Дима

Прошла неделя, как я потерпел фиаско с Наташей. Разговор по душам. Раскрылся, признался, но Наташа моя была категорична. Наверно действительно разлюбила…

Больше я не звонил, не донимал, не приезжал. А зачем? Бывшая ясно дала понять, что начала новую жизнь и для меня в ней места нет. Когда упомянула, что с Женей все серьезно и отключилась, бокал с виски вместе с телефоном полетели в стену от злости. Ревностью залился. Моя Наташа.

Моя блять Наташа.

С другим…

Я всю неделю ходил в зал, чтоб спустить пар. Боксировал с грушей, а один раз был даже партнерский спарринг. Меня тренер оттаскивал от этого случайного мужика, который попался под руку. Просто я тогда представлял этого петушару Женька со свадьбы Ромы. Да и что говорить, мы работали вместе, и каждый день на работе я держался изо всех сил, чтобы не набить морду этому хрену.

Но даже сделай это, что бы изменилось? Ничего…

Наташа вот точно бы не сказала спасибо. Теперь в ее глазах совсем не я рыцарь на белом коне…

Я пытался всячески унять эти ревностные позывы, хотя очень хотелось приехать к жене, повалить на кровать, подмять под себя и впиться в сладкие губы, а потом на ухо прошептать, что моя и никуда не отпущу…

Но внутренний голос кричал, что я не имею права так поступать, что должен отпустить, ведь Наташа в свое время отпустила. Она страдала, горевала, проливала слезы, а я эгоист думал только о себе, все к мечте шел, молодость хотел вспомнить. А по итогу нарвался на геморрой. Один огромный комбинированный самой последней стадии, который консервативно уже не вылечишь. Только крайняя мера — операция на заднем проходе…

И говоря о геморрое, я конечно имел в виду Настю и всю историю с ее беременностью и выкидышем, о котором в подробностях я ничего так и не знал…

Прошла неделя и за эту неделю Настя ни разу не позвонила, хотя я сам звонил в больницу и узнавал о ее самочувствии. Оплатил отдельную палату и попросил для нее больше внимания и тщательного контроля за состоянием здоровья.

Настю перевели из реанимации в палату на третьи сутки. Она пришла в сознание и даже потихоньку начала вставать с постели. Двигаться и расхаживаться, чтобы не возник спаечный процесс в тазовой области. Так врач мне говорил, поэтому я запомнил.

Наконец я решил, что в целом одной недели достаточно, чтобы более менее прийти в себя и осознать всю потерю. Я поехал к Насте в больницу. Предстоял долгий и тяжелый разговор. Я понимал, что возможно совсем не время и не место, вот так расставлять точки над и в больничной палате. Но ждать больше не мог. Пусть больно и жестко, зато честно.

— Привет. Можно? — спросил, слегка приоткрыв дверь в палату. Приехал с букетом цветов и корзиной фруктов.

Настя лежала в кровати и смотрела в потолок. Даже не повернулась в мою сторону, когда вошел. Я прошел к постели, положил букет на прикроватную тумбу. На стол поставил корзину с фруктами. Взял стул и сел рядом с Настей. Она приподнялась слегка и на кровати нажала кнопку, поднимающую спинку. Снова облокотилась и пристально смотрела на меня.

— Ну ты как? — мягко спросил.

Настя опустила глаза.

— А ты сам как думаешь? А? — прохрипела в ответ.

Я тяжело вздохнул.

И придвинул стул слегка ближе к Насте.

— Дим, ты понимаешь нет, что ты натворил вообще?

Я удивленно вскинул бровь. А я то причем?

— Насть, скажи в чем моя вина? — спокойно произнес. Как ни крути, нападать и обвинять саму Настю не хотелось. Наверно не в той ситуации оказался, чтобы после такой операции мог спокойно перевести на нее все стрелки.

— Да как ты смеешь еще спрашивать? — возмущенно воскликнула и взмахнула руками.

Ты и твоя чокнутая мамашка довели меня до такого. Ты ненадежный, ты наплевательски ко мне относился, а твоя мать, когда я пришла за помощью, вообще как собаку бездомную вышвырнула из квартиры. Такого отношения я не заслужила. Ты все испортил. Мы могли стать счастливой семьей. Ты во всем виноват. — выдохнув прокричала Настя.

Ну вот, началось…

Спокойно разговаривать с этой женщиной не получится никогда…

— Насть, успокойся и не истери. Давай начнем с того, что ты сама сбежала с больницы. Ты сама поперлась зачем-то к моей матери. Не нужно сейчас искать виноватых. Не нужно было изначально строить иллюзий. Я тебе в любви и верности не клялся. В жены брать не обещал. Ребенка этого, черт побери, я не хотел, признаюсь да, но не бросил бы и воспитывал. Если конечно он был точно моим, в чем я и не был уверен.

— Ах ты подлец. — прошипела Настя и поджала губы. — Я ведь любила тебя, хотела осчастливить. Ты вообще не говорил изначально, что не хочешь этого ребенка. Ты ничего не говорил и я считала, что возьмешь на себя ответственность, когда ребенок родится. Что мы распишемся и будем жить вместе, как одна семья.

Я только покачал головой.

— Насть, не нужно сейчас вот этого всего. Я прекрасно знаю, что ребенок был не от меня. Я все прекрасно знаю. Ты была со мной не по большой любви, признайся уже, я просто был для тебя выгодной и удачной партией. Если хотела, чтобы это никогда не раскрылось, не нужно было трындец и по телефону рассказывать об этом своим подружкам. — выдал Насте, а она от услышанного прикусила губу. Конечно она поняла, о чем я сейчас говорил.

— Я оплачу твое лечение и платную палату до конца срока пребывания в стационаре, но на этом все. Вещи твои я перевез к тебе в квартиру, а ключи вот. — достал из кармана связку ключей от ее квартиры и протянул ей. Настя вздернула подбородок, отвела взгляд, но руку все же протянула и забрала ключи.

— Знаешь что, Дим? Я бы могла сделать твою жизнь запоминающейся и счастливой, но ты предпочел не меня, молодую и энергичную, а свою старую грымзу. Так и старей с ней, только пусть она такого же горя, как и я хапнет под сраку лет. — фыркнула Настя и скрестила руки на груди.

Я покачал головой, а потом просто встал и вышел из палаты. Какой же сукой Настя все-таки оказалась. Обвиняла всех, проклинала всех и всякого, но своих ошибок признавать не собиралась. Бог ей судья…

Я уже прошел пост медсестры, как меня за плечо остановил врач.

— Дмитрий Громов? Верно?

Я кивнул.

— В документах медицинских указано, что разглашать информацию о состоянии здоровья Анастасии, можно вам. Поэтому я хотел сообщить, что для Анастасии мы вызвали на консультацию врача психолога.

Я нахмурился.

— Зачем? — уточнил с интересом. И тут же пришло в голову, что наверно после такой операции, женщины очевидно испытывают депрессию, поэтому им необходима помощь психолога…

— Понимаете, Анастасия долго не приходила в сознание после операции и мы с коллегами заподозрили, что дело не только в потери крови. Взяли анализы на токсикологию. Наши предположения подтвердились. В крови были обнаружены некоторые психотропные препараты и антикоагулянты. Мы считаем, что приемом этих препаратов был спровоцирован выкидыш. Возможно конечно, что это в принципе была попытка суицида, поэтому необходима консультация врача психолога. — объяснил врач, а я только слушал и смотрел на него округлившимся глазами. Сказать что я был удивлен? Нет, я был в шоке. Предположения Наташи подтвердились. Но вот эта вот фраза про попытку суицида меня вообще выбила из колеи. Поразмыслив секунду, я четко решил, что вмешиваться больше не буду. Зачем? Чтобы Настя снова почувствовала мою заинтересованность и сделала неверные выводы? Нет, нет, нет. Я не жестокий человек, но больше эту ношу на себе тащить не собирался. Если у Насти есть реальные проблемы с психикой, пусть врачи разбираются. Больше я в таких токсичных отношениях участником быть не собирался…

— Я все понял. Спасибо за информацию. — протянул руку мужчине врачу, который даже и не представился собственно. Мы пожали руки, я ушел в расчетный отдел и оплатил Настино лечение, как и обещал, а потом поехал домой…

Квартира встречала тишиной. Видимо теперь судьба моя так и остаться одиноким мужиком до самой пенсии и даже дальше… Может собаку завести?

Я принял душ, поужинал едой из доставки.

Сел в гостиной перед телевизором и решил позвонить сыну. Он должен был прилететь сегодня из свадебного путешествия…

— Ром, вы как? Прилетели? Все нормально? — спросил сына.

— Пап, и тебе привет. — ровно ответил Ромыч. — Пап, во ты скажи, что ты такого за неделю наворотил, что мама дом решила даже продать?