В кабинете со вчерашнего вечера ничего не меняется. Меня преследует чувство, что я и не уходила вовсе. Я добираюсь немного с опозданием, но Владыки все еще нет. Сажусь в кресло, и гнетущее ожидание ложится на мои плечи.

Придавливает.

Осматриваю комнату. Взгляд снова останавливается на брачном браслете. Точно магнитом притягивает. Мысли роятся в голове. Думала, что Айварс выкинул его.

Да какая вообще разница? Выкинул, не выкинул.

Как будто это что-то меняет.

За дверью слышатся шаги, и я выпрямляюсь сильнее. Если это вообще возможно. Владыка заходит в кабинет, а вместе с ним врывается запах холода и свежести. Смотрит на меня все с тем же будоражащим вниманием. Проходит к столу, но за него не садится. Опирается бедром о столешницу напротив меня.

Расстояние между нами критически маленькое. Мне еще теперь голову приходится задирать, чтобы ему в глаза смотреть.

— Доброго дня, Верайя. Чем обязан?

— Доброго дня. Я пришла поговорить… о вчерашнем, — слова царапают горло. Прочищаю его.

— Хорошо. Я слушаю, — он и впрямь подается вперед, словно ни одного слова не хочет пропустить. В моей голове, как назло, становится пусто. Закрываю глаза, пытаясь собраться с мыслями.

— Мне… сложно об этом говорить, — мой голос подрагивает. — Моя дочь и в самом деле дракон. Ее отец… не знает о ней. Я не соврала, сказав, что ребенок зачат в браке. Йон Ульварн — не ее отец. Никто из клана Ульварн…

— Пожалуйста, успокойся, — прерывает меня. Голос у него отрывистый, резкий. Распахиваю глаза.

Сама не осознаю, как сильно трясутся руки, лежащие на коленях. Приходится сцепить их вместе. Айварс отстраняется, тянется к графину и наливает воду в стакан. Протягивает мне.

— Ты не обязана оправдываться. Я повел себя грубо, задавая подобные вопросы. Извини.

Извиняется? Мне кажется, я чего угодно ожидала, только не это. Беру стакан и жадно выпиваю все до капли. Смотрю на белую рубашку, не в силах заставить себя поднять глаза на его лицо.

И что теперь? Уходить? Пришла усыплять подозрения, но, кажется, меня переигрывают.

— Верайя — твое настоящее имя? — сердце удар пропускает. Снова хожу по тонкому канату над пропастью.

— Да, — говорю как можно увереннее.

— Я верю тебе, Верайя. Но сама понимаешь, законы не на твоей стороне. Если твой муж тебя найдет, он заберет ребенка.

— Поэтому я и пришла к вам. В надежде, что… этого не случится, — канат под моими ногами раскачивается, едва ли не рвется. Мне кажется, еще немного и в пропасть сорвусь.

— Ты просишь защиты… — он делает шумный вздох, и, готова поспорить, в уголках его губ появляется легкая улыбка. Не знаю почему, но у меня от нее опасливые мурашки бегут. Снова встречаюсь с ним глазами.

Не на такой исход я рассчитывала.

Но что может усыпить внимание сильнее, чем слабая, ищущая помощь женщина? Такую точно не нужно удерживать — она сама ищет возможность остаться под его крылом.

— Вы предлагали остаться в замке целителем. Это хорошее предложение. Выгодное. Я подумаю. Отвар будет готов через два дня…

На самом деле я планирую закончить его завтра утром. Надо успеть дать его Фрее до того, как Айварс что-то еще раскопает.

— Подумай, — кивает он. — Скажи, Верайя, твой муж тебя обижал?

Я словно в ступор впадаю. Смотрю на него и не знаю, что ответить. Мне Айварс ведь ни одного плохого слова не сказал. Не поднял руку, был нежен и чуток в первую брачную ночь. Не наказал в ответ на обвинения истинной — ведь, по ее словам, это я приказала запереть ее и избить.

Хотя это, скорее, заслуга отца. Он же сказал, что меня хотели высечь перед замком.

Так что же у меня так болит?

Владыка меня не выслушал. Приказал увести. Окатил холодом, неприязнью, что ледяными шипами впились в мое сердце. Вернул семье. Выбросил, точно мусор, из своей жизни.

Для него я навсегда осталась грязной, лживой.

Для меня он навсегда будет тем, кто от меня отвернулся.

— Тебе не обязательно отвечать, — слышу его голос как сквозь толщу воды.

— Мой брак сложно назвать счастливым, — говорю внезапно охрипшим голосом. — Мой муж… меня не любил. Хотел прилюдно наказать плетью за преступление, которое я не совершала. А еще у него появилась другая женщина. После того как я стала не нужна, один из его людей попытался меня изнасиловать. Когда я сбежала, то не знала, что жду ребенка.

Вздрагиваю, когда слышу странный треск. Смотрю на край столешницы, что Владыка сжал до побелевших пальцев. Так сильно, что толстая древесина треснула.

Все внутри покрывается корочкой льда, когда я осознаю, что только что выдала. А вдруг он догадался? Но произносит он совсем другое:

— Мне жаль, что ты пережила подобное, Верайя. Как его зовут?

— Я не прошу вашего сочувствия, — торопливо говорю я. — Хочу лишь дать понять… все, что я делаю — ради благополучия моего ребенка. Я на все ради нее готова.

Он молчит несколько секунд. Буравит меня потемневшим взглядом.

— Я уже говорил, что у тебя замечательная дочь. А у нее — замечательная мать. Вам очень повезло друг с другом.

— Спасибо, — растерянно отвечаю я.

— Никто не узнает ваш секрет. Магический фон такой слабый, что я и сам не знаю, как его уловил. Но я могу дать тебе артефакт, что скроет даже его.

Он обходит стол и роется в ящике. Достает кожаный шнурок, к которому крепится голубой камень. Протягивает мне.

— С-спасибо, — машинально принимаю подарок.

— Еще я приказал Фьору Ульварн не приближаться к тебе. Имей в виду. Если снова сунется — смело зови стражу.

Я даже с ответом не нахожусь. Просто киваю.

— И последнее. Если примешь решение остаться, я помогу твоей дочери. Ей связь с драконом нужна, ты же знаешь? Тогда будет расти и развиваться в срок. Ты же хочешь ее благополучия?

Мне все же кажется, что я в бездну падаю. Мое самое слабое место. Страх. Вина. Он на все это давит. В мои глаза смотрит, и этот взгляд режет ножом нутро.

Зачем это ему?

У него там наследник на подходе. Больная беременная истинная. А он мне такие вещи говорит.

— Я подумаю, — говорю онемевшими губами. Поднимаюсь с места, и мы с ним лицом к лицу оказываемся. — Мне нужно идти. Спасибо, что уделили время.

Айварс глубоко дышит. Его взгляд скользит по моему лицу, спускается на шею, ключицы, скромный вырез платья. Возвращается к моим глазам.

— Всегда рад.

Добираюсь до своей комнаты в какой-то прострации. И в ней же пребываю до конца дня. Какое-то двоякое чувство разрывает. Хочу, чтобы мое прошлое никак не было связано с Айварсом. Чтобы в моих бедах был виновен кто-то другой.

С каким облегчением я бы приняла его предложение!

Мне не пришлось бы скитаться без крова и денег. Мою дочь ждала бы достойная жизнь. Полноценное детство, что я не могу ей дать. Кому, как не мне, знать, насколько это важно. А если бы объявился обидчик, мне бы было кого просить о помощи.

Да ему хватило одного приказа, чтобы запретить сводному брату ко мне приближаться!

Боги…

Вечером я сажусь и снова наполняю зелье своей силой. До конца восстановиться не успела, поэтому чувствую себя выжатой. Теперь нужно хорошенько выспаться и утром можно закончить.

Я уже планирую отправиться в постель пораньше, но меня вдруг вызывают.

Фрее плохо.