Фишель Азеф в Ростове держал галантерейную лавку – поднялся, стало быть, на социальную ступень выше.

Евно Фишелев сын (отчество официально полагалось лишь высокочиновным людям) поступил в Ростовское Петровское реальное училище. В каком году – трудно сказать. Но скорее всего, около 1880-го года.

Это было тогда единственное полноценное среднее учебное заведение города (гимназии в Ростове еще не было – преобразована из четырехклассной прогимназии в 1884). Плата за обучение составляла 108 рублей 83 копейки в год. Очень много – обычно годовая плата в реальных училищах не превышала 70 рублей. 108 рублей в год, 9 рублей в месяц – для настоящего купца, для доктора, инженера подъемно. А для мелкого лавочника… Тем более, если эту сумму умножить на три (напомним, в семье Азефов – три сына). Получается в полтора раза больше среднего дохода лысковского портного. А ведь четырех девочек тоже где-то учили!

В училищах было, как правило, семь классов. С пятого класса во всех училищах было два отделения – механическое и коммерческое. Седьмой класс (в который принимали с разбором, с учетом успеваемости) был «дополнительным» – для желающих получить образование в высших технических учебных заведениях. С 1888 можно было поступить и в университет (сперва – только на медицинский и физико-математический факультеты), если сдать экзамен по латинскому языку (древним языкам реалистов не обучали).

В 1880 году в училище было 407 учеников, потом их количество снижалось (1884 – 316), потом снова начало расти. В 1890 году – 442 ученика. Евреев из них – 60 человек, более 13 процентов – и, что примечательно, больше, чем армян. Можно не сомневаться: десятью годами раньше доля евреев среди учеников была еще выше. Почему?

Дело в том, что между 1880 и 1890 годами произошли важные исторические события.

1 марта 1881 года «Народная Воля» наконец осуществила свою безумную цель: убила Александра II. Среди арестованных была и еврейка, Геся Гельфман – что дало повод к многочисленным погромам в Западном Крае. «Народная Воля» и «Черный Передел» их горячо и неоднократно приветствовали – что было в своем роде логично. Смысл цареубийства был в провоцировании крестьянской революции – что же делать, если никакого крестьянского движения, кроме погромного, не возникло? Да народники, сторонники общинного аграрного социализма, и сами в то время не особенно жаловали «жидов» (для своих товарищей-революционеров делая, само собой, исключение).

А власти? Их позиция выражалась знаменитой формулой Александра III: «Мне лично нравится, когда бьют жидов, но допускать этого ни в коем случае нельзя». Но как не допустить? Собранная под председательством графа Константина Ивановича Палена комиссия решила, что первопричина погромов – в экономических противоречиях между евреями и христианами, порожденных «чертой оседлости», и что единственный путь разрешения вопроса – в постепенной отмене всех ограничений и гражданском равноправии. Но тут сработала бессмертная логика бюрократии: выслушать умных экспертов и поступить ровно наоборот. Евреям при Александре III запрещено было вновь селиться в деревнях, и – что более непосредственно касается нашего сюжета – принята была ограничительная процентная норма на обучение в средних и высших учебных заведениях. Сколько сил потратили в свое время на привлечение евреев в христианские школы! А теперь оказалось, что там их слишком много.

Ростов-на-Дону был в черте оседлости. Пока. Следовательно, процентная норма составляла 10 процентов.

Но уже в следующем году – опять нововведение: Ростов включен в состав Области Войска Донского, а значит, выведен из состава черты оседлости. (Хотя род Поляковых был записан, между прочим, именно в дворянскую книгу Области Войска Донского – петербургские и московские дворяне брезговали выскочками-иудеями).

Это значило, что евреям (кроме купцов первой гильдии, обладателей университетского диплома, цеховых ремесленников) более селиться в Ростове не полагалось. Тех, кто уже жил, правда, не выселяли. И процентная норма в реальном училище автоматически снизилась до 5 процентов для вновь поступающих. Уже учившимся давали доучиться и получить аттестат.

Как это затрагивало Евно Азефа? Скорее всего, в 1887–1888 годы его уже не было в стенах Петровского училища. Добрался он как будто до шестого класса. На каком отделении был в пятом – механическом или коммерческом? Что изучал – бухгалтерию и счетоводство или приложение алгебры к геометрии, механику, геодезию, механическую технологию, строительное искусство, моделирование? По диплому он стал инженером, но потом, позже, превратился в коммерсанта. Инженером он был хорошим, а коммерсантом в конечном итоге оказался не очень удачливым.

Если, конечно, не считать коммерцией главное дело его жизни – службу двум господам, и далеко не бесплатную.