Усадьба находится совсем рядом с Кольцевой автомобильной дорогой, но по внешнюю ее сторону, эта усадьба вместе с соседними деревнями и селами вошла в черту города. Подъехать к ней можно со стороны Северного Бутова.
Еще недавно она была в плохом состоянии, но в последнее время начинает восстанавливаться. В усадьбе сохранился главный дом, который, возможно, выстроен примерно в 80-х гг. XVIII столетия в классическом стиле, но переделан в середине XIX в. Первый этаж здания кирпичный, а второй был деревянным, но частично заменен уже в наше время каменным. Особенно интересны интерьеры дома и, в частности, парадный «Марсов» или «Розовый» зал второго этажа: двусветный, украшенный парными коринфскими колоннами, с хорами, где когда-то играли музыканты, и роскошным живописным плафоном, на котором изображен Марс на колеснице. По словам каталога памятников архитектуры Московской области, «интерьеры в Садках – одни из немногих, уцелевших от этой эпохи. Благодаря их высокому художественному достоинству усадебный дом приобретает особую ценность». Рядом с главным домом во второй половине XIX в. были выстроены деревянные флигели, один из которых (восточный) дожил до нашего времени и был отреставрирован.
Южнее главного дома, за прудом расположены хозяйственные постройки усадьбы – скотный и конный дворы, сложенные из красного кирпича с декором из белокаменных деталей. Оба они расположены по сторонам дороги от главного дома через плотину, справа – скотный двор, декорированный в подражание ганзейским немецким постройкам, слева – конный, в котором, как ни удивительно, проявились беспокойные мотивы модерна. Хозяйственные сооружения усадьбы долгое время оставались в полном небрежении и постепенно разрушались. Еще в конце 1960-х гг. можно было видеть их почти полностью, но недавно они были уже на грани разрушения, и от них не оставалось ничего, за исключением фундаментов и части стен. Они считаются постройками архитектора М.Д. Быковского. Ныне конный двор возвращается, можно сказать, из небытия.
Парк разбили во второй половине XVIII в., но в советское время он настолько зарос, что его можно назвать просто лесом, и только рядом с усадебным домом еще можно разглядеть остатки его планировки. Тогда же устроили каскад прудов, образованных подпруженной речкой Обитцы, теперь же пруды, окаймлявшие главный дом, спущены, остался лишь один с парой маленьких живописных островков.
Знаменское-Садки долго, примерно с середины 70-х гг. XVII в., принадлежали князьям Урусовым, но расцвет усадьбы начался после того, как княжна Екатерина Ивановна Трубецкая приобрела ее в 1750 г. за 7 тысяч рублей у князя Василия Семеновича Урусова. Так начался наиболее интересный период развития усадьбы, неразрывно связанный с родом князей Трубецких.
В 1756 г. княжна выстроила в новой усадьбе каменную Знаменскую церковь, небольшое сооружение в стиле елизаветинского барокко.
Усадьба перешла к дяде княжны Екатерины Дмитрию Юрьевичу Трубецкому – лейб-гвардии капитан-поручику, сыну одного из последних бояр, Юрия Юрьевича Трубецкого, тому самому, кто купил в 1772 г. участок на Покровке и выстроил дом, по которому эту ветвь Трубецких прозвали «Трубецкие-комод» – он связывался в сознании современников с вычурным бабушкиным комодом, так немоден был тогда этот дом, среди новых строгих классических зданий. В Садках Трубецкой выстроил вполне современное по тем временам классическое со сдержанным декором главное усадебное здание с двусветным центральным парадным залом.
Его сын Иван Дмитриевич, имевший придворный чин действительного камергера, известный масон, унаследовал усадьбу. Он был женат на Екатерине Александровне Мансуровой. О ней и о театральных представлениях в их доме вспоминал князь И.М. Долгоруков: «Бедная дворянка, прославившаяся своей красотой, которая доставила ей блистательнейшую фортуну, ибо она, не имея никакого состояния, попала замуж за богатого князя Трубецкого и весь век свой доныне проводит в изобилии и всяком довольстве». Герцен рассказывал, как повар его дяди нанялся к Трубецким, где его все время преследовала хозяйка мелкими придирками, но он как-то не выдержал и сказал ее светлости княгине: «Какая непрозрачная душа обитает в вашем светлейшем теле!» и… тут же был рассчитан.
Именно Екатерина Александровна устроила брак своих внучатого племянника графа Николая Толстого и племянницы княжны Марии Волконской, родителей Л.Н. Толстого. Сговор происходил в доме Трубецких на Покровке, а свадьбу решили сыграть летом в Знаменском, 9 июля, в воскресенье. На следующий день сюда приехали из Ясенева их соседи и родня – граф Петр Александрович Толстой с женой Марией Алексеевной и детьми.
Трубецкие и в Москве и в Знаменском были центром большого светского и культурного кружка, который посещали известные литераторы – П.А. Вяземский, И.И. Дмитриев, В.Л. Пушкин. Сохранились сведения о приездах сюда и семьи А.С. Пушкина (Сергей Львович был дружен с братом Екатерины Алексадровны Трубецкой Павлом Александровичем Мансуровым). Князь И.Д. Трубецкой приходился троюродным братом Сергею Львовичу (сестра его бабушки Ольга Ивановна Головина была замужем за дедом И.Д. Трубецкого Юрием Юрьевичем), а также и дальним родственником Л.Н. Толстому, его двоюродным дедом.
О Знаменском часто вспоминал Михаил Петрович Погодин, бывший домашним учителем детей князя Ивана Дмитриевича, с которыми у него установились наилучшие отношения. Погодин, сын управителя имения Салтыковых, отпущенного на волю, сделал себя сам: любовь к книгам, к знаниям привела его в университет. Двадцати пяти лет он защитил магистерскую диссертацию, впоследствии стал профессором, известным историком и литератором. В 1841–1856 гг. он издавал «Москвитянин», «учено-литературный журнал», где поместил немало материалов о Москве, и древней, и современной. Он собрал исключительной ценности «Древлехранилище» – коллекцию рукописей, предметов быта, прикладного искусства, книг, оружия.
Погодин стал другом семьи, поверенным молодого поколения, он питал более чем дружеские чувства к княжне Александре Ивановне, но не смог преодолеть застенчивость и неуверенность – княжна и сын бывшего крепостного – и у него не получилось объясниться с ней.
После кончины князя Ивана Дмитриевича Трубецкого в 1827 г. Знаменское-Садки перешло к его сыну Николаю Ивановичу Трубецкому, бывшему воспитаннику Погодина, от которого, возможно, и возник его интерес к славянофильским идеям, отразившимся в ряде публикаций Трубецкого. Однако его славянофильские взгляды не помешали ему принять католичество – он уехал из России и скончался в 1874 г. во Франции.
Знаменское-Садки стали владением его дочери Екатерины Николаевны Орловой, которая быстро избавилась от родовой усадьбы, продав ее Ивану Павловичу Шаблыкину, тайному советнику и московскому вице-губернатору, который вскоре же перепродал ее. По изысканиям М.Ю. Коробко, автора статьи о Знаменском в книге «Усадебное ожерелье Юго-запада Москвы», в сентябре 1876 г. усадьбу приобретает М.Н. Катков, публицист, в продолжение многих лет издававший газету «Московские ведомости» и журнал «Русский вестник», в котором печатались чуть ли не все выдающиеся русские ученые и писатели 1850—1860-х гг. – Соловьев, Забелин, Буслаев, Тургенев, Толстой, Достоевский, Гончаров, Фет и многие другие. В молодости Катков увлекался либеральными идеями, побывал в Англии, считая идеалом ее парламентскую систему, но потом он, как и неоднократно делал впоследствии, изменил свою точку зрения, став шовинистом и агрессивным националистом, призывая расправиться с восставшими в 1863 г. поляками. Его позиция вызывала резкое неприятие русских либералов: как отзывался философ, историк и общественный деятель Б.Н. Чичерин, деятельность Каткова есть «грязный союз наглого журналиста с беззастенчивой властью», а сам Катков – такое же зло для России, как и Чернышевский. Однако он пользовался и известностью и влиянием, как на общественное мнение, так и на выработку решений на государственном уровне.
В Знаменском М.Н. Катков прожил до последних дней жизни: его долголетний сотрудник и единомышленник Н.А. Любимов вспоминал, как он приехал в Знаменское-Садки повидать Каткова: «Он полулежал в кресле у открытого окна, куда велел перенести себя, чтобы дохнуть свежим воздухом. Мы поцеловались. Он сказал несколько ласковых слов. Они были из числа последних произнесенных им». Через несколько дней после отъезда друга Катков лишился речи и умер 20 июля 1887 г.
Знаменское-Садки стали принадлежать его сыну А.М. Каткову, подольскому уездному предводителю дворянства. Его внуки Андрей и Михаил были одними из первых жертв мировой войны, разразившейся в 1914 г., – оба убиты в один и тот же день, 6 августа. Братьев Катковых похоронили у Знаменской церкви, и родители, желая почтить их память, заказали архитектору А.В. Щусеву мемориальную церковь на Братском кладбище, куда должен был быть перенесен их прах, но… вмешалась революция. Большевикам было не до жертв Первой мировой войны – они уничтожили и Братское кладбище, и церковь в Знаменском-Садках.
После Октябрьского переворота владельцев выгнали, усадьбу передали рабочему кооперативу, обстановку и великолепную библиотеку, составленную в основном из книг первой половины XIX столетия, частью вывезли, частью разворовали. Как кооператив, так и сельскохозяйственный техникум (занимавший усадьбу до 1959 г.) довели усадьбу до полуразрушенного состояния. Церковь была снесена уже в 1929 г.
Теперь в Знаменском-Садках находится Институт охраны природы.