Так и видится на окраине старинной Москвы, за Земляным валом, в пойме Яузы и на берегах ручья Кукуй, большое поле, засеянное горохом… Долгое время в памяти москвичей оставалось оно в названии церкви Вознесения Христова – «что на Гороховом поле». Его пересекали две тропинки, ставшие со временем городскими проездами, один из которых долгое время назывался улица Гороховое поле, а другой – Гороховским переулком.

Этот переулок отходит от Старой Басманной, и в самом начале, на резком переломе его, находится замечательный памятник русского классицизма – бывший демидовский дворец (№ 4), украшенный торжественной коринфской колоннадой. Здесь в конце XVIII в. находилась немалая усадьба богатого заводчика Ивана Никитича Демидова с несколькими жилыми строениями, регулярным и пейзажным парками, прудом, с круглым островом посреди него, садом с оранжереями и теплицами, среди которых был и специальный «ананасник».

Еще при жизни И.Н. Демидова усадьба перешла к сыну Ивану, который, видно, не был заинтересован в продолжении семейной традиции: в 1789 г. демидовские заводы продаются, и наследник начинает строить себе роскошную резиденцию в отцовской усадьбе. Новый дом возводится (с использованием старых одноэтажных палат) в 1789–1791 гг. по проекту знаменитого архитектора Матвея Казакова, создавшего один из своих шедевров – стройную и торжественную классическую фронтальную композицию из главного дома и двух флигелей. Казаковский дворец несколько раз перестраивался и снаружи и внутри; в частности, вместо сквозного проезда во двор в центре дома сделали вестибюль. Внутри также почти все перестроено, но, к счастью, сохранились и, более того, благодаря настойчивости и опыту архитектора О.С. Горбачевой отреставрированы уникальные интерьеры парадной анфилады – Голубая с великолепной росписью потолка, Малиновая и Изумрудная гостиные, «золотые комнаты», названные так благодаря деревянной резьбе, покрытой тонким слоем листового золота. К сожалению, полностью восстановлены не все комнаты – у института, конечно же, не хватает на это средств.

От Ивана Ивановича Демидова дом перешел к его сыну Николаю, совсем уже порвавшему с предпринимательством – он стал военным, с успехом прошел несколько кампаний и при императоре Николае I получил чин генерала от инфантерии. После его смерти в 1833 г. усадьба предназначается для продажи, в газете «Московские ведомости» от 18 ноября этого года появляется такое объявление: «Продается старинный, негорелой, каменный трехэтажный дом, вновь роскошною рукою отделанный со всею полною принадлежностию, все каменное, железом крытое, обширный итальянский и английский сады с фруктовыми деревьями, 4 оранжереи и грунтовый с итальянскими вишнями сарай, все каменное же, в саду пруды, острова, беседки, всяких цветов в большом количестве, кадочных и фруктовых деревьев 2100 и кроме сего до 57 деревьев померанцов, лимонов и апельсинов, состоящий в Старой Басманной, против церкви Великомученика Никиты, под № 393; видеть можно каждый день утром от 9 до 2 часов пополудни».

Бывшая демидовская усадьба переходит уже к другим владельцам, из которых в летописях московского быта получил особенную известность богач-раскольник И.А. Быков, заперший дом и живший в каморке привратника у ворот. Так он прожил, как рассказывал московский бытописатель, много лет «совершенным затворником, выходя на свет божий только для прогулки в лавочку да для того, чтобы собственноручно подмести двор и обширный роскошный сад своего демидовского дворца. И только раз в году, в светлое воскресение после обедни, устраивал он сам себе редкое угощенье: брал ключ, отпирал парадные двери, поднимался по мраморной лестнице, молча обходил анфилады роскошных, богато убранных зал и, кончив обход, запирал их снова до будущего года». После него дворец перешел к его сыну, а от него некоему «тифлисскому гражданину» Г.С. Тамамшеву и купцу М.А. Степанову, продавшим в конце 1858 г. всю усадьбу за 100 тысяч рублей Межевому ведомству для школы межевых топографов.

С 1867 г. здесь помещался Константиновский Межевой институт, переехавший из куракинского дворца на Старой Басманной. Институт пользовался большой известностью в России: в частности, силами его преподавателей и студентов под руководством Н.Н. Смирнова и Д.П. Рашкова в 1874–1879 гг. впервые был сделан подробный нивелирный план Москвы. Теперь в бывшем демидовском дворце находится наследник Межевого института – Институт (с 1993 г. университет) инженеров геодезии, аэрофотосъемки и картографии, созданный в 1930 г. на базе геодезического факультета Межевого института, который был основан в 1779 г., – эта дата изображена на здании института. Здесь бывал Ф.М. Достоевский; его сестра была замужем за преподавателем института Александром Павловичем Ивановым и жила в казенной квартире там.

Институт имеет богатый музей, обладающий ценной коллекцией старинных геодезических инструментов, атласов и карт.

В Гороховском переулке есть еще несколько архитектурных памятников – дом № 2, выстроенный в конце XVIII в., вероятно, как доходный дом церкви Св. Никиты Мученика, и № 3 – главный дом усадьбы конца XVIII – начала XIX в., в основе которого жилое здание, возведенное в 1782 г. московским купцом Иваном Палагиным, надстроенное и измененное в 30-х и в 50-х гг. XIX в. Возможно, что на территории усадьбы сохранились и значительно более старые постройки, в частности, флигель, стоящий с правой стороны от основного здания. Под № 6 – городская усадьба, постройки которой появились в ней до 1819 г. при купце А.Е. Александрове. К середине XIX в. тут обосновалась фабрика, которая потом была переделана под жилье.

В Гороховском переулке, на его правой стороне, – здание (№ 10) известной в Москве и дорогой частной женской гимназии, принадлежавшей В.Н.

фон Дервиз. Оно было перестроено из старого архитектором А.А. Никифоровым в 1898 г., и к нему в 1901 г. сделана пристройка по проекту архитектора В.В. Шервуда. К зданию гимназии примыкал большой сад, любимое место прогулок гимназисток. В этой гимназии учились известная характерная актриса Рина Зеленая и поэтесса М.И. Цветаева. Далее два особняка, один из которых (№ 12) был выстроен, вероятно, в послепожарное время (первый план его в городском архиве датирован 1839 г., когда дом принадлежал гвардии подпоручице М.В. Булыгиной); в 1881 г. действительный статский советник К.В. Паженкопф переделывает фасад по проекту архитектора А.О. Вивьена. Теперь здесь находится посольство Эквадора. Второй особняк (№ 14), занятый редакцией журнала «Международная жизнь», значительно моложе – в 1901 г. богатый крестьянин С.К. Морозов строит его по проекту архитектора Н.Д. Бутусова. Интересен навес над крыльцом с торца дома – это незаурядное произведение декоративного искусства в стиле модерн.

На другой стороне Гороховского переулка обращает внимание своими формами с элементами готической архитектуры здание бывшего детского приюта Евангелического попечительства о бедных женщинах и детях (№ 17, проект М.К. Геппенера), дату окончания строительства которого – «1889» – можно увидеть на флюгере, помещенном на башенке. Рядом с Евангелическим приютом в глубине сада находится одноэтажный особняк (№ 19), построенный в 1885 г. неким «швейцарским гражданином» Яковом Лерхом по проекту В.А. Гамбурцева. В 1898 г. архитектор А.Э. Эрихсон строит новую ограду и переделывает особняк – он тогда увеличивается пристройками справа и слева, декорированными портиками с каннелированными колоннами коринфского ордера. Его владельцем перед большевистским переворотом был В.А. Леман, председатель правления Московского промышленного банка.

Гороховский переулок выходит к пересечению с Токмаковым (он называется по имени одного из домовладельцев в 1723 г.), как раз к одному из сохранившихся здесь архитектурных памятников.

За оградой, в тени разросшихся деревьев – это старые двухсотлетние лиственницы – стоит изящный одноэтажный дом (№ 21/2), возведенный в начале XIX в., в состав которого вошла более ранняя постройка. В 1830-х гг. над ним надстроили обширный мезонин, освещаемый большими полуциркульными окнами. Еще сравнительно недавно дом был тщательно реставрирован, но теперь он постепенно приходит в упадок, ограда перекосилась, столбы ее разваливаются.

Первым известным владельцем местности, в которой стоит эта усадьба, был памятный в истории русской культуры XVIII в. издатель и поэт Николай Струйский. В 1771 г. усадьба перешла секунд-майору П.Б. Белавину, устроившему на территории усадьбы, на ее восточной половине, шелковую фабрику. Она впервые была заведена в 1743 г. московским купцом Михаилом Савиным, у сына которого и приобрел ее Белавин. На фабрике находилось 22 стана, на которых работали 35 мужчин и 23 женщины, фабрика в 1775 г.

вырабатывала тканей на 16 620 рублей. Возможно, именно здесь, на белавинской фабрике, стал работать еще мальчиком его крепостной Федор Гучков, позднее заведший собственное дело и ставший одним из самых известных московских текстильных фабрикантов. Фабрика действует еще и при следующих владельцах – купцах Четвериковых, но в конце XIX в. заводские корпуса сносят и на их месте разбивают сад. В 1890 г. усадьба был продана предпринимателю Николаю Александровичу Варенцову, торговавшему хлопком и шерстью, главе правления мануфактуры в Кинешме.

В Токмаковом переулке за бетонной коробкой жилого здания (№ 13/15) находится одно из московских архитектурных чудес – здание бывшей старообрядческой церкви, выстроенное талантливым архитектором Иваном Евграфовичем Бондаренко. Богатые старообрядцы не жалели денег на возведение и украшение церквей, которые стали строиться после отмены запрета, наложенного в 1856 г. Иван Викулович Морозов говорил архитектору: «Что нужно – скажите, все будет… Никакой сметы не нужно, сколько нужно, столько и будет стоить, только чтобы было хорошо!» В Токмаковом переулке строительство началось 1 мая 1907 г., а осенью здание уже стояло, готовое для отделочных работ, которые продолжались всю зиму и весну следующего года; освящение во имя Воскресения Христова и Покрова Богородицы происходило 8 июня 1908 г. Стоимость строительства и отделки превышала 150 тысяч рублей.

Все в храме было сделано по проекту И.Е. Бондаренко: и иконостас темного мореного дуба, и бронзовая утварь, и украшения кованого железа, и майолика, выполненная в гончарной мамонтовской мастерской «Абрамцево» в Бутырках. Церковь получилась очень уютной, «полной древнерусской мечты», как писали в старом архитектурном путеводителе. Теперь это чудесное произведение зажато между плоских коробок современных строений, окружено забором и постепенно разрушается…

Напротив – современное здание московской музыкальной школы № 1 имени С.С. Прокофьева (1986 г.), перед входом в которую стоит памятник композитору (скульптор В.X. Думанян).

Токмаков переулок выходит к пересечению с двумя улицами – Вознесенской (ул. Радио) и Гороховым полем (в 1939 г. во время празднования 200-лет-него юбилея архитектора М.Ф. Казакова улицу назвали в его честь).

На Гороховом поле, в глубине парадного двора, окаймленного флигелями, стоит дворец, называющийся по владельцам его «дворцом Разумовских» (№ 18–20). История усадьбы, на которой он находится, начинается с того времени, когда на правом низменном берегу Яузы у впадения ручья Кукуй, в местности, изобиловавшей прудами и протоками, жил датский купец Давид Бахарт, или, как его звали в Москве, Гаврило Олферьев, установивший торговые связи между Данией и Россией в 1635–1665 гг. Датский посланник при дворе Петра I Юст Юль упомянул владение Д. Бахарта в своих «Записках»: «Подворье, называемое Бахартовым, сплошь деревянное, стоит особняком в уединенном месте… на небольшом холме на самом берегу реки Яузы. У Ба-хартова дома есть большой фруктовый сад, луг, дающий 40 возов сена в год, и множество прудов и садков для различного рода рыбы».

В начале XVIII в. бывший Бахартов двор принадлежал канцлеру Гавриле Ивановичу Головкину, одному из самых приближенных к Петру сановников. Он был старше царя на 12 лет и, как родственник царицы Натальи Кирилловны, примыкал к партии Петра. Головкин руководил внешней политикой России – он был государственным канцлером и президентом Коллегии иностранных дел. Вместе с сыном Михаилом Головкин поддержал Анну Иоанновну против «верховников», пытавшихся ограничить самодержавную власть. Сын его, к которому и перешла усадьба на Яузе, после смерти отца в 1734 г., пользовался влиянием при дворе, но после дворцового переворота 1741 г. и восшествия на престол Елизаветы Петровны был обвинен в измене и сослан в Якутию, где провел более 30 лет до самой кончины.

Усадьба была конфискована и перешла в казну. Ею распорядилась сама императрица, подарив огромную усадьбу своему фавориту, очаровавшему веселую императрицу красотой и прекрасным голосом, – он был певчим в придворной капелле. Алексей Разумовский после дворцового переворота, в котором он принимал непосредственное и активное участие, и после тайного брака, заключенного в подмосковной царской усадьбе Перово, получил звание действительного камергера, а после коронации был пожалован кавалером первенствующего российского ордена Св. Андрея Первозванного, стал графом и владельцем поместий под Москвой и в Малороссии. Он не вникал в государственные дела, занимаясь больше придворными увеселениями, особенно по музыкальной части. Жил он большей частью в Петербурге, где и умер в 1771 г. Прямых наследников у него не было (правда, много ходило рассказов о его детях от брака с Елизаветой Петровной), и московский дом перешел к брату Кириллу Григорьевичу, когда-то пасшему волов, а со «случаем» брата Алексея, получившему чин генерал-фельдмаршала и ставшему не только малороссийским гетманом, но и президентом Академии наук.

Московская усадьба стала обстраиваться только после его кончины, когда она перешла к старшему сыну гетмана графу Алексею Кирилловичу, сделавшему солидную, хотя и не головокружительную карьеру, не сравнимую с карьерами своего отца и дяди, – он был только камергером и сенатором. В 1795 г. Разумовский вышел в отставку, переселился в столицу всех отставных сановников Москву и зажил в ней большим барином. Ему принадлежали дворец на Воздвиженке, построенный для его отца, может быть, самим Баженовым, и небольшой дом напротив, на углу Шереметевского переулка. В 1800 г. граф Разумовский решил продать эти дома и переехать в спокойное московское предместье, в отцовскую усадьбу на Яузе, где он задумал создать роскошный дворец и парк. В мае 1800 г. Контора городских строений выдала разрешение на постройку усадебного дома, законченного к 1803 г., по проекту, как считает историк архитектуры А.К. Андреев, одного из самых самобытных и талантливых архитекторов XVIII в. Н.А. Львова.

Большой дворец стоит в глубине парадного двора, ограниченного по бокам двумя флигелями, выходящими на красную линию улицы. Центральная часть дворца выделяется богатой обработкой сдвоенных колонн на выдвинутых вперед портиках и прекрасного рисунка полукруглой лоджией с кессонированным полукуполом и дверью в центре, куда ведут два марша лестницы. Эта часть дворца была по желанию владельца построена из дубовых брусьев, поставленных вертикально. Тут, в самой здоровой части дома, и находилась хозяйская спальня, ибо тогда полагали, и, вероятно, не без основания, что значительно полезнее для здоровья жить в деревянном, а не каменном доме. Дом отделали с необыкновенной даже для тех расточительных времен роскошью и истратили на него, как полагали, более миллиона рублей. Дорогие зеркала, бронза, позолота украшала дворец, стены многих комнат покрывали редчайшие гобелены, а подоконники делались из ляпис-лазури, ценного поделочного камня. Жозеф де Местр писал о дворце Разумовского, что он «превосходит все, что можно видеть в этом роде в Европе». По роскоши с дворцом соперничал обширный парк площадью более 28 десятин, раскинувшийся по обоим берегам Яузы, полный редких растений, с беседками, статуями, с целой системой прудов и каналов.

При Александре I А.К. Разумовский вернулся на государственную службу, став министром народного просвещения. Он уделял большое внимание распространению образования: в первые же годы были открыты 42 приходских и 24 уездных училища, несколько гимназий и институтов. Он же основал Царскосельский лицей, присутствовал при вступительных и переводных экзаменах. Страстью его была ботаника, которой он всерьез занимался, создав прекрасные коллекции как в московской усадьбе, так и в своей подмосковной в Горенках. Разумовский ушел в отставку в 1816 г. и через шесть лет скончался. После смерти А.К. Разумовского дворец и усадьба перешли к сыну, известному своим беспутством и расточительной жизнью.

Летом 1827 г. в одном из флигелей усадьбы поселился великий польский поэт Адам Мицкевич, сосланный в Россию за участие в студенческом кружке, члены которого мечтали о независимости своей родины. Мало что осталось тогда от великолепия графской усадьбы – прекрасный сад разросся, заглох и был похож более на запущенный лес; возможно, что под влиянием такой романтической обстановки Мицкевич работал здесь над переводами из Томаса Мура и Гёте. Когда-то роскошная усадьба с 1828 г. стала собственностью одесского купца М.Е. Юркова, и богатые коллекции стали распродаваться за бесценок, а то и просто расхищаться.

Через пять лет усадьбу приобрел Опекунский совет, и с тех пор в продолжение почти всего XIX в. в бывшем дворце находились всякого рода благотворительные и учебные учреждения. Сразу после покупки Совет разместил в усадьбе «приют для призрения сирот обоего пола чиновников, умерших от холеры», преобразованный в Александринский сиротский институт; в 1842 г. открылось «малолетнее отделение Института обер-офицерских сирот», переименованное в Александринское сиротское малолетнее отделение; позже там же обосновались фельдшерская школа на 300 питомцев Воспитательного дома и богадельня на 100 престарелых женщин; в продолжение десяти лет (1876–1886 гг.) тут находилась учительская семинария, некоторое время отдавали здание внаем, а с 1901 г. поместилось «убежище государыни императрицы Марии Федоровны для заслуженных воспитательниц учреждений Императрицы Марии».

В Александринское сиротское отделение, в просторечии называвшееся Разумовским пансионом, летом 1876 г. отдали А.И. Куприна, пробывшего там до 1880 г., когда он поступил во 2-й кадетский корпус. С пансионом связан его первый литературный стихотворный опыт.

В советское время во дворце устроился физкультурный институт, занимавший его много лет. Физкультурники столь рьяно занимались там спортом, что довели бывший дворец до того, что он превратился почти в руину, на восстановление которой уже ни у кого нет средств.

На том же участке были построены и другие здания, которые также принадлежали к ведомству императрицы Марии и, в частности, 2-й женской гимназии, встроенные теперь в советское здание (ул. Казакова, 16).

Напротив него также советское здание, в котором находится «университет», как теперь стали называться бывшие институты, – здесь с начала 1930-х гг. находится Институт землеустройства, на что указывали два больших глобуса, стоящие по обеим сторонам парадной лестницы (сейчас они, правда, больше похожи просто на декоративные шары, а когда-то на них можно было увидеть материки и океаны). На здании находится мемориальная доска, посвященная С.А. Удачину, видному землеустроителю, выпускнику института, проработавшему в нем всю жизнь.

Поблизости, в Нижнем Сусальном переулке (название его – от фабрики сусального, то есть в тонких листах золота), были выстроены живописные сооружения московского газового завода. В 1865 г. город решил ввести освещение «текучим», как тогда говорили, газом, и тогда же был заключен контракт на строительство завода по сухой перегонке каменного угля, прокладке труб и постановке фонарей. Через три года в Москве уже горело более трех тысяч фонарей, но частная компания несла крупные убытки, ибо к газовой сети никто из абонентов не спешил подключаться, все предпочитали обходиться по старинке – свечами. Только в 1905 г. все предприятие перешло к городу и стало с тех пор интенсивно развиваться.

Улица Гороховое поле была застроена в основном небольшими деревянными зданиями, среди которых появлялись и каменные особняки, такие как, например, дом № 23, выстроенный для бронницкого купца второй гильдии И.Н. Демина архитектором В.И. Веригиным в 1885 г. (флигель справа – 1893 г., архитектор Н.Д. Струков). В советское время особняк был занят Государственным электротехническим институтом, а теперь в нем информационный центр военно-космических сил.

Улица Гороховое поле переходит в Вознесенскую, названную в 1929 г. улицей Радио, так как рядом с ней находилась радиостанция; исконное же московское название – по церкви, здание которой видно издали. Она была построена при усадьбе графа Г.И. Головкина вместо небольшой домовой церкви 1733 г., но, когда население прилежащих мест стало увеличиваться, церковь уже перестала вмещать молящихся, и в 1771 г. поднялся вопрос о ее перестройке «по случаю невместимости». Дело это длилось довольно долго, у прихожан денег не было, и только тогда, когда им согласился помочь Н.А. Демидов, а церковные власти отдали материал из-под разобранного Моисеевского монастыря около Охотного ряда, строительство началось.

Возводили ее недалеко от старой церкви с 1788 по 1793 г. на крутом и высоком берегу ручья Кукуй, и даже теперь, в современной высокой городской застройке, прекрасно видны ее мощный купол на ротонде и изящный шпиль, поднявшийся над трехъярусной колокольней. Церковь Вознесения считается произведением самого Казакова, но, однако, документальных свидетельств тому не найдено. Главный престол – Вознесения Господня, а приделы – Св. Николая Чудотворца и Св. Моисея Боговидца (в воспоминание упраздненного Моисеевского монастыря). В этой церкви служил дьяконом и священником известный собиратель архивных документов по истории московских церквей Гавриил Холмогоров. Он и жил вблизи нее, но дом его не сохранился (Вознесенская ул., 2/8).

Церковь закрыли в 1933 г. и передали под клуб Аэродинамического института, в последующее время в ней побывали и слесарная мастерская, и типография, и склады, оставившие здание в обезображенном виде. Теперь ее вернули общине верующих.

В рельефе местности хорошо выражена долина ручья Кукуй – стоя у церкви, можно видеть, как Вознесенская улица идет вниз до Доброслободской улицы, а потом поднимается вверх. Еще в начале XX в. ручей можно было видеть в его нижнем течении, но в 1908 г. его засыпали и по руслу проложили Елизаветинский переулок, названный по Елизаветинскому институту, находившемуся в бывшем демидовском дворце.

У впадения Кукуя в Яузу раскинулась просторная усадьба Демидова (ул. Радио, 10), еще одна в этих краях, облюбованных семьей горнозаводчиков. До них усадьба принадлежала И.Ф. Ромодановскому, наследовавшему после отца своего титул князя-кесаря. Он был генерал-губернатором Москвы в 1727–1729 гг. На нем пресекся род Ромодановских, его единственная дочь вышла замуж за графа М.Г. Головкина и получила в приданое усадьбу на Яузе. При восшествии на престол в 1742 г. Елизаветы Петровны Головкин был обвинен в измене – он был одним из самых доверенных лиц правительницы Анны Леопольдовны. Конфискованная усадьба перешла в казну и через некоторое время была продана заводчику Никите Акинфиевичу Демидову. Известно, что в 1760-х гг. в усадьбе уже находился одноэтажный усадебный, «Слободской», как он назывался, дом, стоявший в глубине участка с регулярным парком и прудами.

Он представлял собой сильно растянутую композицию, как бы составленную из нескольких объемов в традициях допетровской архитектуры. При переходе усадьбы к Демидову дом стал перестраиваться (возможно, архитектором Ф.С. Аргуновым). На протяжении нескольких десятков лет в обширной усадьбе продолжались работы – ведь на ее территории находилось множество различных строений и даже здание для театра (он находился слева от главного дома), в возведении которого, возможно, принимал участие М.Ф. Казаков. Обычно бывало, что на подмостках демидовского театра играла немецкая труппа: известный дипломат екатерининского царствования Я.А. Булгаков, живший неподалеку на Вознесенской улице (№ 12–14), писал сыну Александру, служившему в русском посольстве в Неаполе, что «немцы играют, и очень хорошо, на театре у Демидова подле меня; я всякий день бываю по соседству».

Облик демидовского дома запечатлен в «Альбоме» лучших частных московских зданий, собранном М.Ф. Казаковым.

В саду, да и вообще в усадьбе, находилось огромное количество чугунного литья с демидовских заводов – различных изделий из чугуна насчитывалось более 1500: ограды, светильники, беседки, статуи. До недавнего времени москвичи могли любоваться четырьмя чугунными статуями из этого дворца, изображавшими четыре времени года, – они стояли в парке на Семеновской (Таганской) улице.

Демидовский сад был не только местом гуляний и затей, там находились большие оранжереи и даже зверинец: так, в газете «Московские ведомости» в 1777 г. предлагалось желающим «покупать разныя заморския оранжерейныя деревья с плодами и без плодов, цветы, кусты и зверей, называемых Маралами, Американских малого росту оленей, да башенные с четвертями часы».

После смерти владельца Слободской дом предается забвению, наследники в нем не заинтересованы, и тут в 1820-х гг. обосновывается Дом трудолюбия, которому покровительствовала супруга московского военного генерал-губернатора Т.В. Голицына. Впоследствии он стал Институтом благородных девиц, названным в честь императрицы Елизаветы Алексеевны, жены Александра I, Елизаветинским. В институте бесплатно обучались дочери обер-офицеров и чиновников в чинах не выше титулярного советника, а на платное обучение могло претендовать потомство дворян, духовенства и купцов, но, правда, при условии, если они торговали в России. По воспоминаниям современника, «…большие, высокие и светлые классные комнаты и дортуары, два прекрасных обширных зала, из которых один с колоннами, составляли его внутреннее помещение. Церковь была большая, но очень уютная и располагающая к молитвенному настроению. Большой парк с двумя прудами, где летом плавали лебеди, с лодкой и купальней доходил до Яузы и был отделен от нее невысоким деревянным забором».

В советское время в этом здании находились различные педагогические учебные заведения: Техникум имени Профинтерна, Институт имени Н.К. Крупской и, наконец, Областной институт имени В.И. Ленина, ставший с 1991 г. университетом. Напротив бывшего демидовского дворца – целый конгломерат производственных строений, в которых находится ЦАГИ – Центральный аэрогидродинамический институт, основанный на базе лаборатории, руководимой Н.Е. Жуковским, а также и другие сходные по профилю институты. В начале 1920-х гг. здесь стали строиться многочисленные сооружения (по проекту архитектора А.В. Кузнецова и др.): так, 1 октября 1925 г. сданы в эксплуатацию здания лабораторий: аэродинамической, моторной и испытания материалов, 31 декабря 1925 г. начала работать аэродинамическая труба – самая большая в мире, где можно было испытывать даже не модели, а фюзеляжи самолетов в натуральную величину.

До 1920-х гг. здесь стояло выразительное суровое здание лютеранской церкви Св. Михаила. Она, получившая в Москве прозвание «Старой обедни», возможно, была построена в Немецкой слободе первыми ее поселенцами, торговцами и ремесленниками, попавшими в Московское государство еще до 30-х гг. XVII в. Это была большая базилика с тремя нефами, разделенными столбами на арках; в ней висели паникадила, относящиеся к двум эпохам – концу XVII в. и времени ее перестройки – начала XIX в. Большой напрестольный образ был оправлен в золоченую барочную раму с витыми колонками; барочной была и красивая резная кафедра.

По сведениям, поданным в начале XVIII в. ее пастором в Московскую духовную консисторию, каменное здание кирхи построили по грамоте царя Михаила Федоровича в 1683 г. «коштом обретающихся в Москве лютерского закона иностранных разных чинов людей». Однако, судя по фотографиям, которые донесли до нас ее облик, кирха позднее была значительно перестроена. В 1920-х гг. ее здание, совершенно не исследованное, было снесено (возможно, какие-то остатки вошли в конструкции башни с ветряным двигателем).

Продолжением Елизаветинского переулка служит Доброслободская улица, выходящая к площади Разгуляй. На ее левом углу с Вознесенской улицей обращает на себя внимание одноэтажный особняк с мезонином – он был выстроен в 1830-х гг. и получил более пышное оформление в 1896 г. при переделке его владельцем архитектором Петром Дриттенпрейсом, – инициалы «DP» изображены наверху здания. Его сын В.П. Дриттенпрейс, также архитектор, построил двухэтажный каменный особняк в стиле неоампир для доктора А.Л. Любушкина в 1913 г. – он находится в глубине участка. На этой же улице стоит здание бань, интересное своей обработкой с привлечением декоративных элементов мавританского зодчества – стрельчатых арочных проемов, изощренной резьбы по камню, растительного и геометрического орнамента. К сожалению, автора этой оригинальной постройки не удалось узнать. На этом участке находился дом Н.А. Верстовского, отца композитора, который в 1825 г. переехал сюда из Петербурга. Сам Александр Николаевич Верстовский прожил здесь до 1829 г., когда он был вынужден покинуть дом отца, не признавшего гражданский брак его с актрисой Надеждой Репиной.