Делаю вдох, как перед прыжком в воду. Беру протянутое кольцо в руку. Оно просто ледяное — холод обжигает ладонь, заставляя меня вздрогнуть. Неожиданно тяжелое. А еще как будто… живое. Чувствую его вибрацию, силу, от которой по позвоночнику мурашки ползут.

Сжимаю в ладони. Закрываю глаза. Призываю те остатки магии, что удалось скопить.

И словно в непроглядную бездну проваливаюсь. Что-то огромное и темное смотрит на меня из нее — пристально, оценивающе. Грузно ворочается.

У меня волосы на затылке дыбом встают. Воздух дрожит от напряжения, тело сковывает каким-то непонятным чувством. Ищу ответы, но их тут попросту нет.

Ничего нет.

Только темнота. Холод. Одиночество.

Открываю глаза и понимаю, что не могу даже вздох сделать. Ладонь, сжимающая кольцо, немеет, точно я ее в жидкий азот опустила. Меня затапливает паника. Кое-как дергаю рукой. Швыряю артефакт на пол, и, несколько раз звонко подпрыгнув, он куда-то под кровать закатывается.

Лучше не становится. Задыхаюсь. Холод поднимается все выше и выше. Все тело немеет, точно его мелкие иголки пронзают. Только и успеваю поймать обеспокоенный взгляд Ребекки, прежде чем на пол свалиться.

А затем наступает тьма.

* * *

Прихожу в себя, когда за окном уже светло. На моем лбу лежит что-то мокрое — на глаза сползло. Издаю тихий стон, морщусь. Не понимаю, что происходит.

— Мама очнулась! — слышу радостный голос Тайлы.

Маленькая ручка убирает тряпку с моего лица, и я вижу лицо дочери. Ее улыбку, блестящие от переживаний глаза.

Боги…

Воспоминания наваливаются тяжелой плитой, буквально придавливая меня к кровати. Голова тяжелая, тело… кажется, чувствую. Шевелю конечностями, пытаюсь приподняться на кровати.

Что это было? Истощение? С кольцом что-то не так?

— Мне так жаль, — слышу голос с другого конца комнаты. Вижу Ребекку, сидящую за столом. — Я не думала, что что-то подобное может случиться…

Она чуть не плачет.

— Что произошло? — мой голос непривычно хриплый.

— Вы взяли кольцо. Несколько секунд все нормально было, а потом вам резко поплохело. Упали в обморок. Возможно, на артефакте какая-то защита? На меня оно вообще никак не отреагировало.

— Где оно сейчас?

— Под кроватью, — она опускает виноватый взгляд. — Я не решилась его трогать.

Я шумно и безнадежно выдыхаю. Тру лицо руками. И во что я только ввязалась? Фьор уже наверняка проснулся. Обнаружил пропажу. Ищет и Ребекку, и кольцо.

И они в моей комнате.

Я покрываю преступницу из клана Ульварн, укравшую родовой артефакт. Самое важное сокровище. А сегодня тут даже Владыки нет.

А еще… я проспала. Должна была зелье для Фреи приготовить. А я даже не уверена, что у меня есть на это силы.

— Никто не приходил?

— Приходил, — осторожно признается Ребекка. — Постучал. Настойчиво так. Я спряталась в шкафу. Если бы это был Фьор, и он меня бы учуял, то выломал бы дверь. Видимо, ваше зелье помогло. Простите за все неприятности.

— Это был хороший дядя, — говорит Тайла, подпрыгивая на матрасе. — Который мне подарки дарил.

Еще и Владыка приходил. Просто блеск.

— Тайла, не прыгай на кровати. Сломаешь… — говорю я.

И запоздало думаю: а как это Тайла поняла, что приходил именно он? Если Ребекка не вычислила Айварса, то он ничем себя не выдал.

— Откуда ты знаешь, что приходил этот… дядя? Он что-то говорил?

Она пожимает плечами.

— Нееет. Просто знаю.

Чат от часу не легче. Чувствую себя беспомощной, разбитой.

Надо что-то делать. Только вот что?

Ладно, начну с того, что приведу себя в порядок. Проведу самодиагностику. Узнаю, как там Фрея. Решу по поводу отвара. А кольцо… потом что-нибудь придумаю. Но оставлять его в комнате нельзя. Хоть в окно выкидывай.

— Ребекка, налей мне, пожалуйста, воды, — прошу я, кивая на стоящий возле нее графин. Морщусь от тихого звона в голове. Сажусь на кровати, ощущая себя как-то странно. Не могу определить, почему именно.

Медленно встаю, иду к умывальнику. Щедро плещу воду в лицо. Ледяные струи затекают за шиворот и под рукава, приводя меня, наконец, в чувство. Воздух кажется спертым, и я отворяю окно. Несколько секунд дышу морозной свежестью.

Голова окончательно проясняется, звон исчезает.

Ребекка заправляет постель. Достает для меня чистое платье. На ее лице ясно читается желание хоть как-то искупить свою вину.

— Той дозы зелья, что сбивает запах, хватит на несколько дней, — говорю я ей. — Тебе есть куда бежать?

Коротко мотает головой.

— Придется найти, — говорю с нажимом. — Уходить лучше рано утром, когда к замку привозят свежие припасы. Обменяй сережки у служанки на платье и какие-то монеты. А потом прячься в телеге. Долго в одном городе не оставайся. А если буря грядет… не продолжай путь. Ищи любой теплый кров. Поняла?

Ребекка всхлипывает. Словно только сейчас осознавая, насколько все серьезно.

— От него невозможно сбежать.

— Возможно, — резко отрезаю я.

Я же как-то сбежала. Правда, ситуации у нас несколько разные. Тогда главой клана был мой отец. Да и Фьором руководила не потеря родового кольца.

Начинаю переодеваться, отвернувшись к шкафу. А у самой перед глазами проносятся картины побега Мирайи. Как тряслись у нее руки, когда она предлагала служанке свой любимый браслет в обмен на небольшой кошелек. Как прижималась к бочкам, в которых перевозили рыбу. Как…

— Что это у тебя… на руке? — ахает Ребекка за спиной.

Меня окатывает раздражением. Как она, такая глазастая, снова эти родинки приметила? Хорошо, что зелье для стирания памяти у меня с тех пор есть приготовленное.

— Ничего… — спотыкаюсь на полуслове, потому что внезапно замечаю… это.

Соединяя родинки, по руке вьется бледный, едва заметный рисунок.

Драконья метка.

Я чувствую себя так, словно у меня земля из-под ног уходит. Желудок к горлу прыгает, и я в пропасть лечу.

— Мама, мама, что там? Я тоже хочу посмотреть! — Тайла подбегает ко мне, заинтересованная нашей реакцией. Я тут же руку за спину прячу.

— У мамы рука болит, — говорю охрипшим голосом. Смотрю на Ребекку, чей рот медленно открывается. Ошеломленно прикладывает руку ко рту. И я, черт побери, счастлива, что прямо сейчас она не может покинуть мою комнату.

— Нужно… нужно… — задыхаясь, говорит она, тыкая в меня пальцем.

— Ребекка, ты такая бледная. Я дам тебе успокаивающее зелье, — произношу я спокойным голосом. Так, словно и не происходит ничего.

Внутри у меня все взрывается, рушится — настоящая война. Все катаклизмы вместе взятые.

— Х-хорошо, — она пятится и падает на мою кровать. Не отводит от меня потрясенного взгляда. Кажется, она очень хорошо успела рассмотреть, чья это метка. Да и я тоже.

Боги…

За что вы так со мной? Неужели вы мне мало испытаний отсыпали?

Мои руки дрожат, когда я добавляю зелье для стирания памяти в стакан. Отдаю Ребекке и жду, когда ошеломление в ее взгляде уйдет. Она непонимающе мигает и смотрит на меня — одетую в платье с длинными рукавами.

— Простите, я задумалась… — извиняюще бормочет она.

— Тебе нужно бежать от Фьора, — отвечаю я. — Отправишься с нами на Запад? Мне только нужно сейчас закончить одно зелье для истинной Владыки. Займет не больше часа.

— Хорошо, — кивает она. — Разве вам не нужно дождаться Владыку?

— Нет, — ровным тоном произношу я. Настолько ровным, что самой от него страшно. А сама молюсь всем богам, чтобы в ближайший час он не вернулся.