Не отпускает чувство, что мы встречались и до этого. Клановые собрания были редки, и юных девушек на них не пускали, но семьи нередко приезжали с детьми. Останавливались в замке.

— Пошли. Только тихо. Моя дочь спит, — говорю я. Мой взгляд скользит по открытым участкам ее кожи, и внутри поднимается тошнота. Свежие красные следы. Есть и уже сходящие, с желтым оттенком.

Это Фьор сотворил?

Внутри все скручивается тревожным узлом, когда я вспоминаю, как он вел себя со мной. Мерзкие прикосновения. Грубые слова. На ее месте могла быть я…

Не мое дело, — пытаюсь сказать себе. И внутри тут же поднимается волна отвращения к самой себе.

Не мое дело? Даже если я этому роду больше не принадлежу, разве можно оставить девушку в беде? Войти в клан можно лишь двумя способами: через брачный союз, либо когда глава рода просит о покровительстве в обмен на служение. Интересно, какой здесь?

Мы заходим в покои, и я первым делом проверяю, что Тайла спит. Усаживаю девушку на стул и начинаю осматривать ссадины.

— Это… ничего страшного, — шепчет она, пониже надвигая длинные рукава платья. — Я здесь не за этим.

Поднимаю на нее взгляд.

— А зачем?

— Я… мне нужно… — она чуть ли не задыхается от волнения. — Зелье, чтобы не понести ребенка. Я знаю, что целители такие не делают, но… я умоляю. Если я понесу, он никогда меня в покое не оставит.

В ее голосе слышатся слезы, в глазах плещется отчаяние, что пробирает меня до самого нутра.

— Как тебя зовут? — я присаживаюсь перед ней на корточки, беру руки в свои. Сканирую магией. Повреждения хоть и незначительные, но их много. По всему телу. У меня мороз по коже.

Чертов садист! Убить его мало…

— Ребекка, — отвечает она. А у меня словно в голове щелкает. Мы в последний раз виделись года за три до моего побега. Была ребенком совсем. Мы даже вместе играли. Она всегда была такой умной и любопытной. Спокойной и наблюдательной. Сколько ей сейчас? Восемнадцать, не больше.

— Вы женаты?

— Нет, — еле слышно выдыхает она.

— Почему твоя семья это не прекратит?

— Я… мне пора идти. Он может проснуться… — шепчет она и пытается встать.

Это не мое дело. Не мое. Не мое. Мне нужно вылечить это чертову истинную Владыки и убраться отсюда.

Не даю ей встать, на месте удерживаю.

— Я дам тебе отвар. Успокаивающий. А потом ты мне все расскажешь, и мы вместе придумаем, что делать дальше. Договорились?

Ребекка едва не плачет. Несколько раз быстро кивает и все же тихо всхлипывает. Кидает боязливый взгляд на спящую Тайлу. Я поднимаюсь и осторожно копаюсь в запасах, стараясь сильно не шуметь флаконами. Достаю нужный. Колеблюсь несколько секунд, прежде чем достать еще один. Капаю в стакан и даю гостье. Та залпом выпивает и морщится от горького вкуса. Глубоко дышит, приходя в себя.

— Что произошло? — спрашиваю я, когда отвар начинает действовать.

— Это дела клана. Я не должна о них говорить.

— Это останется между нами.

Ребекка колеблется несколько секунд. Недоуменно моргает, словно не зная, что с ней происходит. А затем говорит:

— Мой отец поставил под сомнение права Фьора Ульварн на главенство. И тот вызвал его на бой. Почти убил. И лишь в последний момент я выторговала его жизнь в обмен на… себя.

Последнее слово произносит едва различимо. Я сжимаю руки в кулаки.

— Я ему нравилась… — продолжает она. — Я знала это. Он и до этого пытался…

Боже. Я даже глаза на несколько секунд закрываю, борясь с тошнотой. Ну и мразь.

— Вот как мы поступим, — шепчу я. — Я залечу твои раны и приготовлю противозачаточный отвар. А твой отец поговорит с Владыкой. Попросит заступничество.

Насколько знаю, клан Ульварн все еще второй после Айварса. И вряд ли кто-то другой сможет решить эту проблему — только получит проблемы, если попытается. Вот только…

— Он не пойдет на это, — испуганно шепчет Ребекка. — Проблемы внутри клана касаются только клана.

Мне ли не знать.

— Почему он поставил права Фьора под сомнения? — тихо спрашиваю я, закатывая рукава. Выбираю нужные травы. Хорошо, что с запасом принесли. Противозачаточный отвар в этом мире — вещь порицаемая. Особенно среди драконов. И так не каждая может понести.

Но я же девушка из современного мира. Наполовину.

— Я не должна говорить, но… — кажется, она каждую фразу решила с этого начинать. — Я слышала, что он не может использовать родовую магию. Кольцо не признало его!

— Вот как…

Значит, все-таки не показалось. Внутренности скручиваются в узел от волнения. Меня все это определенно касается. Потому что я точно знаю, что я была единственным родным ребенком Йона Ульварн. Но разве может артефакт выбрать девочку? Дело даже не в возрасте, а в поле. Я ни одной главы-женщины не знаю.

Неужели все из-за того, что Тайла — дочь Владыки? Меня артефакт выбрать не мог. Когда отец умер, у меня даже магии не было. К тому же я не дракон.

Может, я что-то упускаю? Есть какая-то побочная ветвь с сильным наследником?

— …некоторые семьи тайно ищут законного наследника. А пока… Фьор Ульварн жестко пресекает любые недовольства и говорит, что это всего лишь клевета. Он носит кольцо. Но родовая магия… никто не видел, чтобы он ей пользовался.

Ребекка говорит торопливо, взволнованно. Потом резко спохватывается.

— Простите. Сама не знаю, с чего это вдруг так разговорилась. Наверно, просто нужно было с кем-то поделиться.

Я киваю в ответ. Прости, Ребекка, но язык тебе развязало мое зелье. Мне нужно было это знать. Нужно знать обо всем, что угрожает дочери. Если Фьор заподозрит, что настоящая наследница — Тайла, то он ее убьет. В этом можно не сомневаться.

Я молчу слишком долго и не сразу понимаю, что Ребекка смотрит на мое открытое запястье. У меня там несколько родинок, что почти повторяют рисунок одного из созвездий на звездном небе. И хуже всего то, что именно она когда-то заметила сходство. Показала мне.