– Далв, – начал мангуст, – не ожидал такого, честно говорю, не ожидал. Когда вышли все сроки вашего возвращения, я решил сформировать поисковую команду. Конечно, шансов найти ваши тела было немного, но они были. Неделю как поисковики ушли в рейд, а теперь придется их отзывать, и все из-за тебя.

– Я тоже рад тебя видеть, – ухмыльнулся я.

– Ладно, я побежал к прекрасной пленнице, а у меня есть для тебя подарок, – улыбнулся мангуст.

– Амулет дальней связи ты мне все-таки оставляешь? – обрадовался я.

– Да забирай ты его, – махнул рукой мангуст. – Надоел уже своим попрошайничеством. Я имел в виду другое. Держи.

Мангуст сунул мне в руки шкатулку.

– А что там? – спросил я.

– Понятия не имею, – ответил мангуст. – Открыть можешь только ты. Раз в несколько дней ко мне приезжали люди и интересовались тобой. Вернулся ты из погони или нет? Интересовались сроками и всем остальным. Когда время вышло, а вы все еще не появились, одна известная тебе особа лично примчалась ко мне и узнала о формировании поисковой группы, то она оставила мне это. Все, я пошел.

Мангуст выскочил за дверь, а я уставился на шкатулку. Эла, вернее, Алиана, ну почему ты так себя ведешь? Мне и так плохо, а теперь и вот это. Открыть или не открыть? Вот в чем вопрос.

– А как ты думаешь?

Согласен. Я прижал палец к шкатулке. Отблеск силы жизни – и она распахнулась. Алиана в своем репертуаре. Сначала наложила на меня поводок чувств, который позволял ей ощущать все мои эмоции. Хорошо, что он не передает мыслей, а то бы шутка с бхутом не получилась. Алиана чувствовала тогда мой страх и сожаление о том, что я должен сделать. Теперь я узнаю, что она сделала слепок с моей ауры втайне от меня. И ведь не выпорешь девчонку. Я достал из шкатулки свиток и развернул его. Что там мне пишут?

Ветер, я не верю, что ты мертв. Ты не можешь умереть и оставить меня одну. Я не верю, но очень этого боюсь. Я боюсь, что ты можешь умереть тогда, когда вновь будешь шутить. Если это случится, если ты однажды погибнешь, то я не хочу, чтобы ты узнал, находясь там, о том, что я сделала. Я лучше сама признаюсь тебе. Я поступила низко, я оскорбила тебя. Если бы время можно было вернуть назад, я бы никогда, слышишь, никогда бы этого не сделала. Прости меня. Алиана, герцогиня эл Чанор, твоя жена.

Письмо вспыхнуло у меня в руках и рассыпалось пеплом.

Алиана – моя жена.

…А, вот и женушка, ну иди ко мне, дорогая, сейчас наш брак станет законным и действительным. Приготовилась… Тонкий халат и маска…

Я ее ненавижу.

Эла – моя жена.

Я погладил ее русые волосы. Забытое чувство начало резать грудь.

Я ее люблю.

Она играла со мной. Она испугалась, когда узнала, кто я.

…Зато я узнала, что один мой знакомый является не просто охотником, это узнали все после поединка и вашей попойки в доме графа. Но что вы мастер гильдии охотников, я не предполагала…

Она унизила меня. Она решила понять, что я собой представляю. Что я могу выкинуть в следующий раз и опасен ли я для нее.

…Барон, вы удивительно навязчивы. Сначала приставали ко мне на празднике. Потом отправились за мной в Бренн…

Как это вообще возможно?! Я ведь проверил ее!

…Так, никакой личины на девчонке нет. Есть своя плоть, завязанная каналами с магией. Очень слабыми каналами. И так по всему телу…

Как такое возможно?!

Она смеялась надо мной.

– Успокойся! Ты начинаешь сходить с ума!

Сам успокойся!

Что она чувствует? Тоска, сожаление о том, что сделано или предстоит сделать. Ключевое слово – предстоит.

Я – баран. Я ошибся. Королевский дом Мелора играл с рейнджером Далвом честно. Никакой моей ликвидации после завершения миссии не планировалось. Вернее, король Торин Второй играл честно, а вот она…

…Герцогиня, я говорил вам, что вы – стерва. Не заставляйте меня говорить, что вы – сука. Пожалуйста…

– Все было у тебя перед глазами, а ты ошибся. Ложные выводы из верных фактов.

Ошибся в который раз. Может, хватит ошибаться? Пора вспомнить, кем я был! Пора вспомнить, что мои друзья называли меня Умник.

– Давно пора.

Прощай, «Я», я буду скучать по тебе.

– Прощай, кретин. Я – это ты, а ты – это я.

А будь на моем месте обычный барон, со всеми своими представлениями о чести и прочем?

…По окончании этого срока мы вывезем вас из страны и поместим в тюрьму для мятежников…

Алиана, ты тоже ошиблась.

Я скользнул внутрь своего сознания. Шар, непроницаемый шар эмоций и чувств. Я стал погружаться в него, я стал заново переживать то, что так упорно хотел забыть.

– Влад, тут такое дело…

И чего этому придурку надо? Я же сказал, что ухожу. Все данные у него есть. Заключай контракт, и все. Какие проблемы?

– Игорь, – начал я, – что тебе еще нужно? Все расклады у тебя есть.

– Я хотел бы, чтобы ты проверил все еще раз. Влад, пойми, это первая моя сделка на таком уровне. Я…

– Не твоя сделка, – перебил я его, – твое дело – подписать договор о намерениях. Твое дело – осветить все темные углы. Саму сделку будет заключать Евгений Федорович.

– Я неправильно выразился, – повинился лопоухий, – но если что-то будет не так, то я никогда больше не смогу выйти на этот уровень. Влад, пожалуйста. Это не займет много времени.

Блин! И что делать. Игорь смотрит на меня своими телячьими глазами. Да понимаю я все. Понимаю! Это называется простым словом: собственная накрутка. Я уйду, и этот придурок через полчаса вообще впадет в панику и начнет сомневаться в запятых. Черт с ним. У него отличная семья. Хорошая жена и пара детишек. Игорь прав: если будут шероховатости, то Женя больше никогда его не подпустит к таким проектам. А мандраж – так опыта нет никакого. Несколько сделок, и Игорь сам будет потом смеяться над собой. Я достал телефон.

– Лика, – сказал я через несколько секунд, – я немного задержусь на работе.

– Влад, – возмущенный голос жены вонзился мне в ухо, – ты ведь обещал сегодня быть к семи. Пойми, это очень важно!

– Что может быть важного, – засмеялся я, – в обычный вечер в обычную рабочую неделю?

– Ты дурак! – крикнула жена и повесила трубку.

Странно, последнее время я не понимаю ее поведения. Уже неделю как она стала какой-то дерганой. Позвонила сегодня мне с утра и сказала, чтобы я был дома к семи. Я и хотел это сделать. Задерживаюсь, так бывает. Не в первый и не в последний раз. Ладно, освобожусь, заеду в ювелирку и опять помирюсь с Ликой.

– Пойдем, кровопийца, – сказал я обрадованному лопоухому.

Наконец дверь открылась, и из палаты вышел врач.

– Что с ней? – подскочил я к нему.

– Ничего страшного, – едва улыбнулся он. – Сильная ссадина на голове, легкое сотрясение мозга. Полежит у нас некоторое время, а потом можете ее забирать. Навестить ее можно будет завтра с утра. Сейчас она спит.

С моих плеч рухнула гора. Того, что я пережил за последние полчаса, и врагу не пожелаешь. Как меня испугал этот звонок! Ребята из батальона ППС – молодцы, но так пугать нельзя. Мол, мы едем по улице, никого не трогаем, даже регистрацию не проверяем, и увидели, как напали на вашу жену. Выскочили и задержали двоих наркоманов. На дозу им не хватало, вот и решили у вашей супруги сумочку вырвать. Она не отпускала, и они ее ударили тяжелым тупым предметом по голове. Как мы узнали, что она ваша жена? Так она сама сказала и номер набрала на своем телефоне, прежде чем потерять сознание. Нет, она жива, только кровь сильно идет. Вызвали «скорую», и сейчас она подъедет. Блин! Молодцы, проставляюсь по полной программе. Завалю коньяком и морду набью. Так, а что врач так мнется?

– Что-то еще? – спросил я.

– Вы знали, – начал врач, – что ваша жена была беременна?

– Что?! – я схватил его за грудки.

Федя, который врач, налил мне сотку спирта и подвинул тарелку с колбасой. Стакан с водой уже был у меня в левой руке.

– Влад, – опять стал он меня успокаивать, – срок был небольшой. Твоей жене ничего не грозит. Она просто неудачно упала. Вы молодые и еще заведете себе кучу детей.

Ты душевный парень, но баран, а я – баран в квадрате. Теперь мне все ясно. Стало ясно только тогда, когда стало поздно что-то изменить. Теперь понятно поведение Лики, а дома меня наверняка ждет праздничный стол. Вернее, ждал. Никакого праздника не будет. Лика нервничала, а тут я еще все ухудшил. Она хотела меня обрадовать, а я – скотина бесчувственная, тормоз ручной. За своей работой почти ничего не видел. Как итог, она решила прогуляться. Лика всегда, когда психует, идет гулять. Меня рядом с ней не было. Я порву этих уродов. Вернее, есть кому это сделать.

Я смотрел на бледное и любимое лицо. Я смотрел на Лику.

– Как ты? – спросил я.

– Нормально, – бесцветным голосом ответила она. – Нормально, когда тебя не вижу.

– Что ты такое говоришь! – тихо произнес я.

– Тебя не было рядом со мной. Тебя не было! – крикнула Лика. – Для тебя всегда была работа на первом месте! Работа, а не я!

– Ты ошибаешься, ты не пра…

– Уходи! – крикнула Лика и забилась в рыданиях.

Медицинская сестра вытолкала меня из палаты. В голове царила пустота. Все тело представляло собой комок ваты.

– Не переживайте вы так, – улыбнулась мне сестра, – Со временем все наладится, а теперь ей нужен покой.

– Владислав, вы поймите, те, кто напал на вашу жену, сидят в КПЗ. Это их не первый подвиг, и они получат свое. Сейчас не начало девяностых годов, и убивать за произошедшее – это несерьезно. Мы – солидная компания, а не бандиты. Я лично поговорю с судьей, и люди, напавшие на вашу жену, получат максимальный срок. Что вы на это скажете?

Что скажу? Ты, хмырь болотный, ты прекрасно знаешь, что Лика потеряла ребенка. Мы потеряли ребенка. А что ты мне тут разводишь, козел? Эх, Олег Александрович, зря вы ушли по состоянию здоровья. Зря этот хмырь был вашим заместителем. Это его потолок, не больше, а сейчас он начинает пыжиться, пытается показать мне, кто в доме хозяин. Совсем крыша поехала от осознания собственной важности. Ты – падаль, никто. Ты обычный наем, а я один из тех, кто продвигает нашу контору. Ладно, обойдусь без тебя.

– Дмитрий Сергеевич, – начал я, – вы правы, я действительно погорячился. Стресс, сами понимаете. Конечно, поговорите с судьей, и забудем про это дело. Я вам очень благодарен.

Где тут у нас телефон-автомат? Вот он. Я набрал номер, который знали всего несколько человек. Гудки, одни гудки. Понятно, что Толян сейчас с недоумением смотрит на свою мобилу для друзей и старшего командного состава своей организации. Этот телефон знают только те, кто имеет право звонить Толяну в любое время дня и ночи…

– Слушаю, – раздался в трубке знакомый голос.

– Привет, Толян, – весело сказал я. – Как поживаешь?

– Влад, – зарычал друг в трубку, – ты совсем сошел с ума?! У меня только пять часов утра. Я только лег…

– Ну и что? – прервал я словоизвержение. – А я вот не сплю. Я вспоминаю, как мы с тобой пили и гуляли. Как веселились на природе. А помнишь, как ты обижался, когда я не взял тебя с собой в одну поездку на одно озеро?

– Какое озеро? – не понял Толян.

Да, спросонья мозги не работают ни у кого.

– Обычное озеро, – продолжил я. – Ты так на меня тогда обиделся, что два раза отрихтовал мою физиономию. Вот я тебя и приглашаю на поездку по памятным местам.

Молчание.

– Я вылетаю первым же рейсом, Умник, – рассмеялся Толян, – и друзей с собой возьму. Какая компания всего из двух человек?

– Договорились, – повесил я трубку.

Умник, я хмыкнул: так Толян и Герыч стали меня называть после того, как Танюха была отомщена.

– Герыч, сходи и посмотри на нее, лады? – сказал я. – Потом вернешься, расскажешь мне, и я пойду к ней.

– Сделаю, Влад, – усмехнулся он.

Герыч вышел из машины и через несколько шагов вошел в дверь. Блин. Никогда бы не подумал, что буду бояться увидеть собственную жену. Бояться увидеть ту, которую люблю. Дожил. Что делать? Я закурил сигарету. В последнее время я стал шмалить по пачке в день. То, что раньше было для меня баловством, стало необходимостью. Я включил радио. Что тут у нас? Попса, попса, еще одна попса. О, «Пинк Флойд», моя любимая композиция. Можно предаться своеобразной медитации. Я лениво пускал дым в окно и пытался наслаждаться музыкой. Вот и Герыч. Так, что-то он быстро. Сорвалось? Лика его послала?

– Ее выписали, – сказал мне Герыч, садясь в машину.

– Как выписали? – не понял я. – Ей еще лежать несколько дней! Кто ее забрал?

– Твоя теща.

Я набрал номер. Гудки продолжались недолго.

– Алло, – произнес уверенный голос.

– Добрый вечер, Елизавета Федоровна, позовите, пожалуйста, Лику к телефону.

– А если она не хочет с тобой разговаривать? – ответила мне теща.

– Тогда пусть сама скажет мне об этом, – сказал я.

– Лика, – крикнула моя почти вторая головная боль в глубь квартиры, – твой бывший звонит.

Вот… теща. Легкие шаги, и я вновь услышал ее голос:

– Чего тебе надо, Влад? – спросила меня она.

– Тебя, – ответил я.

– А ты мне не нужен. Не пытайся увидеться со мной. Не звони мне.

Лика положила трубку.

Звонок в дверь прервал мои размышления о том, что мне делать в пустой квартире. Кого там нелегкая принесла? Я открыл дверь.

– Привет, Влад, – Прелестное создание вошло в квартиру. – Помоги мне снять плащ.

– И тебе не болеть, Ирина, – сказал я, снимая с ее точеных плеч изделие итальянских кутюрье.

– Влад, у меня машина заглохла внизу, не посмотришь? – прощебетала фея.

Вот и нашлось занятие на вечер.

– Конечно, – улыбнулся я.

Я спустился во двор. М-да. Как всегда, Ирина припарковала свой драндулет на бордюре. Ключи валяются на переднем сиденье, и водительская дверь открыта. Все как всегда. Когда она поймет, что машина – это средство передвижения, а не способ показать свой достаток? В прошлый раз, когда Лика и Ирина собрались на свой очередной еженедельный девичник в нашей квартире, у подружки жены закончился бензин. В позапрошлый раз Ирина въехала в машину моего соседа. В позапозапрошлый раз у нее… Что за черт? Машина на ходу. Ладно, обрадую Ирину. Так было три месяца назад. Тогда она умудрилась засунуть в замок зажигания другой ключ. Зачем весь инструментарий носить на одном брелоке?

– Ир, – я зашел в квартиру, – все в порядке. Ты где?

– Я здесь, – раздался голос из гостиной.

Несколько секунд – и я составил компанию Ирине.

– А зачем ты накинула плед? – поинтересовался я. – Твое очередное мини-платье совсем не греет?

– Выпьем – скажу, – улыбнулась Ирина.

Понятно, опять начинает играть. Хотя последний год она этим не увлекалась.

– Выпьем, – согласился я. – Только не надо опять флиртовать со мной. Это пройденный этап, который никогда не заканчивался закономерным финалом и никогда не закончится. Подруги жены – это последние девушки на свете, которые мне нужны для развлечения.

– Не буду, – улыбнулась Ирина.

Мартини пошел легко.

– Кстати, а как ты здесь очутилась? – поинтересовался я.

– Я…

– Ириш, – раздался голос, от которого у меня заныло сердце, – ты уже здесь?

Лика! Она вернулась!

– Ой, – громко взвизгнула Ирина. – Влад, прости меня, я совсем забыла!

Ирина скинула плед и оказалась только в одних чулках. Легкие шаги по коридору. Я впал в ступор. Лика зашла в гостиную и окинула взглядом картину маслом. Два бокала, мартини, сок, минералка, голая подружка пытается укутаться в плед, который упал с дивана от взаимных ласк парочки. Любые слова сейчас бесполезны и бессмысленны.

– Развлекайтесь дальше, – холодно улыбнулась Лика. – Не буду вам мешать. В следующий раз я попрошу помочь мне собрать свои вещи маму, а не свою лучшую подругу.

Входная дверь тихо закрылась.

– Зачем ты это сделала? – лениво поинтересовался я.

– Влад, – начала сука, – я хотела, чтобы у тебя не оставалось никаких иллюзий. Ты сам видел, как отреагировала Лика. Она специально меня пригласила, чтобы ты не уговаривал ее остаться. Лика все равно к тебе не вернется, а я могу легко ее заменить. Ты сам мне говорил, что не можешь сказать, кто из нас красивее.

Сука подошла и села мне на колени.

– Говорил, – согласился я. – Только есть одна проблема: я не люблю тебя. Есть и вторая проблема. Я ненавижу тебя.

– У тебя есть минута, – сказал я. – Потом я буду ломать твои кости.

Холод. Холод во мне и вокруг меня. Давно я не испытывал подобных ощущений.

– Ты еще здесь? – поинтересовался я.

Взвизгнув, сука вытащила из-под диванной подушки свое платье и выбежала в коридор. Через десять секунд приглушенных ругательств и шороха одежды хлопнула входная дверь. Я улыбнулся. Остался один вопрос. А что я буду делать сегодня вечером? Мой взгляд все чаще стал останавливаться на дверце бара. Я подошел к нему и потянул ручку на себя. Прелестная картина. Литров сто элитного алкоголя – от шампанского до вискаря. Хотя последний продукт мне не очень нравится. Начну с коньяка.

Холод. Холод во мне и вокруг меня. Я не умею прощать, я не знаю, что это такое. Но я справедлив. Если я смогу понять, почему Алиана так со мной поступила, я забуду ее. Если нет, то… Рано или поздно умирают все. Кто-то умирает раньше, чем ему отмерено Творцом.

– Он пошевелился! Позовите Тихого!

А кто это так кричит? Я открыл глаза. Картина маслом. Несколько рейнджеров, мастеров внутреннего круга, окружили меня. Другие братья кучкуются за их спинами.

– И что здесь происходит? – осведомился я.

– Мы сами хотим это понять, – сказал Гил.

– И поэтому вы готовы атаковать меня? – усмехнулся я.

– Вопрос один, – начал Нике Старый, – а кого мы готовы убить?

– То, что этот недомерок меня не узнал, это понятно, – сказал я. – Гил, а какого хрена ты направил на меня арбалет?

– Далв! – заорал Гил.

Арбалет выпал из его рук, и этот медведь в который раз попытался сломать мне ребра. Сумасшедший дом – вот правильное название резиденции гильдии рейнджеров. Столько буйных, и все на свободе. Дела.

– Далв, – начал Гил, когда вихрь ударов по моим ребрам, спине, плечам – нужное подчеркнуть – стих и все немного успокоились, – а что у тебя с глазами?

– А что с ними? – поинтересовался я.

– Сам посмотри, – уклонился от ответа Добряк.

Интересно. Я подошел к большому зеркалу – мангуст жирует – и посмотрел на себя. М-да. А где мои карие глаза? Те, что я вижу сейчас, видятся двумя замерзшими горными озерами, поверхность которых слегка припорошена снегом.

– Бывает, Гил, – улыбнулся я.