В самом центре Огородной слободы, среди домишек, огородов и садов слобожан стояла приходская церковь, освященная во имя Владимирской иконы Божией Матери, но известная более как Харитоньевская – по приделу. Впервые о церкви, которая тогда, вероятно, помещалась в маленьком деревянном здании, было записано в приходной патриаршей книге 1618 г. Ее начали перестраивать или, скорее, строить заново в середине XVII в.

Церковь Харитона Исповедника в Огородниках. 1882 г.

В алтаре церкви сохранялась плита с вырезанной на ней надписью: «Лета 7160 июля в 8 день начата строиться сия церковь во имя Пресвятой Богородицы Владимирские при Державе Государя Царя и Великого Князя Алексея Михайловича, а совершена сия церковь с пределом под колоколы во имя преподобного отца нашего Харитона Исповедника во 170 г. июля в 30 день…» Если перевести даты на современное летоисчисление, то получится, что церковь строилась в продолжение десяти лет – с 1652 по 1661 г..

Здание церкви представляло собой типичный для Москвы, да и для многих других русских городов, конгломерат разновременных построек, причудливо соединенных в общее целое. Крупный четверик с закомарами и традиционным пятиглавием, украшенный декоративными деталями «московского» барокко, соседствовал с трапезной, смотревшей на переулок классическим дорическим портиком, а рядом виднелся восьмигранник колокольни, одновременный церкви.

Авторство классической трапезной с ее сдержанными и благородными формами принадлежало одному из самых замечательных московских архитекторов, последних «классиков», Евграфу Дмитриевичу Тюрину, построившему ее в 1830 г. В 1881 г. на Харитоньевскую церковь обратили внимание такие известные ученые, как И.Е. Забелин и В.Е. Румянцев: под их наблюдением церковь была тщательнейшим образом отреставрирована.

Совершенно необычно для московской церкви было то, что в ней выставлялись древние предметы – как в музее! Молящиеся и посетители церкви могли видеть там рукописи и старопечатные книги, древние облачения, а также фотоснимки с реставрированных фресок.

Харитоньевская церковь была приходской для семьи Пушкиных. После кончины деда поэта, полковника артиллерии Льва Александровича Пушкина, семья недолго прожила в обширной усадьбе на берегах Неглинной, и в 1797 г. она переехала сюда, в нынешний Малый Харитоньевский переулок, купив небольшую усадьбу (на месте современного дома № 7) у «гвардии поручицы» Е.М. Еропкиной. Здесь жили бабушка Ольга Васильевна, дядя Василий Львович, тетушки Анна и Елизавета. В 1808 г. Анна Львовна Пушкина продала эту усадьбу.

Маленький Саша Пушкин, без сомнения, бывал тут у своих родных, да и сам он с родителями почти все детство прожил в окрестностях церкви Харитония Исповедника – в Огородной слободе. Возможно, что жизнь здесь вспоминалась ему, когда он описывал приезд Татьяны Лариной в Москву:

Перед войной москвичи показывали приезжим «домик Татьяны» – маленький одноэтажный деревянный дом, стоявший на углу Большого и Малого Харитоньевских переулков. Теперь вместо него – скверик с бюстом математика С.А. Чаплыгина.

В приходе церкви Харитония Исповедника жил известный поэт того времени Иван Иванович Дмитриев. После выхода в отставку в 1801 г. он приобрел у профессора Московского университета Карла Лангера небольшой деревянный дом на участке, выходившем в Большой Козловский переулок, ныне дом № 12.

И.И. Дмитриев, как он сам вспоминал, переделал свой домик: «Украсил небольшим количеством эстампов, достаточною для меня библиотекою и возобновил авторскую жизнь… С весны до глубокой осени, в хорошую погоду, каждое утро и каждый вечер обхаживал я мой садик, занимаясь его отделкою или поправкою; иногда же чтением под густою тенью двух старых лип, прозванных Филемоном и Бавкидою… Но не проходил ни один день, чтоб я не виделся с Карамзиным…»

Кроме Николая Михайловича Карамзина, Дмитриева часто посещали и молодые писатели – Василий Львович Пушкин, Владимир Васильевич Измайлов, Василий Андреевич Жуковский. Последний с грустью вспоминал, стоя на пепелище этого дома, сгоревшего в пожар 1812 г.:

В 1814 г. И.И. Дмитриев продал здесь «пустопорожнюю» землю и переехал в другую часть города, на Спиридоновку, где выстроил себе новый дом по проекту архитектора А.А. Витберга.

Недалеко от церкви Харитония Исповедника, также в ее приходе, имел дом полковник В.А. Сухово-Кобылин, на средства которого была перестроена трапезная церкви.

Его сын, знаменитый впоследствии драматург, автор нашумевших комедий «Дело», «Свадьба Кречинского», «Смерть Тарелкина», родился в этом приходе. Он писал в автобиографических заметках: «Родился в 1817 г. 17 сентября в московском доме Сухово-Кобылиных, состоящем в приходе Харитония в Огородниках».

Детские годы художника Павла Андреевича Федотова тоже прошли в приходе Харитоньевской церкви. Его отец был воином екатерининских времен, редко говорившим о своих походах, но видавшим многое на своем веку. «Большое наше семейство, – рассказывал художник, – помещалось в небольшом домике, и жили мы бедно; но пока наш отец мог служить, нужды особенной мы не испытывали».

Чиновник, титулярный советник А.И. Федотов владел маленьким деревянным домиком, стоявшим по Большому Харитоньевскому переулку. Многие впечатления детства художника, отраженные в его картинах, были навеяны жизнью в приходе церкви Святого Харитония в Огородниках: «Все, что вы видите на моих картинах (кроме офицеров, гвардейских солдат и нарядных дам), было видено и даже отчасти обсуждено во время моего детства: это я заключаю как по воспоминаниям, так и потому, что, набрасывая большую часть моих вещей, я почему-то представлял место действия непременно в Москве».

Церковь Харитония Исповедника была свидетелем бракосочетания поэта Евгения Баратынского, состоявшегося 6 июня 1826 г. «Браком сочетался в оном приходе живущий в доме коллежского советника Михайлы Васильевича Мясоедова отставной прапорщик Евгений Абрамович Баратынской с дочерью Генерал-майора Льва Николаевича Энгельгард девицею Настасьею Львовною, оба первым браком» – так было записано в церковной метрической книге.

Много имен, много событий было связано с этой церковью. Красовалась она здесь долгие годы, но пришли большевики, и наступил ее смертный час. Ее снесли зимой 1935 г.