию березы». Воронцовский парк сейчас окружен крупными жилыми домами, тысячи отдыхающих его интенсивно вытаптывают, ломая молодые деревья и кустарники.
Церковь, доведенная за советское время до полуразрушенного состояния, восстановлена, выстроены заново колокольня и одна из стен. С мая 1990 г. в ней возобновлены богослужения.