Участок расположен в западной части Каменного острова. Продольный канал, прорытый в 1809–1811 гг., соединил четырехугольный пруд в центре Каменного острова с речкой Крестовкой. Началось постепенное освоение этой территории. Особенно важным в композиционном отношении был участок, ограниченный с восточной стороны каналом, с юга – Невской набережной дорогой. На него ориентирована центральная аллея придворцового трехлучья – Средняя (позднее – 1-я Березовая), пересекающая весь остров в диагональном направлении с востока на запад. Этим обстоятельством определялось значение участка, который в 1827 г. получил высокий статус дворцового имения – «Собственной Его Императорского Величества дачи на Каменном острове»⁵¹. Освоение его велось, по-видимому, поэтапно: вначале, не раньше 1809 г., был построен дом, принадлежавший Гоф-интендантской конторе и получивший название «Старая дача». На обширном дворе появились сараи для строительных материалов и дом для рабочих, в Старой даче размещались архитекторы, их помощники, каменных дел мастера.

Владельцем соседнего участка, продолжавшего линию застройки набережной речки Крестовки, в 1809 г. стал коллежский асессор И. Гепнер. По его заказу в 1811 г. по проекту Г.П. Пильникова были закончены строительные работы по сооружению небольшой деревянной одноэтажной дачи⁵². 16 ноября 1817 г. разрешена продажа дачи статскому советнику Ф. Опочинину, служащему Гоф-интендантской конторы, входившей в Министерство императорского двора⁵³. Он приобрел усадебный дом, расположенный в глубине участка, а два служебных флигеля выходили на красную линию набережной. Вскоре он приобрел и Старую дачу. Границы участка отмечались низенькой деревянной оградой, выкрашенной в белый цвет.

С 1820 г. дача Опочинина ежегодно арендовалась Гоф-интендантской конторой для великого князя Михаила Павловича. Попытка купить дачу с участком в казну осенью 1824 г. успехом не увенчалась: слишком выгодны были условия аренды для Опочинина (4 тысячи рублей в год), обойти же неприкосновенность «высочайше пожалованного участка и ему, и наследникам его» иначе как добровольной продажей в казну было невозможно.

К.И. Росси. Проект Собственной Е. И. В. дачи на Каменном острове. 1824 г.

12 сентября 1824 г. К. Росси выполняет проект Собственной дачи для императорской фамилии⁵⁴. На первом авторском чертеже изображено деревянное одноэтажное здание на высоком каменном цоколе, с пластически выделенной центральной частью на три оси, мезонин которой завершается треугольным фронтоном. Между оконными проемами первого и второго этажа помещен орнаментальный фриз: венки, переплетенные вьющимся акантом. Окна боковых частей – венецианские с двумя пилястрами.

В композиции противоположного фасада фронтон решен иначе: с полукруглым арочным окном и балконом, который поддерживают четыре колонны. Здесь было высокое крыльцо с двумя всходами.

Дача Опочинина сильно пострадала во время наводнения 24 ноября 1824 г. Месяц спустя после стихийного бедствия до сведения коллежского советника архитектора К. Росси был доведен именной указ Александра I: «Исправление дома, анфилад, перестройку и убранство по каменноостровской даче г. Опочинина произвести за счет Кабинета по распоряжениям архитектора Росси, а убранство зала и прочих исправлений по сей даче возложить на Гоф-интендантское ведомство»⁵⁵.

19 марта 1825 г. Ф.П. Опочинин согласился продать дачу в казну. В связи с этим К. Росси было предложено «осмотреть дачу в подробности и сделать письменное заключение как насчет цены означенной дачи, так равно о состоянии ее». 30 марта 1825 г. он пишет: «Рассмотрев подробно строение каменноостровской дачи… честь имею донести, что она, дача, прежде найма… в 1824 г. в том виде, в каком была как строение, так и палисады, стоила примерно до 20 тыс. руб. Если же оную дачу выстроить в том же виде всю вновь, тогда бы стоила до 45 тыс. руб. Полагая оную оценку строению одному, не включая в оную земли, цена которой, равно как и сада, мне неизвестна».

В эти годы Росси напряженно работает над завершением Дворцовой площади и застройкой Михайловской, трудится в Павловске, Зимнем дворце и на Елагином острове. Тем не менее Гоф-интендантское ведомство, теперь уже со ссылкой на «высочайшее повеление в бозе почившего императора Александра Павловича», в связи с приездом прусского принца считает необходимым: «…уведомить архитектора Росси… о производстве внутри строения дачи всех тех исправлений, кои признаны будут нужными… чтобы находящиеся на даче г. Опочинина мебель и прочее в самоскорейшем времени были в надлежащий вид приведены». В этом документе в последний раз в связи с дачей называется имя Росси – унизительность требований привела к тому, что зодчий наотрез отказался выполнять их. Чиновники Гоф-интендантского ведомства вынуждены были искать замену главному архитектору Собственной дачи, как она стала называться с 4 июня 1826 г. Им стал Л.И. Шарлемань 2-й.

Традиция присваивать порядковый номер однофамильцам или родственникам с одинаковой фамилией появилась при Павле I. Номер присваивался в зависимости от старшинства по чину или возрасту. Иосиф Иосифович Боде-Шарлемань 1-й (1782–1861) был старшим братом Людвига Ивановича Шарлеманя 2-го (1784–1849). Их отец, Жан-Батист Боде-Шарлемань, родился во Франции в городе Руане, обучался скульптуре, резьбе, золочению; приехал в Петербург в начале 1780-х гг., занимался декоративной отделкой интерьеров в Екатерининском дворце и Агатовых комнатах в Царском Селе под руководством Ч. Камерона. Шарлемань 1 – й работал в Петергофе. Шарлемань 2-й – архитектор, мастер позднего классицизма, автор решетки Летнего сада со стороны Мойки и веерообразных композиций решетки со стороны Невы, по его проектам построены Чайный домик в Летнем саду, дача Головина на Выборгской набережной, трубная и гауптвахта для Каменноостровского дворца.

Из рапорта архитектора от 30 июля 1827 г. известно, что управляющий имениями императорского двора барон Ф.К. Ренне обязал его составить смету на исправление опо-чининских дач: «…обе сии дачи с флигелями в совершенной ветхости и гнилости, так что всякое временное исправление оных подвержено будет напрасным издержкам, посему не благоугодно ли будет оной конторе испросить разрешение на постройку вместо сих новых дач по новому проекту или по старому расположению»⁵⁶.

В октябре того же года спешно начали заготовку строительных материалов: бутовой плиты (для цоколя), тосненской извести, судового песка. Поставщиками были купцы Лыткин и Чернятинский.

10 октября 1827 г. Департаменту уделов объявили указ Николая I об отпуске в Гоф-интендантскую контору 25 тыс. руб. «на разные исправления в строениях Каменноостровской дачи». Далее говорилось: «При сем возвращаю доставленные при рапорте Вашего Высокопревосходительства за № 509 сметы архитектора Шарлеманя для исправления означенной дачи.

Подлинное подписал министр Императорского Двора князь Волконский».

Речь в указе идет только о сметах Л. Шарлеманя. Они чрезвычайно подробно составлены, отдельно по Главному дому и флигелям, и так же тщательно выполнены. Учтена необходимость работ по подготовке фундаментов, выемке земли, укладке бутовой плиты, кирпичной кладке. Значителен объем плотничных работ, включающих укладку сосновых бревен для лежней и обшивку фасада сосновыми досками. Старые печи разбирали, новые облицовывали шведскими и голландскими изразцами. Заменяли паркетные полы, оконные переплеты, устанавливали колонны и пилястры. 7 декабря 1827 г. Шарлемань составил подробное описание работ по перестройке Собственной дачи. Они продолжались до сентября 1828 г.

Сравнивая сохранившееся здание (наб. р. Крестовки, 7) с главным фасадом проекта Росси, можно с уверенностью сказать, что именно этим проектом руководствовался Шарлемань, приспосабливая его к даче Опочинина: совпадают масштабы здания, прорисовка центрального объема, характер оконных проемов, высота цокольного этажа. Лишь на боковых крыльях вместо венецианских окон с пилястрами были выполнены прямоугольные. Вообще заметно значительное упрощение композиционного решения: входы не вынесены в отдельные объемы, отсутствует фронтон, противоположный фасад здания идентичен главному.

Собственная Е. И. В. дача на Каменном острове. Фото 1990 г.

Из всех работ, выполненных Л.И. Шарлеманем на Собственной даче, наибольший интерес представляет устройство новых каменных крылец и четырехколонных портиков с балконами с северной и южной сторон здания. Кроме того, Шарлемань руководил исправлением живописи в комнатах, заменой осевшей печи в кабинете, заказом обоев на Царскосельской обойной фабрике по собственным рисункам. Из счета обойного мастера Ф. Шеффера за 1829 г. известен объем работ:

«10 кусков зеленых полосатых обоев,

3 куска такой же бордюр с малиновым сукном,

27 кусков лиловых обоев с зеленым сукном.

4 куска верхний бордюр такой же,

7 кусков нижнего бордюра такого же.

на 609 рублей».

Мебель для дачи «политурой выполировал и лаком покрыл» столярного цеха мастер Эмзен. В документах сохранилась опись мебели красного дерева по Собственной даче.

В столовой: комод о 4 ящиках – 1, ширмы о 6 половинках – 3, стульев – 17, стол складной круглый – 1.

В гостиной: стульев – 10, кресел – 4, диванов – 2, столов овальных – 2.

В кабинете: стульев – 6, секретер – 1, стол китайский – 1, стол письменный – 1, горки с копчиками – 2.

В уборной: стол с зеркалом – 1, комод о пяти ящиках – 1, столов четырехугольных маленьких – 3, туалет большой – 1, табуреток – 4.

В.И. Шене. Проект Зимней дачи. 1904 г.

В почивальной: кресел – 2, стульев – 1, ночных шкапов – 2, стол четырехугольный – 1, стол четырехугольный с полками – 1, ширм о четырех половинах – 1, стол – 1.

Известно также о получении на Собственную дачу изразца красного стенного 750 штук, углов к нему – 300 штук, архитрава – 300 штук.

Заключительным этапом строительных работ по Собственной даче руководил архитектор И.А. Монигетти, который в 1869 г. разработал проект «вновь предполагаемого подведения цоколя». В 1870 г. новый цоколь был подведен и облицован.

По-видимому, в 1900-х гг. решался вопрос о перестройке Собственной дачи, в связи с чем архитектору В.И. Шене был заказан проект Зимней дачи, осуществить который не удалось.

В июне 1836 г. Л.И. Шарлеманю был заказан проект «Нового дома с флигелем» на Каменном острове, на месте Старой дачи⁵⁷. Вначале ее называли Новой дачей, затем Мариинской (несколько лет летние месяцы здесь проводила дочь Николая I великая княгиня Мария Николаевна), со второй половины XIX в. она называется Министерской, так как ею могли пользоваться в качестве казенной дачи министры императорского двора.

Деревянный просторный дом Новой дачи (наб. р. Крестовки, 11) стоит на высоком каменном основании, украшенном арками. Построенные из вертикально поставленных бревен стены обшиты досками, имитирующими руст. Невысокие треугольные фронтоны восточного и западного фасадов забраны «досками в закрой», прорезаны большими арочными окнами.

Министерская дача. Фото 1990 г.

Архивные документы позволяют довольно подробно проследить историю строительства Министерской дачи, в которой особого упоминания заслуживает артель плотников во главе с Г. Кисариным. К весне 1837 г. плотничные работы были полностью закончены. Лепные выполнялись талантливым мастером К. Балиным («…сделано около двух печей, в карнизах лепные нарезки и медальоны и под установленными под зеркалами мраморными досками лепные кронштейны и медальоны…»). Великолепная отделка венецианских окон была выполнена столярным мастером Ефимовым. Каждое окно украшали три пилястры с постаментами, базами и капителями, резными фризами и карнизами. Им же сделана декоративная «деревянная печка на манер изращатой с карнизом и цоколями и в оной дверь», а над наружными дверями – сандрик с фризом.

Последний рапорт о работах датирован 12 сентября 1838 г. – строительство заняло два года. После завершения его бывшая опочининская дача стала именоваться Старой, вновь построенная – Новой, а весь участок называться Собственной Его Императорского Величества дачей на Каменном острове.

История ее будет неполной, если не рассказать о садовом мастере Петре Буке. О его деятельности на Каменном острове мы знаем с 1824 г. Одновременно с К. Росси, руководившим работами по даче Опочинина, П.П. Бук занимался планировкой участка и разбивкой сада. Земля, выбранная из-под фундамента дачи, была использована для поднятия низких мест в саду, который находился за Крестовской аллеей и назывался береговым садом. Кроме яблонь, груш, сливовых и вишневых деревьев, там были клубничные гряды, выращивалась спаржа. Таким образом, сад и огород отделены от парадной части дачного комплекса.

Планировка участка – характерный образец ландшафтной композиции: клумбы, цветочные ковры, одиночные посадки; смешанные и однородные группы растений размещались в виде красочных пятен разнообразных очертаний на фоне газонов.

В западной части участка вырыли круглый пруд, около которого также была развернута цветочная композиция из высокорослых растений с яркой окраской – преимущественно пионов и флоксов. Разнообразные дорожки криволинейных очертаний были посыпаны песком, контрастировавшим по цвету с преобладающим колоритом цветочных композиций: красным кушелевским, желтым мелким или белым лахтинским. Нарядное цветочное окружение выгодно подчеркивало изысканную простоту архитектурных форм позднего классицизма.

Во время строительства Новой дачи П. Бук также занимался планировкой участка, на этот раз в содружестве с Л. Шарлеманем. По его расчетам, общая площадь фруктового сада и цветников занимает около 4 % всей территории. Более половины ее было покрыто зеленым дерновым ковром, на фоне которого скульптурно вырисовывались старые деревья – липы, дубы, клены. Мастер стремился сохранить естественную форму поверхности, покрытой дерном, лесом, кустарниками, – украсить ее цветами, но не превратить участок в оранжерею: в северном климате это было бы нарушением гармонии между пейзажем острова и окружением здания.

Но не только искусству зодчих, строителей и садовых дел мастеров обязана Собственная дача своим значением. Роль ее в дальнейшем развитии каменноостровского ансамбля определялась и причинами, можно сказать, историческими.

«Блестящий век» Екатерины II, как и величие царствования Александра, остался в прошлом. Оскудевали знаменитые роды, пустели дворянские гнезда. Представители господствующего класса уже не могли, как прежде, блистать беспечной роскошью. Гром пушек 14 декабря 1825 г. вызвал к жизни новый образ императора: императора-солдата, императора-помещика, непреклонного и строгого при исполнении власти, скромного и доступного в кругу семьи.

Современников поражало безграничное лицемерие Николая I. Самолюбивый и жестокий деспот, беспощадно расправившийся с декабристами, десять лет спустя даровавший им издевательскую «амнистию» – замену оставшихся трех лет ссылки вечным поселением, унижавший и преследовавший А.С. Пушкина, всю Россию заставивший трепетать перед голубым жандармским мундиром и, в свою очередь, Россию превративший в жандарма революционной Европы, Николай стремился представить себя не просто самодержцем, но российским помещиком, образцом и оплотом дворянства.

Походная койка, застланная солдатской шинелью; мирные летние вечера в семейном кругу; чаепития на балконе перед крестьянами, приходившими с челобитными к «царю-батюшке»; собеседования, а то и «сеанс вольной борьбы» с юнкерами, попавшимися в «самоволке», – такова режиссура этого трогательного исторического представления: жизнь императора Николая I на каменноостровской Собственной даче.

Важно и другое: императорские дачи на Каменном острове подчеркнутой простотой архитектурных образов вводили новый эталон, настроенный на волну романтизма. Можно без всякого преувеличения сказать, что формирование архитектурного стиля малых дворцовых городов – Павловска, Царского Села, вообще появление уютного «дачного стиля» связано с поздними работами К.И. Росси и его учеников. В этих малых архитектурных формах они освободились от официальной приподнятости, свойственной классицизму на этой стадии его развития, сухость и холодность которого связалась в представлении современников с бездушием Николаевской эпохи – эпохи попранного человеческого достоинства, всесилия столоначальников, департаментов и бумаг, где бессмертный герой Н.В. Гоголя Акакий Акакиевич Башмачкин переписывает очередное представление или жалобу и даже не слышит голоса обиженного человека, а видит только особым образом нарисованные чернилами буквы.

Архитектура конца 1830-х гг. противопоставила «государственному классицизму», которым так славился Петербург, с его мундирами и бальными платьями, поэтическую простоту дачных построек.