Около 1730-х гг. на этом участке построен деревянный дом на каменном фундаменте. В 1790 г. на его месте сооружен трехэтажный доходный дом в классическом стиле. Первый этаж сдавался содержателям лавок, харчевен и питейных заведений. В 1837–1838 гг. здание надстроено четвертым этажом, дворовые флигели достроены до пяти этажей (арх. В.П. Стасов). В первой половине XIX в. по адресу: Литейный проспект, 63, значился дом Жуковых, в котором в 1828–1829 и в 1851–1852 гг. жил композитор М.И. Глинка, в 1840–1841 гг. – поэт Н.А. Некрасов.

Владимирский проспект, д. 2

В 1864 г. участок под № 47 принадлежал коммерции советнику Василию Григорьевичу Жукову. Здесь стояло всего два дома – четырехэтажный лицевой дом и такой же надворный флигель с весьма благоустроенными квартирами (в каждой установлен ватерклозет, в дом проведены вода и газ), которые были сданы по двум контрактам на шестилетний срок петербургскому купцу 1-й гильдии С.Е. Васильеву и купцу потомственному почетному гражданину Я.А. Фоутечу, вскоре нашедшим субарендаторов: петербургский купец 2-й гильдии Федор Иванович Ротин организовал здесь содержание номеров, акцизные крестьяне Василий Максимович Ермаков и Кузьмин открыли «помещение под кабак», мещанин Белицкий кроме табачной лавки содержал пивной магазин «Бавария», в свободных квартирах проживали петербургский купец Адамов, купец 2-й гильдии Генри Лизере, Протасов, мещанин Ливослов-ский, коллежский асессор Федор Яковлевич Томилин, живописец Андреев, прусский подданный Грундгризер. Строения, возведенные на участке в 500 кв. саженей, «старые, в капитальных частях довольно прочные, но давно не ремонтированные и содержатся весьма неисправно», – сокрушался архитектор Э.Г. Юргенс⁶¹.

В. Г. Жуков

Домовладелец Василий Григорьевич Жуков, уроженец города Порхова, личность вполне легендарная: даже дату его рождения источники указывают с разницей в пять лет – 1795 г. значится в Петербургском некрополе, тогда как в формулярном списке о его службе от 28 февраля 1851 г. отмечено, что ему 50 лет⁶², а в «Справочной книге петербургского купечества…» за 1865 г. указан его возраст – 64 года, т. е. годом его рождения должен быть 1800-й или 1801-й. Пастух и рассыльный в Порхове, ученик столяра, маляра и башмачника в Петербурге, чернорабочий и рабочий сцены в театре, позже вызвавший удивление знаменитого П.А. Каратыгина: «Какой прозорливый мудрец мог бы тогда предвидеть, глядя на Васюху Жукова в грязном зипуне, что он сделает такую блестящую фортуну, будет ходить в мундире, вышитом золотом, и с регалиями на шее. Такие превращения почище театральных». Не довольствуясь «театральным» заработком, Жуков нашел более выгодное занятие в виде резки и продажи трубочного табака и после женитьбы в 1822 г., получив вместе с молодой женой Матреной Никитиной (и, возможно, еще и с сыном-первенцем Матвеем, годом рождения которого в Петербургском некрополе указан 1820-й) 300 рублей в приданое, завел собственное дело, пошедшее столь успешно, что уже в 1825 г. записался в петербургское купечество. Обороты удачливого молодого негоцианта росли быстро.

Если поначалу его мастерская на Фонтанке, 74, перерабатывала партии табака в 200 пудов, закупаемые в кредит у перекупщиков, то к 1828 г. Жуков сам покупал на бирже партии по 4000 пудов, а его собственный капитал составлял тогда около 40 тыс. руб. Очередная удача на бирже позволила увеличить капитал почти втрое, и в 1829 г. Жуков стал купцом 2-й гильдии, его мастерская превратилась в фабрику, где трудились 200 рабочих, а годовая аренда помещений составляла 9 тыс. руб. Стало возможным выкупить под фабрику весь дом на Фонтанке, заплатив за него 230 тыс. руб. Тогда же он приобрел дом № 2 в Лештуковом переулке (современный адрес: пер. Джамбула, 1) и сделал его своим постоянным жилым домом в Петербурге.

Став в 1836 г. церковным старостой кладбищенской церкви новопрославленного святого Митрофана Воронежского, Жуков на свои средства проложил к кладбищу, вскоре получившему название Митрофаниевского, дорогу, обсадил ее ветлами и выстроил ограду⁶³. Этим благотворительная деятельность Жукова не ограничилась. В 1837 г. он стал членом Комитета для призрения и разбора нищих, организовал Жуковский детский приют в Нарвской части, истратив на его устройство 40 тыс. руб., и обязался выделять на его содержание 5 тыс. руб. ежегодно. Петербургские жители (а не только купцы, как часто пишут) впервые избрали его городским головой в феврале 1839 г., а переизбирали на новое четырехлетие в декабре 1842 г. и в ноябре 1846 г. Указом Правительствующего сената от 30 августа 1839 г. Жукова причислили к сословию потомственных почетных граждан. 22 марта 1840 г. он получил звание коммерции советника, стал членом совета Императорского Коммерческого училища и почетным членом Медико-филантропического комитета Императорского Человеколюбивого общества. В 1843 г. его утвердили членом Департамента мануфактур и торговли, а в следующем году он основал банк и богадельню в Порхове и для поднятия промышленности в этом городе решил с помощью кредитов нового банка устроить бумагоделательную, масляную и полотняную фабрики, которые будут работать на местном льне. При этом он оставлял за собой только 20 паев из ста, предоставляя остальные для других участников. Большую известность получил устроенный Жуковым в Порхове мыловаренный завод. Всеми его предприятиями в этом городе руководила порховская контора Жукова. В 1853 г. он постороил в городе Покровскую церковь. 21 апреля 1905 г. в Порхове установили бронзовый бюст В.Г. Жукова.

В 1840-х гг. табачная фабрика Жукова ежедневно производила до тысячи фунтов курительного табака нескольких сортов, выпускались также сигары и тонкий нюхательный табак. Годовой оборот торгово-промышленной деятельности достигал 3–4 млн руб. С появлением моды на курение папирос табачное дело Жукова постепенно пришло в упадок, и к 1870-м гг. годовой оборот уже не превышал 140 тыс. руб.

«Справочная книга о лицах петербургского купечества…» сообщала, что в 1865 г. купец 2-й гильдии В.Г. Жуков жил в собствнном доме в 3-м квартале Московской части на Фонтанке (к этому времени Жуков владел семью домами в Петербурге), имел два магазина, бумагопрядильную фабрику в Стрельне и три дачи в Екатерингофе и в деревне Волынкиной, две общественные бани на Екатерингофском проспекте и Калинкиной площади. Один из домов Жукова, построенный на углу Гороховой и Садовой улиц (современный дом № 31/34) в 1845 г. по проекту архитектора Н.П. Гребенки, был возведен за 50 дней (на строительстве было занято до 800 рабочих). Последней крупной работой в петербургских домовладениях Жукова стало строительство в 1879–1881 гг. архитектором А.А. Бертельсом доходного дома на территории табачной фабрики (наб. р. Фонтанки, 82, – Лештуков пер., 1).

В заключение рассказа о Василии Григорьевиче Жукове⁶⁴ приведем один из безобидных анекдотов, ходивших о нем в Петербурге:

«Однажды великий князь Михаил Павлович, любивший в свободное от службы время побалагурить с солдатами, проходя по лагерю под Красным Селом, встретил старого солдата, подлежавшего увольнению в отставку, остановил его и разговорился с ним.

– Ну, что, брат, пора нам с тобой и на шабаш! – сказал ему великий князь весьма серьезно.

– Да, ваше высочество, приходит время к отставке, – отвечал солдат так же серьезно.

– Куда же пойдешь?

– Еще не знаю, ваше высочество.

– Ну, брат, и мне хочется на покой, да также не знаю, где бы местечко потеплее найти. А? Как ты мне посоветуешь? – продолжал пресерьезно Михаил Павлович.

– Ах, ваше высочество, – отвечал солдат, не запинаясь, с желанием от души всего хорошего любимому им великому князю, – у купца Жукова жить хорошо; вот бы куда!

– Пожалуй, не примет? – засмеялся великий князь.

– Как не принять? Ваше-то высочество? – отвечал убежденно старый воин. – Первеющее место Вам предоставит.

– Спасибо за совет, любезный товарищ, – засмеялся великий князь, хлопая по плечу солдата. – Придется, значит, поклониться Василию Григорьевичу… Завтра же увижу его и попрошу.

– Попросите и за меня, ваше высочество, – отвечал невозмутимо-серьезно старик.

– Конечно, конечно! – закончил великий князь разговор. – Уж если служить, так опять вместе.

И действительно, солдат, по просьбе великого князя, был принят, по выходе в отставку, Жуковым и находился у него на службе до своей смерти».

Что же до углового дома на Владимирском, то в 1865 г. Жуков привел его в надлежащий порядок и продал отставному полковнику Семену Петровичу Петрову, жившему в этом доме. Полковник, человек преклонных лет, в 1872 г. составил завещание на все свое имущество. Вновь купленный дом, а также все деньги, долговые документы и прочее движимое имущество, кроме бриллиантов, подаренных им своей дочери от первого брака Марии, он завещал жене Анне Осиповне Петровой. Дочери Марии завещался дом на земле Охтинского порохового завода по третьей поселенной роте. При этом он обязал жену выплатить по 25 тыс. руб. через три года после своей смерти каждому из детей от первого брака – сыну Николаю и дочери Марии. Совместному сыну Александру завещано было 15 тыс. руб. Наследники вступили во владение завещанным имуществом 26 мая 1873 г.

К этому времени меблированные комнаты переросли в гостиницу «Москва», гостей которой угощали крепкими винами из ренскового погреба купцы Петр и Федор Ротины, дам украшала в женском галантерейном магазине Виктория Ивановна фон Лейн, которой помогал в этом магазин перчаток купца Василия Максимовича Ермакова (он содержал здесь еще и питейное заведение), в булочной-кондитерской В. Байкова всегда в большом ассортименте были пирожные для дам, а для любителей «перехватить на ходу» работала закусочная лавка крестьянина Константинова. Одну из квартир под молельню занимала Татьяна Магометовна Юносова.

По купчей от 1 мая 1879 г. домовладение перешло к петербургскому 2-й гильдии купцу Абраму Михайловичу Ушакову. В 1880 г. архитектор П.Ю. Сюзор перестроил дом под гостиницу, сохранившую название «Москва. На втором этаже устроили фешенебельный ресторан «Москва», пытавшийся конкурировать с «Палкиным», на первом – кафе. В 1887 г. на участке построили четырехэтажный лицевой дом и шестиэтажный флигель; в 1903 г. в угловой части дома устроен магазин (арх. В.В. Чаплин). В 1908 г. это имущество по дарственной записи перешло к коллежскому асессору Владимиру Абрамовичу Ушакову.

Один из организаторов тайного общества «Земля и воля», а позднее член исполнительного комитета организации «Народная воля» А. Михайлов писал: «Под именем Поливанова я жил, как удостоверено взятым у меня документом на это имя, с февраля 1880 года последовательно в гостинице „Москва“, на углу Невского и Владимирского проспекта, в Троицком переулке, дом № 11/3 и Орловском переулке, в доме Фредерикса, квартира Туркиной». Александр Михайлов участвовал в покушениях на царя Александра II. 28 ноября 1880 г. Михайлов был арестован на Владимирской площади, его осудили по известному «процессу двадцати» и приговорили к смертной казни, замененной вечной каторгой. Умер он через два года в Алексеевском равелине Петропавловской крепости.

После 1880 г. здесь открыл один из своих многочисленных магазинов потомственный почетный гражданин купец 2-й гильдии Александр Михайлович Шкунов. Владел сетью близко расположенных магазинов: колониальных товаров с винными погребами в Кузнечном переулке, 12, Троицкой улице, 11, Пушкинской, 13, Загородном проспекте, 11, чайным магазином на Пушкинской улице, 16, гастрономическим на Загородном проспекте, 22, фруктовочайным магазином с винным погребом на Разъезжей улице, 11. В 1910-х гг. активно включился в финансовые и промышленные операции. Занял посты вице-директора петербургского управления Русско-Азиатского банка и члена правления Волжско-Сибирского нефтепромышленного общества, Лесопромышленного общества Средней России и члена совета Общества взаимного кредита при Петербургской фруктовой, чайной и винной бирже. Состоял также членом совета Введенского коммерческого училища⁶⁵.

В 1898–1917 гг. здесь жили: контрагент по эксплуатации частных объявлений Российских казенных и частных железных дорог, член Общества вспомоществования нуждающимся ученикам 2-го Петербургского реального училища, книгоиздатель коллежский регистратор Николай Иванович Игнатов, врач лечебницы для приходящих больных Императорского человеколюбивого общества специалист по зубным болезням доктор медицины титулярный советник Иван Иосафович Козловский, казначей лечебницы Петербургского общества врачей специалистов доктор медицины Иосиф Маркович Краузман, инженер генерал-лейтенант Николай Леонтьевич Эйлер и его сын штаб-ротмистр Павел Эйлер, Алексей Анисимович Лавров (содержал мебельно-столярную мастерскую), служащий Электротехнического завода под фирмой «Броун, Бовери и К°» и владелец технической конторы инженер Роберт Эрнестович Эрихсон (позже жил в доме № 64 по Невскому пр.). В 1903 г. в гостинице останавливался А.П. Чехов.

Н.Л. Эйлер (1816–1898), военный инженер. В 1860-х гг. служил начальником строительного управления Кронштадтского порта и по приказу великого князя Константина Николаевича провел испытания нового дорожного покрытия – мостовой из чугунных плит. В 1860–1864 гг. мостовая из чугунных плит была устроена на ряде улиц города. В 1884 г. в отчете строительной части было указано, что мостовые находятся в прекрасном состоянии и ни разу не ремонтировались. Автор проекта защиты Кронштадта от больших пожаров и снабжения жителей питьевой водой (1868 г.). В 1898 г. Эйлер числился по Морскому министерству, состоял членом Императорского Русского технического общества, Морского благотворительного общества, Общества призрения калек несовершенных возрастов и идиотов, Общества пособия потерпевшим от пожарных бедствий в Петербурге. Похоронен Н.Л. Эйлер в Исидоровской церкви Александро-Невской лавры.

В конце 1920-х гг. гостиницу закрыли, но ресторан сохранялся; здесь выступали цыганский хор и джаз-банд. После реконструкции 1962–1964 гг. значительную часть помещений вновь занял ресторан «Москва». В 1960—1970-х гг. кафе при ресторане было местом общения ленинградских неформалов. Ставшее легендарным кафе на углу Невского и Владимирского проспектов открылось 1 сентября 1964 г. и официально именовалось «Кафе-автомат». Когда и почему кафе стали называть «Сайгоном» – мало кто помнит. «Толкового объяснения нет. Кажется, была история такая, что там то разрешали, то запрещали курить внутри, и когда там было запрещено курить, стояли девушки и курили, к ним подошел милиционер и сказал: Что вы тут курите, безобразие, какой-то «Сайгон» устроили. Тогда шла вьетнамская война и все такое…⁶⁶

Через некоторое время «Сайгон» был уже не местом, а целым явлением, со своей активной жизнью. Это было просто молодежное кафе – его считали наилучшим местом для встреч самые разные люди. В «Сайгоне» собирались студенты, представители питерской интеллигенции. Здесь бывали Виктор Цой, Борис Гребенщиков, Константин Кинчев и др.

Это место было своеобразным дискуссионным и «бизнес-клубом», притягивавшим тонко организованную, не слишком обремененную социалистическим строительством, разношерстную публику: богему, студентов, фарцовщиков, наркоторговцев, гомосексуалистов, безработных философствующих мечтателей-диссидентов, озабоченных проблемами самиздата, которые тянулись туда, влекомые идеями и кофейным ароматом. Выбор кофе там, как и везде, был небольшой, наиболее расхожей фразой была: «Маленький двойной, пожалуйста». Цена на него везде – от Бреста до Камчатки – была примерно одинаковая – 14 коп. Однако «простой советский человек» предпочитал кружку пива за 22 коп., он мог себе ее позволить, потому что зарабатывал больше, чем тонко организованные творческие интеллигенты.

Одно время в «Сайгоне» перестали продавать кофе, объясняя это аварией кофеварок. Вместо этого предлагали чай, который, кстати, тоже содержит кофеин. Чтобы получить свою дозу, завсегдатаи брали чашку кипятку и семь пакетиков заварки. С этим пытались бороться, наливая в чашки прохладную воду, чтобы чай хуже заваривался. Потом то ли сдались, то ли смилостивились – кофе в «Сайгон» вернули.

«„Сайгон" можно было интерпретировать как определенную форму коллективного протеста – непрекращающуюся забастовку советской интеллигентной молодежи против режима», – писала Елена Здравомыслова, изучавшая историю кафе того времени⁶⁷.

В 2009 г. литературовед, заведующая кафедрой английского языка Невского института языка и культуры, кандидат филологических наук, доцент Ю.М. Валиева составила и издала книгу воспоминаний «Сумерки „Сайгона“». В аннотации к изданию сказано: «Поэты Виктор Кривулин и Виктор Ширали, музыканты Сергей Курехин и Борис Гребенщиков, художники Боб Кошелохов и Анатолий Белкин, философ Татьяна Горичева, профессора и хиппи, диссиденты и спекулянты, будущие знаменитости и никому не известные бродяги – всех их можно было встретить в кафе на углу Невского и Владимирского, получившем неофициальное название „Сайгон" и ставшем легендой Ленинграда 1960—1980-х гг. В книге представлены воспоминания как завсегдатаев, так и нечастых посетителей кафе, интервью, фотографии и материалы самиздата из личных архивов. Отдельная глава посвящена „кафе поэтов" на Малой Садовой. В книгу включена антология поэзии и прозы. Большинство материалов публикуется впервые».

В 1998–2002 гг. здание полностью перестроено (арх. Р.М. Даянов и др.), в нем открыта пятизвездочная гостиница Redisson SAS Royale Hotel, тут же окрещенная в обиходе «Редиской». Ныне в отеле 164 номера, бар «Каннэль», ресторан «Барбазан». Здесь останавливались король Швеции Густав и королева Сильвия, французский актер П. Ришар, шахматист Г.К. Каспаров, кинорежиссер Н.С. Михалков и др.