Каковы особенности фигуры матери?

Грандиозность, тотальность: создается впечатление, что «всё о маме, и мама – это всё».

Почему фигура матери воспринимается настолько грандиозно?

Это архетипический образ. Та сила и тотальность, с которой мы переживаем свою зависимость от мамы в раннем возрасте, остается с нами всегда. У нас в голове много идей из бессознательного, социальных представлений, культуры, но реальная мама никогда такой не будет.

Несоответствие грандиозности приводит к глубинному разочарованию. Мы продолжаем ждать слишком многого от любых отношений. Фантазируем, что находимся во власти другого, должны принадлежать ему, а он за это станет отвечать за нашу жизнь, спасет нас от всех невзгод и удовлетворит любые потребности. И каждый раз отчаиваемся, не обнаруживая ожидаемого. Крайне сложно стать настолько взрослым, чтобы фигура матери внутри психики не заслоняла собой полнеба и не диктовала условия жизни.

Амбивалентность: идеализация (образ прекрасной матери) и демонизация (ужасная, убивающая, поглощающая мать). Мать предстает то прекрасной – «белой» (я сыт, мне тепло, мне комфортно), то демоничной – «черной» (мне плохо, я голоден, я замерз).

Заметна тотальность всех переживаний ребенка рядом с мамой. Мама воспринимается как часть себя. При сепарации двойственность уходит, образы объединяются в один.

В результате одна из частей материнского образа вытесняется: «ужасная» переносится на партнеров или пугает в себе, а вытеснение «прекрасной» лишает ресурса, заставляет искать ее черты в идеализированном партнере. Либо возникает конфликт этих частей, ведущий к амбивалентному отношению к женщине у мужчин и к материнству у женщин. У тех и других актуализируются детские травмы отношений с собственной матерью при построении близости или освоении родительской роли и т. д. Эти проекции препятствуют полноценному контакту с партнером: мы видим ее или его через призму материнской фигуры – либо желанной, либо устрашающей.

Высокая эмоциональная заряженность. Мама = жизнь, а теневая сторона материнской фигуры – смерть, поэтому работа с материнской фигурой так сложна и заряжена. Чем меньше ребенок, тем труднее ему контейнировать (выдерживать, справляться) агрессию матери, разлуку с ней или ее дисфункциональность, которая в крайнем проявлении равна смерти, посланию «не живи».

Если функции материнской фигуры достаточно насыщают ребенка и в раннем возрасте (до трех лет) не происходит травматических фрустраций, то у него появляется возможность выдерживать тяжелый опыт и двигаться к самостоятельности. Если у ребенка достаточно ресурса, чтобы справиться с фрустрацией, встреча с «плохой матерью» – это часть естественной сепарации[5].

Истоки этих особенностей (грандиозности, тотальности, амбивалентности, всемогущества и т. д.) образа матери – в особенностях детского восприятия.

• Для младенца мама – это действительно весь его мир; вся его жизнь – в контакте с ней; отсутствие, отвержение воспринимается как угроза жизни физической и психологической. Поэтому для младенца отношения с мамой всегда крайне заряжены.

• Маленький ребенок не способен воспринимать и переживать амбивалентные чувства: у него мама здесь и сейчас либо самая лучшая, либо тотально плохая (отвергающая); так происходит расщепление образа матери на прекрасную и ужасную. При этом инфантильном расщеплении уже взрослый клиент видит либо одну часть, либо другую, не воспринимая и даже весьма гневно отрицая то, что противоречит этому устоявшемуся образу. Отсюда возникает сопротивление при работе с ранними травмами отношений с мамой: отрицается большая часть реальности, либо болезненная, либо ресурсная (см. выше).

• Младенец интроецирует («впитывает», присваивает) образ матери целиком, со всеми ее теневыми и травмированными аспектами. Интроецированный образ «плохой матери» может быть крайне деструктивным (убивающим), если у самой мамы была сильная травмированная часть. Поскольку этот аспект материнства часто вытесняется, в связи с культурными, социальными, усвоенными клиентом особенностями отношения к матери его бывает крайне трудно осознать и проявить. А сделать это так или иначе необходимо для разотождествления с ним и дальнейшей проработки в терапии[6].

Каждый из нас интроецирует материнскую фигуру. Как правило, она искажена, расщеплена, фрагментарна. Мы не можем сформировать постоянный объект в тех случаях, когда происходит:

1. Лишение близости. Имеющегося контакта недостаточно для построения отражения. Например, смертность младенцев при отсутствии телесного и речевого контакта достигает 90%.

2. Ранняя фрустрация слияния. Ребенок сталкивается со своей отделенностью раньше, чем успевает сформировать устойчивое отражение матери. Например, госпитальный синдром у детей, когда изолированный от матери ребенок после этапов протеста и истощения адаптируется. Его развитие замедляется, активность снижена, он проявляет отстраненность и защитные механизмы вытеснения и подавления.

3. Фрустрация удовлетворения потребностей: нарушение кормления, недостаток эмоционального и телесного контакта, отсутствие адекватного отражения и контейнирования. Либо когда одна из потребностей гипертрофированно эксплуатируется для замещения других. Это пищевые и сексуальные аддикции, другие расстройства влечений во взрослом возрасте, нарушения активности (гипер- или гипо-), сна и т. д. Отсутствие опыта устойчивой близости вызывает переживание беспомощности и бессилия: я не могу повлиять на мир (мать). Или гипервозбуждение для достижения связи с невовлеченной матерью (аффективные расстройства).

4. Мать неадекватно реагирует на агрессивное поведение ребенка. Если мать разрывает контакт в ответ на агрессивные импульсы младенца, он интроецирует либо наказующую, либо чрезмерно хрупкую материнскую фигуру. Тогда его агрессивные импульсы разворачиваются вовнутрь, вызывая прокрастинацию и депрессию, если терпит и не реагирует в позиции жертвы.

5. Сдерживание и вытеснение матерью чувств приводит к расщеплению для ребенка «объективной» маминой реальности и «субъективной» своей, где своя реальность ставится под сомнение и заставляет переживать стыд и собственную неадекватность.

6. Фрустрация потребности в отделении. Если мать испытывает высокую сепарационную тревогу и не позволяет ребенку расширять границы возможного, она удерживает его в слиянии. Это порождает отсутствие исследовательского интереса, социальную тревогу и выученную беспомощность.

7. Фрустрация возврата в слияние в цикле взаимодействия с матерью. Когда ребенок, столкнувшись с фрустрацией, не имеет возможности опереться на близкий контакт с матерью, ему сложно понять свои возможности и ограничения и сформировать принцип реальности. Также это затрудняет способность просить и получать помощь.

➧Упражнение «Такая разная мама»

Представьте фигуру своей мамы. В каком ее возрасте и в какой ситуации вы ее увидели? Что она делает?

А теперь представьте маму, когда вас нет рядом. Например, на работе. Что в ней меняется, какие ее стороны становятся заметнее?

В завершение пофантазируйте, как может выглядеть мама, которую вы не знаете? Какой она была до вашего рождения? А в ее детстве? В отношениях с друзьями или любимыми? Что ценного вы смогли разглядеть с неожиданной стороны?