Глава 24

Нурия

Когда ты капитулируешь и упадешь на колени, я встану и буду сражаться за нас.

Ты – мой демонический бог подземного мира. Ты – мое бьющееся сердце, без которого я не могу и не буду жить.

– Я от тебя не откажусь, – бормочу я себе под нос, как делаю каждое утро, когда открываю глаза в этой современной больнице, благодарная за то, что до сих пор жива.

Демон не навещал меня уже неделю. Говорят, он приходил каждый день, пока я лежала в коме, а теперь отдалился от меня.

Но, по словам Квеста, который заглядывает ко мне время от времени, а также Лекстона и Кэмерона, он каждый день спрашивает, как у меня дела.

К этому времени я успела понять, как работает мозг Демона. Как и у многих других парней, которые самостоятельно справляются со своими проблемами, вместо того чтобы обсудить их и найти решение. Он порвал со мной.

Но я это так не оставлю.

Возможно, имеет смысл предположить, что единственной причиной, по которой Гавриил хотел взять меня в жены, были его догадки о том, что я единокровная сестра Демона. Даже Кира намекала на это во время нашего побега.

Мне же так совсем не кажется.

А я могу положиться на свою интуицию – по крайней мере, в большинстве случаев. Если Демон верит в эту ложь – это его дело, я же хочу увидеть факты, черным по белому. Уверена, он тоже этого хочет, однако страх, что Адриан мог оказаться прав, слишком велик.

– Он тебя убьет, – констатирует Квест, когда я забираю у него письмо из лаборатории.

– Нет, он убьет тебя, потому что это ты взял у него кровь, пока он был пьян и спал, – заявляю я Квесту.

– Вы оба в жопе, – вклинивается Лекстон. – Но знаете что? Я слишком хочу увидеть тупую рожу Уайлдера, когда выяснится, что вы не брат и сестра. А если все-таки брат и сестра, то я был бы не против, если мы с тобой узнаем друг друга получше, кисуля.

Сидя в кровати, я бросаю на него сердитый взгляд:

– Мечтай.

Лекстон одаривает меня мрачным, развратным взглядом, расставляя ноги в своих черных классических брюках и устраиваясь поудобнее в кресле у изножья кровати.

– Каждую ночь, – парирует он.

Я делаю глубокий вдох, прежде чем вытащить из конверта результаты анализа, и краем глаза ловлю затаенную улыбку Квеста. Почему он так странно улыбается?

Со скептичным видом разворачиваю документ и пробегаю глазами по строчкам.

– Ну что? – любопытствует Лекстон. – Теперь я могу на тебе жениться?

Я грубо показываю ему средний палец и продолжаю читать. Квест нервно закатывает рукава толстовки.

– Прочитай последний абзац, – велит он.

– Да ладно! – ворчу я. – Ты уже прочитал отчет из лаборатории?

– Не удержался. – Неожиданно парень без спроса выхватывает документ у меня из рук и зачитывает его вслух. – Мы провели следующий анализ… бла… бла… бла… с использованием новейших медицинских технологий… бла… бла… бла… А! Вот оно. Настоящим мы подтверждаем, что по представленным образцам родственная связь исключена.

Проходит несколько секунд, прежде чем я осознаю, что он сейчас озвучил.

Исключено. Родство исключено.

– Все все поняли? – спрашивает Квест.

– Дай сюда. – Темная фигура Лекстона поднимается, чтобы выхватить письмо из рук друга. – Хочу сам это прочитать.

– На случай, если вы подумаете, будто я что-то подделал… Вот второй отчет. Из другой лаборатории.

– Ты отправил образцы в две лаборатории? – переспрашиваю я.

Квест пожимает плечами:

– Конечно, отправил. Он всегда дважды перестраховывается. – Лекс хватает нераспечатанное письмо, чтобы вскрыть его.

– Эй! – вмешиваюсь я. – Это не тебе.

Лекстон карает меня хмурым взглядом поверх первого лабораторного заключения.

– Речь идет о моем лучшем друге. Конечно же, оно и мне тоже.

Я со стоном откидываюсь обратно на подушки.

Глаза Лекстона мечутся по написанному, а я закрываю веки, зная, что вторая лабораторная тоже подтвердит, что я не родственница Демона. Потому что если мне что-то и известно, так это то, что мама вечно твердила: мой отец учился с ней в одной школе, они полюбили друг друга в двенадцатом классе, и она забеременела от него вскоре после окончания школы. Когда мама поняла, что беременна, мой отец, которого я никогда не видела, предпочел посвятить свою жизнь службе в армии. Он расстался с моей матерью и уехал за несколько сотен километров в казарму, чтобы начать обучение.

В свою очередь, из рассказов Квеста я узнала, что отец Демона не учился ни в испанской школе, ни в университете. Зато я помню, что мама часто гуляла по ночам, когда я была маленькой. Она ходила в бары, клубы и пыталась наслаждаться жизнью в свои двадцать с небольшим лет, несмотря на материнство, в то время как за мной присматривала бабушка.

Вполне возможно, что она познакомилась с отцом Демона именно таким образом.

– Действительно. Здесь написано то же самое. Вы не родственники. Честно… – Лекстон наклоняется ко мне. – Ты ни капли не похожа на мистера Мак-Аррана. Саммер и Иден достались его карие глаза и темно-каштановые, почти черные волосы. Ничего не имею против твоих зеленых глаз и каштановых волос, но даже в чертах лица у вас ноль сходства. Судя по всему, друзья, – Лекстон с довольной ухмылкой складывает отчеты, – безумие продолжится.

Мое сердце, хоть его недавно прооперировали, исполняет сальто в грудной клетке. Потому что я с нетерпением жду, когда Демон узнает эту новость.

Правда, небольшая часть меня боится, что он возненавидит меня за то, что я совместно с его друзьями тайком от него самого отправила образцы крови в лабораторию.

– У тебя усталый вид, – через некоторое время замечает Квест, после того как они с Лекстоном заканчивают обсуждать свои ставки в пари.

Хотя я уже неделю как вышла из комы, прогресса в моем состоянии почти не наблюдается. За минувшие несколько недель мышцы ослабли, и мне запретили передвигаться на большие расстояния по больнице. Впрочем, даже если осилю несколько шагов, далеко я не уйду. Со временем от постоянного лежания у меня появились боли в спине, а дышать часто становится настолько тяжело, что порой мне кажется, будто я никогда полностью не восстановлюсь.

Плюс еще эти мысли о Демоне, который больше меня не навещает. Прикованная к постели, я не могу сама пойти или поехать к нему. А ведь мне жутко интересно узнать, где он живет, где проводит время, чем занимается целыми днями.

– Отнесете результаты анализов Демону? – прошу я обоих парней, переводя взгляд с одного на другого.

Они быстро обмениваются взглядами, которые мне совсем не нравятся.

– Дело в том, Нурия… – Квест первым нарушает неуютную тишину, которая на некоторое время повисла в комнате.

Я вопросительно смотрю в его карамельно-карие глаза. У Квеста такие мягкие и в то же время мужественные черты лица.

– Уайлдер больше не объявлялся, после того как в последний раз навещал тебя два дня назад.

Нахмурившись, я смотрю на Лекстона, который втягивает в себя воздух через рот.

– Это просто такой этап. Я его знаю. Ему всего лишь нужно проветрить голову, а потом он вернется.

– Вернется откуда? – не понимаю я.

– Мы подозреваем, что сейчас он в Шотландии, где прожил большую часть детства.

Значит, он не в Бостоне?

Разочарованная, я опускаю глаза и кошусь на мобильный телефон, который Квест вручил мне пару дней назад.

– Мы летим к нему завтра, перед вылетом в Сибирь.

Сибирь? Почему у меня такое чувство, что все повторяется? Что меня ни во что не посвящают? Демон придерживается своих планов, ни о чем мне не сообщая, хотя сам следит за каждым моим шагом?

– А что в Сибири? – хочу знать я.

– Работа, которую мы должны выполнить, – туманно отвечает Квест, не раскрывая никаких подробностей.

Я киваю собственным мыслям.

Это значит, что ближайшие несколько дней я не увижу не только Демона, но и Лекстона с Квестом. Нельзя сказать, что мы стали лучшими друзьями, но мне нравились их ежедневные визиты. А теперь никто больше не будет меня навещать. Кира после побега уехала к родителям, чтобы раз и навсегда покончить со всем, что происходило с ней в последние несколько лет. Я чувствую, что она разорвет со мной контакт, чтобы начать новую жизнь. И не могу ее винить. На ее месте я бы поступила так же.

Лучшего друга, как Энстон, у меня тоже больше нет. Мои мама, бабушка и дедушка умерли… нет, их убили несколько лет назад, незадолго до того, как я захотела навестить их, сбежав от Гавриила.

У меня нет ни родственников, ни друзей. У меня сейчас вообще никого нет…

– Желаю удачи в вашем деле, – отвечаю я Квесту со слабой улыбкой. – Напишите мне, когда приедете к Демону, и дайте знать, успешно ли прошла миссия.

– Обязательно сообщим. – Квест ничего не уточняет, делает шаг к кровати и сжимает мою руку, после чего поднимает со стула рядом с собой завернутый цветок и разворачивает его. – А это я принес тебе.

Из-под бумаги появляется нежно-фиолетовая роза. Я с улыбкой принимаю ее из его рук.

– Она прекрасна, Квест. Спасибо.

Лекстон смеется:

– Только не говори, что ты тоже подготовился, на случай если заключение окажется другим. Кстати, у меня тоже кое-что для тебя есть. Кое-что более практичное, чем роза. – Лекстон достает черный бумажный пакет, который ставит на мою прикроватную тумбочку. – Не распаковывай, пока мы не уйдем, ясно?

Я скептически смотрю на пакет.

– Чтобы лежащая внутри бомба не разнесла на куски и твою задницу?

Покрутив головой слева направо, Лекс разминает шею.

– Ты не просто мыслишь как дюкатская цыпочка, ты она и есть. Пусть это будет сюрприз, тебе понравится.

Вообще-то Лекстон недостаточно давно меня знает, чтобы судить о том, что мне нравится.

Когда они оба уходят, я несколько минут смотрю в потолок. Предчувствие подсказывает, что никому из них на самом деле точно не известно, где находится Демон. Они подозревают, что он в Шотландии, но, очевидно, не уверены на сто процентов. Значит, Демон перемещается вне радара Квеста. А почему?

Я уже знаю ответ. Чтобы поставить точку в отношениях со мной.

А что, если у него получится? Что, если он действительно больше не испытывает ко мне никаких чувств? Тогда… не поможет даже результат анализа. И ложь Адриана навсегда отравит связь между мной и Демоном.

Раскрыв пакет Лекстона, я обнаруживаю внутри черную коробку, которую затем достаю. Осторожно отодвигаю крышку и прищуриваю один глаз. Бомбы внутри нет, зато есть «Зиг-Зауэр».

Он подарил мне пистолет?

К крышке коробки приклеено послание, написанное белыми буквами на черной бумаге.

«Скоро я покажу тебе, как обращаться с таким калибром.: D

Лекс».

Я провожу кончиками пальцев по прохладному металлу оружия. Столько раз на меня направляли пистолет. Столько раз я жалела, что до сих пор сама не научилась им пользоваться. И вот Лекс дарит мне его?

Не в силах удержаться от улыбки, я благоговейно поднимаю его из коробки и беру в руку. Уже предвкушаю момент, когда Лекс лично научит меня применять его для самозащиты в критических ситуациях. Чтобы стрелять, а не стоять с дрожащими руками перед противником, который без особых усилий отнимет у меня оружие, как сделал Тимур пару недель назад или за несколько лет до этого Гавриил.

Легкий ветерок слегка раздувает темные шторы, и я понимаю, что дверь в палату приоткрыта.

Уже полдень, но я до сих пор не вставала с кровати, разве что сходила в туалет. Мне нужно постараться побыстрее встать на ноги. Приложить усилия, чтобы выздороветь и вернуться в прежнюю форму.

Пока что прогулки по серому коридору, устланному черным блестящим линолеумом и освещенному светодиодными лентами на потолке, доводили меня максимум до кладовки, расположенной через три двери от моей. Я ни разу не добиралась до лестницы или лифта, чтобы осмотреть остальную часть больницы, которая определенно обставлена иначе, чем та, в которой я очнулась много лет назад после побега в Испании.

Испанская больница была такой, какой все привыкли видеть больницы: светлые стены, сине-серый линолеум, все совершенно казенное, холодное и как будто вне времени. Сугубо для практического использования.

Здесь же есть большой телевизор с плоским экраном, больничная кровать и оборудование, измеряющее мои жизненные показатели. А еще – темно-синяя зона отдыха перед окном. Королевские синие кресла больше соответствуют роскошному гостиничному номеру, чем клинике. Даже в ванной комнате нет типичной стандартной плитки и тесного душа, в котором сложно повернуться, не наткнувшись на полочки с шампунем и гелем для душа или на смеситель.

Эта ванная гораздо роскошнее: антрацитово-серая мраморная плитка, стеклянная душевая кабина и широкий умывальник. Причем места достаточно, чтобы ни во что не врезаться и в то же время чувствовать себя комфортно.

Закрыв крышку коробки, я берусь за ручку на боку кровати и сажусь, а потом дышу, борясь с ощущением сдавливания в груди. Кажется, будто меня переехали грузовиком, собрали и снова залатали.

Я медленно сползаю на край постели, по очереди спускаю ноги с кровати и хватаюсь за стойку капельницы, которая стала моей постоянной спутницей.

Сегодня я хочу добраться до лифта. Я должна.

Как только мне удается встать на дрожащие ноги, по конечностям тут же разливается слабость. Тем не менее я не сдаюсь, неглубоко дышу и смотрю на дверь, которую тихонько толкает сквозняк, то открывая, то закрывая.

Клак-клак. Клак-клак.

– Все, давай. Шевелись, – мотивирую себя я, после чего, перекатывая по полу стойку капельницы, делаю один шаг за другим. На мне серый, но удобный больничный халат. Приятная мягкая ткань прилегает к телу – она не такая жесткая и колючая, как хлопковые халаты в Испании.

Босиком я дохожу до двери и устраиваю первую передышку. Сердце колотится так громко, что я боюсь, как бы не порвался какой-нибудь шов или зажим, из-за чего я в любой момент упаду и умру от внутреннего кровотечения. Что, разумеется, полная чушь. С момента операций прошло уже три месяца. Мне просто нужно восстановить физическую форму. Вот почему так быстро бьется сердце.

Я уверенно дергаю ручку, распахиваю дверь и выхожу в коридор.

Путь до конца коридора к лифту, на который другим людям требуется меньше десяти секунд, у меня занимает, кажется, минут пять. Оставляя позади темные двери по обеим сторонам коридора, до лифта я добираюсь совершенно обессиленной. С удовольствием сделала бы получасовой перерыв, прежде чем идти дальше.

Перед лифтом коридор раздваивается налево и направо. Без понятия, куда именно он ведет. Может быть, в отделение для ухода за пожилыми людьми или в другие палаты. Во всяком случае, на этаже чертовски тихо. Слишком тихо для больницы, где в коридорах обычно снуют пациенты, возят тележки с едой или ждут посетители, желающие увидеть своих родственников.

Запыхавшись, я нажимаю кнопку со стрелкой возле лифта. Менее чем через тридцать секунд двери раздвигаются. За ними открывается кабина, отделанная черным мрамором, зеркалами в золотой оправе и поручнями. Даже пол выложен роскошной плиткой, орнамент которой образует буквы «ДК».

Но… Я тяжело сглатываю, а затем вхожу в лифт вместе со своей подставкой для капельницы. На мгновение меня выбивает из колеи бесчисленное количество цифр. Здесь больше семидесяти семи этажей. Когда я поднимаю взгляд на дисплей, то вижу число шестьдесят шесть. То есть я сейчас на шестьдесят шестом этаже?

До сих пор мне не удавалось выглянуть в окно: каждый раз мешали внешние электрические жалюзи.

В груди постепенно распространяется неприятное чувство, и причина его появления отнюдь не в ослабленном сердце.

Я с сомнением бросаю взгляд на камеру в лифте, прежде чем нажать кнопку с номером один. Двери закрываются, и лифт с убийственной скоростью устремляется вниз. И попав в холл здания, я понимаю, что мои подозрения оправдались. Как только двери раздвигаются, перед глазами все начинает кружиться. Такое ощущение, будто меня занесло в какой-то голливудский фильм.

Не может быть.

Я прирастаю к полу лифта, уставившись на людей в фойе. Слева от меня расположена стойка из черного камня, за которой стоят не менее шести человек в костюмах, за ней – золотая эмблема с теми же инициалами, что и в лифте. «ДК».

Мой взгляд блуждает по колоннам из черно-красного мрамора, которые поддерживают потолок огромного холла приемной. Прямо передо мной – широкое окно от пола до потолка, стеклянный фасад с несколькими вращающимися электрическими дверями; справа от меня – полукруглая барная стойка с несколькими диванчиками, расставленными вдоль окна. За стеклом, как и в самом шикарном зале, толпятся люди. Одна парочка выкатывает из другого лифта два чемодана и направляется к выходу. Коридорный толкает в мою сторону тележку с чемоданами, при этом смеясь и болтая по-английски с двумя женщинами. Повсюду в холле царит оживление. По загруженной дороге перед окном ездят машины, ходят прохожие с зонтиками.

Я явно нахожусь не в больнице.

Открыв рот, я цепляюсь за стойку для капельницы, как вдруг двое мужчин в костюмах ловят мой взгляд и шагают в мою сторону. Они сразу же напоминают мне телохранителей Гавриила, поэтому я мгновенно делаю два шага в глубь лифта и жму на первую попавшуюся цифру.

– Мисс Касадо, подождите!

Нет!

В панике снова давлю на ту же кнопку, а потом и на другие, что не укрывается от окружающих, и только теперь они обращают на меня внимание.

Ровно в тот момент, когда двери кабины лифта закрываются и я вздыхаю с облегчением, переваривая только что увиденное, между створками проскальзывает черная рука, и они незамедлительно разъезжаются в стороны.

Когда двери снова раскрываются, передо мной вырастает мужчина в мотоциклетном шлеме, черной толстовке и узких облегающих брюках. Он заходит ко мне в лифт, хватает меня за плечи и толкает к зеркальной стене.

– Кэмерон.

– О черт. Как ты догадалась, что я не Демон?

– Ты пахнешь не как Демон, – отвечаю я и вздыхаю с облегчением, когда двери лифта смыкаются у него за спиной.

Он снимает шлем, ерошит свои песочные волосы и широко ухмыляется, глядя на меня.

– Меня выдал запах? – спрашивает он, нахмурившись, и сует шлем под мышку.

Я одариваю его дразнящей улыбкой:

– Ага.

– Блин, в следующий раз проберусь в комнату Уайлдера и украду его парфюм.

– И это тоже не поможет.

Он нажимает на кнопку с числом семьдесят пять, расположенную рядом со мной.

– Ага… а почему нет?

– Потому что Демон никогда не стал бы толкать меня просто за плечи. – Я дерзко приподнимаю правую бровь.

– А как?

Я тянусь к его руке и кладу ее себе на шею.

– Он бы держал меня вот так.

Кэмерон фыркает, после чего встает рядом и пристально смотрит на меня.

– Вы оба помешанные.

Да, так и есть.

– Где сейчас Демон?

– Он… – Кэм шумно втягивает воздух ртом, прежде чем потрепать меня по волосам. – Занят. Как обычно.

– Где он?

– Не могу сказать, иначе он убьет меня, или еще что похуже. – Парень наклоняется к моему левому уху: – Больше не подпустит меня к тебе. – Его теплое дыхание ласкает мое ухо. – А ведь пару месяцев назад мы так хорошо начали узнавать друг друга.

Я со смехом отталкиваю его от себя.

– Так ты моя нянька? Довольно настырная.

– Да, я буду присматривать за тобой, пока его нет.

Ага, Демона нет, то есть он не в здании.

Стоит Кэмерону увидеть мою ухмылку, и я понимаю, что он заметил свою ошибку.

– Где он? – повторяю я свой вопрос. – Мне нужно сказать ему кое-что важное.

– Я знаю. Поверь мне, он и так давно в курсе.

Это просто не укладывается у меня в голове. Что?

– Он уже в курсе чего?

Лифт с головокружительной скоростью поднимается на семьдесят пятый этаж, после чего двери открываются в черном коридоре с приглушенным настенным освещением и золотистыми светодиодными лентами на потолке. В стильных золотистых кадках стоят большие лиственные растения.

– Что вы не родственники, конечно же. Уайлдер знает все, помнишь?

Он же не серьезно?

– Но… я… я думала…

Кэмерон выходит из лифта, подбрасывает шлем вверх и снова ловит его.

– А что, ты думала, что он отдаст свою жизнь на волю судьбы? Нет. В таком случае ты плохо его знаешь. Он долго не хотел сдавать анализ, пока ты еще лежала в коме. Но как только очнулась, он устроил проверку и тебе, и себе.

Вот же коварный ублюдок. Не предупредив об этом меня? Должно быть, его очень позабавит, что я тоже обратилась в лабораторию.

Я сжимаю правую руку с катетером на запястье в кулак, что оказывается не лучшей идеей, так как игла тут же дает о себе знать.

– Ты злишься, – замечает Кэмерон.

– Конечно, я злюсь. Он всегда делает то, что хочет, не спрашивая меня. Даже не хочу знать, что у него сейчас опять на уме. Планирует ли он нашу свадьбу или похитит меня завтра и увезет в другую страну. Он помешанный. Всегда таким был.

Кэмерон наклоняет голову и громко смеется.

– Уайлдер всегда был непредсказуем. И я думаю, – он легонько постукивает меня пальцем по груди, – именно это тебе в нем и нравится. Его тайные планы, игры, уловки. Эта непостижимость. Ты очень похожа на него. Так что не жалуйся. В конце концов, ты сама нас провела и вылезла из окна туалета, как обезьянка. Наверное, мне стоит звать тебя не малышкой, а обезьянкой. Подожди минутку, обезьянка, сейчас мы отправимся на экскурсию по отелю «Дюката».

Кэмерон ненадолго оставляет меня одну перед лифтом, двери которого уже снова закрылись, а сам бежит в другой конец коридора и исчезает за следующим углом.

Отлично, и что он на этот раз задумал?

Однако где-то через минуту он возвращается с инвалидной коляской, которую с безумным видом толкает по коридору перед собой.

– Так точно будет удобнее передвигаться.

Прежде чем я успеваю возразить, Кэмерон хватает меня за талию и сажает в инвалидное кресло.

– Как я справляюсь с ролью няньки?

– Пока что… довольно сносно, – вру я, вцепившись в ручки кресла.

Кэмерон снимает пакеты с капельницами, прикрепляет их к инвалидному креслу и оставляет стойку в стороне, начиная свою экскурсию.

– Сносно, – ворчит он. – Подожди, пока я тебе все покажу. Ты устанешь удивляться, когда увидишь царство, которым правит твой Демон.

И он начинает тур.

– Отель действительно принадлежит Демону?

– Да, как и три других.

Три других?

Должна признать, хотя я пока видела изнутри только часть отеля, это здание меня очень впечатлило. Демон действительно умен, раз отмывает деньги через отель.

Кэмерон посвящает меня практически во все подробности, рассказывая об истории отеля, строительство которого завершилось всего два года назад. А еще о том, что Демон планирует найти своих сестер в Сибири, потому что завладел секретными документами Гавриила, «черной книгой».

Почему Демон никогда не объяснял мне, что на самом деле искал в поместье Гавриила? Значит, по этой причине он не освободил меня из поместья Гавриила сразу – искал секретную «черную книгу». Книгу, в которой Гавриил скрупулезно прописывал все сделки с именами, датами и ценами продаж.

– И где сейчас Демон? – спрашиваю я Кэмерона, который пытается не встречаться со мной взглядом, когда я запрокидываю голову, по-прежнему сидя в кресле на колесиках.

– Не здесь.

– Кэм!

– О’кей, он направляется в Сибирь. А сначала сделает крюк к своему старому дому.

Зачем?

– Ладно, ты же не расскажешь мне, почему он уехал к себе на родину? – Я его знаю, он уже рассказал мне больше, чем разрешил Демон.

– Нет, если хочу сохранить обе руки.

Я весело фыркаю. Ничего страшного, сама все выясню.

У меня вырывается вздох. Ведь я понимаю, что никогда не смогу контролировать этого парня. Но Кэмерон прав, именно это мне и нравится в Демоне. Его загадочная натура, многоликость и непрекращающееся стремление бороться за тех, кто ему дорог. Например, за своих сестер и меня.

– Так он действительно нашел Иден и Саммер? – предпринимаю следующую попытку я.

Кэмерон хмыкает, но не может сдержать широкую улыбку.

– Да, нашел. С помощью «черной книги». А фактически благодаря тебе, так как ты привела его к Гавриилу.

Благодаря мне? Я молюсь, чтобы он отыскал своих сестер, чтобы они были живы. Хотя сам он ничего мне о них не рассказывал, от Квеста мне известно, что он ищет их не один год, с тех пор как их похитили несколько лет назад. Но если кто и в состоянии их найти, так это Демон.

А до этого Демон должен узнать, что мы не родственники. Чуть позже я позвоню ему, и не успокоюсь, пока он не перестанет меня сбрасывать и не будет вынужден со мной поговорить. Хотя я уверена, что Лекстон все равно не удержал язык за зубами и уже сообщил Демону результаты анализов.