Прошло примерно полчаса молчаливого ожидания. Мы сидели на креслах в зоне для посетителей. Вокруг царила атмосфера государственного учреждения: серый гранит полов, тусклый свет люминесцентных ламп, приглушенный гул кондиционеров и изредка хлопающие тяжелые двери кабинетов.

Лидия все это время сидела неестественно ровно. Она не притрагивалась к телефону и не разглядывала немногочисленных посетителей. Ее взгляд был устремлен куда-то сквозь информационное табло на стене. Я знал, чего ей стоит это внешнее спокойствие. Для аристократки из древнего рода, чья магическая линия считалась угасшей, это пробуждение было не просто физиологическим изменением, но и поводом вновь заявить о собственном роде, потому что иначе никак.

Так устроена аристократия.

Наконец, электронное табло над нужной дверью пискнуло, высветив номер Лидии.

Но из кабинета никто не крикнул «следующий». Вместо этого дверь распахнулась, и в коридор вышла женщина в строгом темно-синем костюме. На ее лацкане поблескивал серебряный значок Министерства. Она безошибочно нашла взглядом нашу троицу и направилась прямо к нам.

— Госпожа Морозова? — произнесла она с подчеркнутой вежливостью. — Прошу вас, пройдемте. Ведущий специалист по стихийным аномалиям ожидает.

Лидия плавно поднялась, одернула край куртки, коротко кивнула нам с Алисой и последовала за сотрудницей по длинному коридору.

Я проводил их взглядом, пока обе фигуры не скрылись за поворотом, и откинулся на жесткую спинку кресла. В голове мелькнула забавная мысль. Меня никто никуда не провожал. Когда я пришел сюда регистрироваться, меня просто гоняли от кабинета к кабинету, как рядового просителя, пока черный шар-артефакт не выдал мне ранг «А».

— Как думаешь, с ней будет все в порядке? — тихо спросила Алиса, нарушив тишину. Она повернулась ко мне, подтянув одну ногу к себе на кресло. В ее зеленых глазах читалось искреннее беспокойство за подругу.

— Вполне, — спокойно ответил я, глядя на пустой коридор. — Зададут вопросы, соберут анамнез, затем измерят потенциал силы, зарегистрируют в базе и выдадут лицензию. Ну и еще кое-какие интересные бумаги надо будет подписать.

Алиса нахмурилась, уловив в моем голосе легкую иронию.

— Какие еще бумаги?

— Конфиденциальная информация, о неразглашении и все в таком духе, — я пожал плечами. — Империя любит вести строгий учет тех, кто способен заморозить человека насмерть или спалить квартал силой мысли. Маги — это ресурс и потенциальная угроза одновременно. Там будет десяток страниц мелким шрифтом о правилах применения способностей в черте города. Можешь спросить у нее сама, когда она вернется. Если сочтет нужным, то расскажет, думаю.

Алиса поерзала на кресле, переваривая услышанное. Ей, человеку с инженерным складом ума, привыкшей иметь дело с понятными чертежами, металлом и механизмами верфи, вся эта государственная секретность вокруг магии казалась чем-то инородным.

— А с тобой то же самое делали? — спросила она, внимательно посмотрев на меня.

— В точности, как я рассказал. Анкетирование, измерение и выдача лицензии. Ничего сверхъестественного, — ответил я.

— А как силу измеряют? — не без интереса осведомилась Алиса. Она даже слегка подалась вперед. — Просят что-то наколдовать? В мишень выстрелить или стену пробить?

Чтобы проиллюстрировать свою мысль, Алиса сделала несколько быстрых, сложных пассов руками, словно уличный фокусник или героиня дешевого фэнтези-фильма, изображающая боевое зачарование. В строгих интерьерах Министерства это выглядело настолько комично, что я едва сдержал улыбку.

— Никто здесь огненными шарами по стенам не швыряется, Алиса, — ответил я, качнув головой. — Все гораздо прозаичнее. В кабинете стоит специальный артефакт. Просто прикладываешь руку к огромному черному шару, подаешь в него самый мощный магический импульс, на который способен, и он каким-то там своим хитрым образом определяет твой резерв и пропускную способность каналов. Ранг выводится на экране монитора того, кто снимает показатели. Вот и вся магия.

Алиса разочарованно выдохнула и опустила руки на колени. Энтузиазм на ее лице сменился откровенной скукой.

— Тю… — протянула она, смешно сморщив нос. — А я-то думала, там что-то интересное. Испытания, полосы препятствий, дуэли с экзаменаторами. Как все… просто. И скучно.

Я тихо рассмеялся.

— Алиса, золотко, — произнес я, повернув к ней голову. — В подобных учреждениях, где канцеляризмом пропитано абсолютно все, от выцветших обоев на стенах до последней крошки бетона в фундаменте, в принципе не бывает интересно. Их задача не устраивать шоу, а загнать хаос в рамки таблиц и ГОСТов. Измерить, присвоить порядковый номер, выдать пластиковую карточку и подшить дело в папку. Чем скучнее проходит процедура, тем спокойнее спит министр.

Рыжая фыркнула, но спорить не стала. Достав из кармана телефон, она принялась бесцельно листать новостную ленту, чтобы убить время.

* * *

Сопровождающая сотрудница провела Лидию по длинному коридору Министерства, после чего остановилась перед неприметной дверью, коротко постучала и, открыв ее, жестом пригласила Лидию внутрь.

Кабинет оказался строгим и функциональным. За массивным столом, заваленным папками и бланками, сидел мужчина средних лет в очках с круглой оправой. Он не походил на типичного канцелярского клерка. Его осанка, цепкий взгляд и то, как аккуратно были разложены письменные принадлежности на столе, выдавали в нем человека с аналитическим складом ума. Вероятно, бывшего силовика или специалиста по внутреннему контролю.

Мужчина поднял глаза на вошедшую, кивнул сопровождающей, отпуская ее, и указал Лидии на стул для посетителей.

— Прошу вас, присаживайтесь, — произнес он поставленным голосом.

Лидия опустилась на стул, сложив руки на коленях. Мужчина взял ручку и придвинул к себе чистый бланк.

— Начнем со стандартной процедуры фиксации данных, — сказал он, не глядя на нее. — Фамилия, имя, отчество. Принадлежность к роду.

— Морозова Лидия Игоревна, — четко ответила она. — Род Морозовых.

Ручка заскрипела по бумаге. Мужчина заполнил первые графы и поднял на нее глаза сквозь круглые линзы очков.

Лидия слегка удивилась тому, что он все пишет от руки, когда перед ним стоял компьютер и клавиатура.

— Характер родового дара, который вы хотите зарегистрировать?

— Криомантия. Управление льдом и понижением температур.

Взгляд мужчины задержался на ее лице на секунду дольше обычного.

— Обстоятельства пробуждения? — сухо уточнил специалист, продолжая писать. — Травма, направленное воздействие, медикаментозное вмешательство?

— Ничего из перечисленного, — спокойно отозвалась Лидия. — Дар открылся на фоне сильной стрессовой ситуации. Ситуация представляла прямую угрозу моей жизни. Мобилизация организма спровоцировала выброс энергии.

Она не стала вдаваться в подробности о том, что этому поспособствовал неудачный чернокнижный ритуал, а затем еще один, где она увидела всех своих предков чуть ли не до самого первого человека. Для протокола Министерства достаточно сухих фактов. Излишние детали могли вызвать ненужные вопросы к Громову, а это в их планы не входило.

— Понимаю. Спонтанное пробуждение на фоне угрозы — классический паттерн для спящих генетических линий, — мужчина методично зафиксировал сказанное. — Как именно вы обнаружили наличие контроля над стихией уже после инцидента?

— Совершенно случайно. На следующий день я взяла в руки чашку с горячим чаем. Жидкость внутри промерзла до дна за несколько секунд, фарфор покрылся инеем.

— Опишите ваш текущий потенциал. Что вы способны сделать на данный момент при осознанном применении силы?

Лидия мысленно обратилась к тем кратким тренировкам, которые она успела провести в гостевом крыле особняка Громовых.

— Я отчетливо ощущаю внутренний резерв, — начала она, подбирая точные формулировки. — При должной концентрации я способна мгновенно заморозить небольшие объемы жидкости, понизить температуру твердых предметов до критических отметок или создать плотную корку льда на поверхностях. Контроль еще не идеален, но я понимаю механизм и управляю вектором отдачи. Сила не выплескивается хаотично.

Мужчина слушал внимательно, не перебивая. Записав последние показания, он отложил ручку, поставил на бланк красную печать и вложил его в тонкую пластиковую папку.

— Исчерпывающе, — кивнул он. — Предварительный анамнез собран. Теперь нам необходимо зафиксировать фактические показатели вашего резерва для присвоения ранга и выдачи лицензии. Возьмите этот документ и пройдите в следующий кабинет по коридору, номер триста двенадцать. Там вас ожидают.

— Благодарю, — Лидия взяла папку, грациозно поднялась и покинула кабинет.

Коридор все так же пустовал. Пройдя несколько метров, она остановилась перед нужной дверью и толкнула ее.

Внутри не было окон, а стены покрывали толстые матовые панели, поглощающие звуки и, очевидно, магические эманации. В самом центре комнаты, на прочном металлическом постаменте, покоился объект.

Идеально гладкий черный шар. Материал, из которого он был изготовлен, не отражал свет ламп, казалось, впитывая его в себя.

У стены, возле тяжелой двери, ведущей в смежную аппаратную, стояла молодая девушка-техник в белой блузке с планшетом в руках. Увидев вошедшую Лидию, она шагнула навстречу и забрала пластиковую папку.

— Госпожа Морозова, — техник сверилась с документами. — Процедура измерения проста. Пожалуйста, подойдите к постаменту и положите ладонь на поверхность измерительного артефакта.

Лидия молча выполнила указание. Она подошла к черному шару и опустила правую руку на его гладкую поверхность в специальную нишу для ладони.

— Сейчас я перейду в соседнее экранированное помещение к пультам фиксации, — продолжила объяснять девушка, указывая на дверь за своей спиной. — Как только аппаратура будет готова к приему данных, я подам короткий звуковой сигнал через динамики. Ваша задача: после сигнала максимально сосредоточиться и подать в шар самый сильный магический импульс, на который вы способны. Не сдерживайте себя, не пытайтесь дозировать силу. Артефакт рассчитан на поглощение любых объемов энергии. Нам нужно зафиксировать ваш абсолютный пик. Вам понятно?

— Предельно, — ответила Лидия.

Девушка кивнула, скрылась за тяжелой дверью и плотно закрыла ее за собой.

Лидия прикрыла глаза. Она выровняла дыхание, абстрагируясь от обстановки Министерства. Девушка обратилась внутрь себя, к тому месту в груди, где с недавних пор поселился источник пульсирующего холода. Она мысленно распахнула внутренние заслонки, позволяя силе подняться по каналам к правому плечу, предплечью и сконцентрироваться в ладони, что лежала на артефакте.

С потолка раздался короткий электронный писк.

Лидия сделала глубокий вдох и резко выдохнула, высвобождая энергию.

Она не стала сдерживаться, как и просила техник, обрушив в черный шар всю скопившуюся в ней мощь.

Черный шар под рукой Лидии начал вибрировать. Сначала едва заметно, затем вибрация стала усиливаться, перерастая в глубокий, низкочастотный гул, который передавался через пол к ногам Лидии. Воздух вокруг артефакта стремительно терял температуру. На полированной металлической ножке постамента моментально выступила белая изморозь, которая на глазах превращалась в толстую корку льда, ползущую к полу.

Шар дрожал все сильнее. Внутри артефакта что-то гудело, словно он с трудом справлялся с поступающим объемом энергии. Резонанс нарастал, заставляя вибрировать стены экранированной комнаты.

Как только поток энергии иссяк, вибрация резко прекратилась. Черный шар застыл, вернувшись в свое изначальное, инертное состояние, оставив после себя лишь скованный льдом постамент и клубы холодного пара, оседающего на полу.

Лидия убрала онемевшую руку с артефакта. Она тяжело дышала, чувствуя сильную физическую усталость, неизменно сопровождающую полное магическое истощение. Расправив плечи, она повернулась в сторону смежного помещения.

Щелкнул замок. Тяжелая дверь приоткрылась.

Девушка-техник вышла из аппаратной. Она остановилась на пороге, прижимая планшет к груди. Сотрудница Министерства смотрела на Лидию широко раскрытыми глазами, а губы девушки были слегка приоткрыты, словно она пыталась подобрать слова, но не могла произнести ни звука, просто переводя ошеломленный взгляд с обледеневшего постамента на Морозову.

* * *

Ожидание откровенно затягивалось.

Глядя на электронные часы, вмонтированные над пустующей стойкой информации, я методично отсчитывал уходящее время. Прошел ровно час с того момента, как Лидию увели. Затем к этому часу прибавилось еще пятнадцать минут.

Для стандартизированной бюрократической процедуры это было неприлично долго.

Моя процедура регистрации заняла от силы минут сорок. И это с учетом того, что мне пришлось перекидываться дежурными фразами с местными клерками, заполнять кучу формуляров, ставить подписи об ознакомлении с правилами применения силы и наблюдать нескрываемое удивление персонала. Тот факт, что в их скучное ведомство явился человек с прямым направлением от самого Императора, вызвал тогда немалый переполох, но даже с этой поправкой система отработала как часы. Зашел, зафиксировал данные, приложил руку к черному артефакту, получил пластик и вышел. Конвейер.

Но в случае с Морозовой конвейер явно дал сбой.

Рядом со мной Алиса уже исчерпала все свои запасы терпения. Девушка с живым, деятельным темпераментом физически не могла переносить статичное ожидание. Первые полчаса она честно пыталась убить время, бездумно листая новостную ленту в смартфоне. Затем переключилась на какие-то игры. Но теперь телефон лежал в кармане ее куртки, а сама Алиса безостановочно ерзала на сиденье. Она то закидывала ногу на ногу, то упиралась локтями в колени, то начинала ритмично и раздражающе постукивать носком кроссовка по полированной гранитной плитке пола.

— Долго еще? — в очередной раз спросила она, бросив на меня напряженный взгляд.

— Бюрократия не терпит суеты, — ровно ответил я, хотя внутри меня самого уже начало зарождаться легкое чувство тревоги.

Что могло пойти не так? Лидия не дилетантка, свернувшая не в тот кабинет. Она прекрасно понимает, как вести себя в подобных учреждениях. Сбор анамнеза? Максимум десять минут. Измерение потенциала? Прикоснуться к шару и выплеснуть резерв — дело одной минуты. Задержка могла означать только одно: результаты тестирования оказались настолько нетипичными, что потребовали вмешательства руководства или дополнительных проверок. Учитывая, что мы говорим о внезапно проснувшейся криомантии в древнем роду, который давно считался магически угасшим, сюрпризы были вполне возможны.

Алиса тяжело вздохнула и снова уставилась в пустой коридор, нервно покусывая нижнюю губу.

Лидия появилась очень внезапно.

Просто в какой-то неуловимый момент из-за поворота коридора выплыла знакомая фигура.

Я сразу подобрался, сканируя ее состояние профессиональным взглядом. То, что я увидел, мне совершенно не понравилось.

Она шла медленно, и в ее походке не осталось ни следа былой легкости, с которой она привыкла нести себя в обществе. Чеканный ритм шагов сменился механической поступью уставшего человека.

Но больше всего настораживало ее лицо. Привычная ледяная маска, за которой Лидия всегда прятала свои эмоции, дала глубокую трещину. Ее лицо выражало сплошную озадаченность, граничащую с легким шоком. Тонкие брови были болезненно сведены к переносице, образуя глубокую складку. Взгляд, обычно цепкий и внимательный, сейчас казался слегка растерянным, словно она все еще находилась там, за дверями кабинета тестирования. Даже ее плечи сейчас были заметно ссутулены.

— Ну… ну что там⁈ Не томи! — тут же подскочила Алиса, едва Лидия приблизилась к нашим креслам на расстояние пары шагов.

В голосе рыжей звенело нетерпение, помноженное на искреннее волнение за подругу. Она подалась вперед, едва не схватив Морозову за рукав куртки.

Лидия остановилась. Она посмотрела на Алису, затем перевела тяжелый взгляд на меня, но не проронила ни единого слова объяснений.

Вместо этого она медленным движением расстегнула замок своей сумки и извлекла на свет новенькую, еще пахнущую свежим пластиком лицензию.

Рыжая мгновенно выхватила документ из ее пальцев. С одной стороны на нас смотрел строгий, сделанный буквально полчаса назад портрет Лидии на сером фоне. С другой стороны располагались официальные данные, герб Министерства и голографическая печать.

Алиса впилась взглядом в казенные строчки. Я видел, как ее глаза быстро бегают по тексту, считывая фамилию, специализацию и, наконец, останавливаясь на самом главном показателе в нижней части карты. Ее губы беззвучно шевельнулись, проговаривая напечатанное.

— Да ладно! — громко, на весь коридор выдохнула Алиса, вложив в эти два слова колоссальную дозу искреннего изумления. Она подняла взгляд на застывшую Лидию, потом снова уставилась в кусок пластика. — Не может быть!

Не находя больше слов, чтобы выразить свой шок, Алиса резко развернулась и протянула карточку мне.