Я смотрел на императора и не мог понять, что означает его внезапная реакция. Но когда человек такого ранга внезапно закрывает глаза и тяжело вздыхает, массируя переносицу, как обычный уставший мужик после заводской смены, как водится, ничего хорошего это не предвещает.

— Дело в том, — продолжил Император после небольшой паузы, отнимая руку от лица, — что «Лесные Братья» это, прости меня за выражение, Виктор, неизлечимый геморрой в заднице, который, мне кажется, будет досаждать Империи еще не одно столетие. Скорее всего, меня не станет, моих детей и внуков время заберет, а «Лесные Братья» будут все так же сидеть в своих непролазных дебрях и продолжать сопротивляться любому здравому смыслу.

Я молчал, потому что добавить к этому было категорически нечего. Геополитическая осведомленность Его Величества в вопросе противостояния Империи и эльфийских радикалов в официальной прессе освещалась откровенно плохо по вполне понятным причинам — ни одному государству не выгодно признавать, что оно десятилетиями не может справиться с кучкой партизан в лесах. А та информация, которую я успел получить от Нандора с Шаей во время наших недавних разговоров, фактически, была ведомственной «внутрянкой» и субъективным мнением оперативников МВД и СБРИ.

Услышать же мнение на реальное положение дел от первого лица Империи, которое видит картину целиком, было куда интереснее и познавательнее любых сводок.

— Я предлагал им полную амнистию, немедленное прекращение вооруженного конфликта, безболезненную ассимиляцию и полный протекторат короны, — выдохнул император, протянув руки в вопросительном жесте в мою сторону, будто искренне надеялся, что я, как человек со стороны, дам ему ответ на этот парадокс. — Взамен они должны были сделать самую малость: сложить оружие, выйти из своих берлог и прекратить бессмысленное сопротивление. Что в этом сложного? Мы готовы были забыть пролитую кровь, готовы были дать им землю, статус, защиту законов. Но эти листоухие любители созерцания природы всерьез считают, что они выше нас по праву рождения, а вступить в союз с людьми означает предать свои корни и осквернить память предков.

— Классическая проблема, — позволил я себе вставить пять копеек.

Если честно, любое радикальное, то бишь, «правое» движение в истории человечества часто впадало в подобные крайности. В данной ситуации расизма, высокомерия и банального шовинизма в лесных эльфах было куда больше, чем в нас, людях, которых они так презирали.

Они застряли в своей идеологии, где компромисс равен к смерти. С другой стороны, если копнуть в историю этого конфликта глубже, то ведь не они напали на нас первыми. Человеческая экспансия столетия назад смела многие их города, уничтожила культурные центры и загнала выживших в непроходимые леса. Ненависть была вполне обоснованной, но именно эта ненависть и тянула их народ на дно.

Император снова откинулся в кресле и прикрыл глаза ладонью, словно погрузился в глубокое размышление.

— И твой брат у них, — сказал он, не убирая руки от лица.

— Мгм, — подал я голос, подтверждая сказанное.

— Прелестно, — выдал император с сарказмом, который выдавал его крайнюю степень раздражения всей этой ситуацией. — Чего хотят эти борцы за чистоту эльфийской расы?

— Денег, — ответил я коротко.

Федор II Годунов громко и презрительно фыркнул.

— Кто бы сомневался. Война войной, идеалы идеалами, а кушать хочется всегда, — произнес он, открывая глаза и пристально глядя на меня. — И почему же ты, Виктор, будучи человеком обеспеченным и неглупым, просто молча не дал им эти деньги? Тихо, без шума, без привлечения моей канцелярии и без всего этого театра в приемной?

Я позволил себе чуть кривую усмешку, потому что вопрос был ожидаемым, но ответ на него лежал в плоскости тех самых реалий, которые Император сам же и выстроил в своем государстве.

— Чтобы ваши шпики, которые следят за мной, тут же отрапортовали наверх, что граф Громов тайно связан с радикальной эльфийской ячейкой? — я развел руками, обрисовывая перспективы, которые мне совершенно не улыбались. — И чтобы через два часа в моем личном деле появилась жирная красная печать «изменник родины», а затем последовали официальные обвинения по статьям «поддержка террористической группировки», «финансирование врагов короны» и прочие прелести подобных юридических формулировок? Согласитесь, Ваше Величество, перспектива лишиться головы или уехать кайлом махать на урановые рудники из-за попытки тихо выкупить брата — не самый привлекательный сценарий для человека, который только-только начал налаживать свою жизнь.

Император убрал руку от лица и посмотрел на меня, скривив совершенно неописуемую гримасу.

— Туше, — ответил он, словно только сейчас осознал перспективу такого телодвижения с моей стороны.

Я лишь развел руками и скривил ответную, не менее выразительную гримасу, показывая, что мы оба понимаем, чем бы все закончилось.

— Значит, ты уже узнал все, что мог, по своим каналам и явно пришел ко мне не просто поплакаться на судьбу. Ты явно хотел предложить какой-то конкретный план, верно? — спросил он, возвращаясь к деловому тону.

— Верно, Ваше Императорское Величество. Мне повторить все еще раз с самого начала, но теперь уже с полным пониманием того, о какой именно группировке мы ведем речь?

— Если не затруднит, — сказал он, устраиваясь поудобнее и показывая, что готов слушать меня столько, сколько потребуется.

Я кивнул и повторил все еще раз.

В этот раз Император слушал куда внимательнее прежнего, не перебивая, лишь изредка задавал короткие, уточняющие вопросы о сроках поступления писем, о том, как давно пропал Дмитрий, что о нем вообще было известно до исчезновения, и не замечали ли мы слежки вокруг особняка в последние дни.

— Понимаешь, в чем дело, Виктор, — заговорил Федор II, когда я закончил свой доклад. — Лесные эльфы тем и опасны, что, в отличие от обычных бандитов или наемников, обладают мозгами. Я искренне не знаю, что должно произойти в этом мире, чтобы они пошли нам навстречу и сели за стол переговоров. Наверное, только полный крах Империи и откат всей людской эволюции до состояния диких приматов, когда эти земли полностью и безраздельно принадлежали дикой природе. И главная сложность борьбы с ними заключается не в том, что они хорошие стрелки или диверсанты. Она заключается в том, что мы уперлись в непроходимую чащу, где эти остроухие ублюдки знают каждый корень, каждое трухлявое дупло и каждый лист на дереве, за которым можно скрыться с идеальной маскировкой. И дальше этой черты мы пройти физически не можем. Все передовые ударные отряды, элитные подразделения, попавшие туда за последние десятилетия с приказами о зачистке — сгинули без следа. Лес просто проглатывает их.

— А выжечь напалмом? — предложил я, инстинктивно вспоминая историю войны во Вьетнаме из моего родного мира, где американская армия, столкнувшись с похожей проблемой непроходимых джунглей и партизанских засад, решала вопрос тотальным уничтожением самой экосистемы при помощи химии и ковровых бомбардировок огнесмесями.

Император слегка надменно хмыкнул, посмотрев на меня так, словно я предложил ему тушить пожар бензином.

— Если бы все было так просто, мы бы давно превратили эти леса в пепелище, — ответил он с ноткой горького разочарования. — Маги у лесных эльфов сильнее наших. Их мало, да, их ряды редеют, но даже одного мага хватает, чтобы не дать огню разойтись. Они контролируют влажность, они могут поднять воду из глубинных горизонтов, заставить растительность сопротивляться огню так, что ни один напалм не выжжет их дотла. Это не просто лес, Виктор, а живой организм, который защищает своих симбионтов. Поэтому давным-давно, еще до моего восшествия на престол, Империя просто остановилась там, где сейчас находится ее граница, возвела укрепленные форты и дальше не идет уже много лет. Да и честно говоря, — он посмотрел на меня неожиданно откровенно, — у меня нет абсолютно никакого желания заниматься этой экспансией. Попробуй-ка уследить за всем тем, что творится здесь, вокруг нас, за теми проблемами, коррупцией, интригами и экономическими дырами, которых и так целая прорва на этой необъятной территории. Куда уж мне больше земель? Мне бы в этих порядок навести.

Я медленно покивал головой, пропуская его слова через призму своего жизненного опыта.

— Крайне здравое рассуждение, — ответил я совершенно искренне.

— Да что ты? — иронизировал император, театрально вскинув брови. — Спасибо, Виктор Андреевич. Безмерно ценю ваше одобрение моей скромной внешней политики, — продолжал он, активно жестикулируя руками и ехидно улыбаясь. — Шучу, — добавил он тут же, явно пытаясь снизить градус напряжения, которое неизбежно могло бы возникнуть, будь кто-то иной, менее закаленный, на моем месте.

А я и не напрягался, потому что, ну… не буду же я ему прямо сейчас говорить о том, что рассуждения местного императора звучат куда разумнее и дальновиднее, чем политика множества его исторических предшественников в моем родном мире? Там любая империя, будь то Римская, Британская или любая другая, в конечном итоге познала крах ровно по тем самым причинам безудержного территориального расширения и невозможности удержать захваченные окраины, о которых он мне озвучил полминуты назад. Перенапряжение ресурсов всегда ведет к коллапсу, и Федор II это прекрасно понимал, что делало ему честь как правителю.

— На чем мы остановились? — осведомился он, возвращаясь к теме нашего разговора.

— На том, что у них сильные маги, которые слиты с природой, и выкурить их оттуда грубой силой не предвидится возможным.

— Верно, — он щелкнул пальцами, указав в мою сторону. — К тому же за долгие годы этого вялотекущего противостояния эльфы не только сохранили свои магические традиции, но и обзавелись вполне современным огнестрелом, выстроили широкую агентурную сеть внутри нашей страны, наладили бесперебойные поставки от контрабандистов и в целом засели там настолько крепко, что выковыривать их обойдется нам слишком дорого. Поэтому, я полагаю, что в данной конкретной ситуации, учитывая обстоятельства, ты можешь смело, с моего личного официального разрешения, ехать туда и выкупать брата. Я дам прямой указ руководству МВД и СБРИ не трогать тебя на этот счет. Твои деньги, твоя семья, твои риски. Плати им, забирай парня и возвращайся. Для государства это будет самый дешевый выход.

Это был идеальный вариант для любого нормального человека. Императорская индульгенция на спонсирование террористов ради спасения члена семьи. Бери деньги, езжай на границу, совершай обмен и живи дальше с чистой совестью, не опасаясь стука в дверь по ночам.

— Ваше Величество, как бы самонадеянно это ни звучало, но, может, стоит попробовать поймать их часть на самом обмене? — предположил я, внимательно следя за его реакцией. — Мы детально проработаем план, привлечем ваших лучших специалистов и устроим им жесткую встречную засаду прямо во время передачи пленного на деньги. Сумеем взять в плен их полевых командиров, обезглавим ячейку и уже с позиции силы начнем с ними переговоры о полном прекращении их деятельности в этом секторе.

Император тяжело вздохнул, закатив глаза, словно невероятно устал объяснять элементарные, прописные истины человеку, который упрямо отказывается их понимать.

— Говорю же тебе, Виктор, это абсолютно бесполезно. Это утопия, — произнес он с ноткой раздражения. — Они не идиоты, чтобы выходить на открытую местность. Они однозначно потребуют проводить обмен исключительно на их земле, глубоко в лесу, где каждый куст будет играть им на руку. Там за каждым вторым стволом будет сидеть невидимый остроухий снайпер и держать вас на прицеле. Их маги буквально через корни деревьев за нами подслушивать будут, они почувствуют приближение засадного полка за несколько километров. Вы даже позиции занять не успеете, как вас всех положат.

— Но что, если я смогу этому противостоять? — предположил я, чувствуя, как разрозненные мысли, до этого крутившиеся на задворках сознания, наконец-то складываются в во что-то конкретно. — Нужно лишь детально изучить теорию моей магии, попробовать кое-какие неочевидные вещи с энергетическим фоном, а дальше немного попрактиковаться.

Император посмотрел на меня, резко прищурив взгляд.

— Что ты имеешь ввиду?

— Я же управляю энергией душ, — сказал я, стараясь говорить максимально спокойно и убедительно.

— Это я знаю, — кивнул он, не отрывая от меня взгляда.

— И могу влиять на физиологию посредством изменения структуры души, перекрывая каналы или, наоборот, усиливая их.

Император медленно побарабанил пальцами по лакированной столешнице, обдумывая мои слова.

— Продолжай.

— Это лишь теория, но мы можем попробовать замаскироваться так, что нас не обнаружат.

Я только начал выстраивать в голове сложную логическую цепочку того, как именно можно было бы приглушить энергетические сигнатуры целого отряда штурмовиков, слив их с естественным фоновым шумом леса. Но у моего мобильника были другие планы на этот счет. Удивительное совпадение, но у телефона императора тоже.

— Прошу прощения, — сказал я, инстинктивно доставая смартфон и бросая извиняющийся взгляд на правителя, прекрасно понимая, насколько нелепо и комично выглядит эта ситуация на столь высоком уровне общения.

— Извини, — абсолютно синхронно со мной выдал император, недовольно щурясь и глядя на мигающий индикатор своего телефона, словно тот посмел совершить государственную измену, прервав его в самый неподходящий момент истории.

На экране моего смартфона светилось имя Лидии, и, учитывая, что просто так по пустякам она бы мне ни за что не позвонила, я тут же отошел в самый дальний конец кабинета.

Приложив трубку к уху, я практически сразу услышал голос Морозовой, в котором сквозила совершенно неестественная для нее взволнованность. Она начала сбивчиво, перескакивая с одного на другое, рассказывать о том, что буквально десять минут назад на личный телефон моего отца пришло уведомление о новом письме с какого-то одноразового адреса электронной почты, внутри которого оказался прикреплен видеофайл. И стоило только Андрею Ивановичу открыть это вложение и посмотреть первые секунды записи, как ему стало настолько плохо, что он побледнел, схватился за грудь и начал оседать на пол, так что им с Григорием Палычем и подоспевшей Алисой пришлось экстренно вызывать реанимационную бригаду скорой помощи, и теперь она настоятельно просит меня приехать как можно скорее.

— Что на видео? — спросил я, хотя благодаря элементарной дедукции уже прекрасно догадывался о том, каким именно будет ответ.

— Твой брат, — коротко отозвалась Лидия.

— Отца уже забрали? — тут же спросил я, параллельно прикидывая в голове маршрут и подсчитывая, сколько именно мне понадобится времени с учетом столичных пробок, чтобы добраться от Имперского дворца до элитной клиники, куда его наверняка повезли, и успею ли я, если вдруг понадобится, вмешаться и вытянуть старика с того света.

— Да, минуту назад погрузили в машину, — попыталась успокоить меня Лидия. — У него очень сильно подскочило давление на фоне стресса, но уколы уже сделали прямо на месте. Фельдшер сказала, что ничего критичного для жизни на данный момент нет, мотор работает стабильно, но ему обязательно нужно полежать на капельницах и хотя бы пару дней побыть на стационаре под круглосуточным наблюдением врачей, чтобы исключить риск инфаркта.

— Хорошо, я понял, — выдохнул я. — Сбрось мне это видео. Срочно. Прямо сейчас перешли файл мне в защищенный мессенджер, а я пока закончу тут свои дела и сразу же перезвоню тебе, чтобы мы решили, что делать дальше.

— У тебя все нормально? — вдруг осведомилась она.

— Потом расскажу, это сейчас не главное, просто срочно сбрось видео, — отрезал я, давая понять, что разговор на этом окончен.

Я нажал на кнопку сброса вызова, убирая телефон, развернулся на каблуках и с удивлением обнаружил, что Император тоже уже опустил трубку.

В кабинете повисла неловкая пауза.

— Ваше Императорское Величество, — нарушил я тишину первым, делая шаг обратно к столу.

— Виктор, — одновременно со мной произнес император, тяжело опираясь локтями о столешницу.

Снова возникла секундная заминка.

— Продолжайте, — сказал я, учтиво уступая право голоса правителю.

— Мне тут только что поступило одно весьма любопытное видео, — сказал он, пристально глядя на меня, и я тут же сначала недоуменно нахмурился, а затем удивленно вскинул брови, в полной мере осознавая масштаб работы его силового аппарата.

— Неужели СБРИ и МВД за всеми гражданами следят так усердно и так глубоко влезают в частную жизнь, что умудряются перехватывать входящую электронную почту с анонимных серверов быстрее, чем я успеваю про нее узнать? — не удержался я от откровенно язвительного комментария.

Император невесело хохотнул.

— Нет, только за тобой. Но все потому, что ты генерируешь вокруг себя масштабные события с пугающей регулярностью, — ответил он совершенно спокойно, не пытаясь отрицать очевидное. — Тебе уже сказали, что именно там прислали?

— Да, — мрачно кивнул я.

Он снова задумчиво побарабанил кончиками пальцев по поверхности стола, после чего потянулся к селекторной панели, нажал на неприметную клавишу и повернулся вполоборота к гладкой стене, где ожил огромный экран. На яркой матрице застыл классический значок белого треугольника в серой окружности, который свидетельствовал о том, что перехваченный видеофайл уже загружен, поставлен на паузу и полностью готов к запуску по первой же команде.

— Готов? — спросил меня император. — Я без понятия, что мы сейчас с тобой увидим.

Я стоял и смотрел на экран, и мне было откровенно страшно представить, что именно там могло быть запечатлено, если один только беглый взгляд на эти кадры заставил отца рухнуть на пол с гипертоническим кризом.

С другой стороны…

— В морге и пострашнее вещи бывают. Запускайте.