Делаю еще шаг вперед, осматривая узкий темный коридор, от которого направо и налево имеется по паре дверей. Здесь чисто, даже можно сказать, уютно и спокойно… Просто и лаконично. На стенах висят блеклые картины, с пейзажем и натюрмортом.
Признаюсь, не это я ожидала увидеть. А скорее, капище, или логово маньяка с развешенными портретами жертв и окровавленными садовыми инструментами…
Кошмар…
Нет… Матвей не сочетается со всем этим.
Или, может… Еще не вечер…
- Твоя комната справа. Первая дверь, - Матвей открывает комнату, в которую я с опаской заглядываю. – Там есть собственная ванная… - ставит мою сумку возле двери.
Рассматриваю комнату с порога. Там есть небольшая кровать, заправленная вязанным пледом, стол и стул, шкаф. Окно занавешено кружевной шторкой, а на стеклах имеются тканевые задвижки.
Матвей так и стоит рядом со мной… Оборачиваюсь, ловя его странный взгляд. Наверное, он ждет, чтобы я что-то сказала…
- Очень… уютно… Спасибо, - говорю, глядя на высокого Матвея снизу вверх, который удовлетворен моим ответом и одобрительно кивает головой.
В этом узком коридоре он кажется намного выше, чем в лесу. Да и я не маленькая, метр семьдесят, но просто теряюсь на его фоне.
- А где твоя комната? - спрашиваю неожиданно для себя, чтобы заполнить паузу, наверное. И убедиться, что сплю я одна.
- Она рядом, - неотрывно смотрит на меня стеклянным взглядом, затем проходит дальше.
Я иду за ним, видя, как Матвей открывает свою дверь. Заглядываю внутрь и просто поражаюсь.
На рабочем столе, возле узкой разобранной кровати, стоит рабочий компьютер с двумя мониторами. На дисплее одного из них бежит строка кода программы. Я совершенно не ожидала увидеть здесь признаки цивилизации. Я не особо разбираюсь в технике, но вроде компьютеры не такие дорогие и навороченные, но все же… Взгляд цепляется за множество книг, разбросанных и раскрытых, лежащих корешками вверх, зажатых на определенных страницах. Пустые кружки и разбросанные коробки.
- Ты работаешь на удаленке?
- Да… Приходится… - в этом его «приходится» фонит какая-то безысходность.
Получается… Матвей знает, что он болен…
- Что за код ты пишешь? То есть, какая область работ? – хочу войти в его комнату по наитию, но Матвей загораживает вход, и я понимаю, что действительно совершаю глупость.
- Биоинформатика, - скрещивает руки на груди, осматривая меня, считывает эмоции.
- Сколько тебе лет, Матвей… - просто спрашиваю, или не просто…
Хочется узнать что-то о нем… Он не учится, уже работает, но выглядит молодо. Неужели у него нет семьи? Почему он один… Когда рядом должны быть любящие родные люди…
Матвей молчит, задумавшись…
- Двадцать пять… Или двадцать шесть… - хмурится, мрачнея. - Я не помню… Не праздновал прошлый День Рождения...
Я отступаю, натягивая рукава его толстовки ниже. Мне очень холодно. Было холодно изначально, но после пережитого «приключения» я резче ощущаю дрожь.
- Тебе, наверное, надо вернуть твою одежду?
- Нет, - Матвей опускает глаза, промаргиваясь, немного тряся головой, будто снова пытается слушать меня сквозь шумы в своей голове. – Оставь… Оставь себе… Здесь холодно. Будешь чай? – спрашивает так обыденно, опять смотрит сквозь меня. – Только здесь нет зеленого… Только травы.
Киваю утвердительно, и Матвей проходит мимо. Идет прямо, его комната как раз напротив кухни.
Захожу за ним. Осматриваю помещение, кухня небольшая, но уютная. Старый деревянный гарнитур, стол и стулья. Выдыхаю, потому что нет намека на зону обитания расчленителя или людоеда...
"Кошмар, что за мысли, Катя!"
Всему виной множество просмотренных ужастиков...
Матвей ставит чайник на огонь. Замечаю, как он немного тянется в спине, словно испытывает дискомфорт. Или это тики. Ведь у больных… То есть… Не знаю, почему, но мне не хочется называть Матвея больным, даже в мыслях… Он нездоров… Буду называть его нездоровым… У нездоровых психически бывают тики, когда совершают непроизвольные движения в плечах или спине… Но… Будто у Матвея там ушиб. Или я была слишком тяжелая для него, когда он столько времени нес меня и бежал со мной на руках.
- Я могу помочь… заваривать чай, я умею, - спрашиваю тихо, переминаясь с ноги на ногу.
Матвей кивает и отходит в сторону. Замечаю заварник и банку с мятой, кажется. Определяю по запаху мелиссы. Матвей не наблюдает за моими действиями, он подходит к соседнему навесному ящику и что-то достает. Боковым зрением наблюдаю, как он взял какую-то банку, открывает и берет из нее… две капсулы, которые проглатывает. Ставит обратно банку на место и уходит из кухни. Отхожу немного, аккуратно смотря ему вслед.
Матвей снимает куртку, бросая ее на стул возле комнаты. Заходя внутрь комнаты, он стягивает майку через голову, и я успеваю увидеть косую багровую полосу на его спине. Это не просто полоса. Словно узор из вязи на непонятном языке.
Удар кнута… Точно… Я же слышала… Хотя в том моем состоянии страха, отчаяния и пограничного состояния, я могла выдумать что угодно…
Конечно, сейчас кажется, что все мне показалось, но… Если это так. Если это не совпадение!
Неужели Матвей действительно получил удар кнута, от которого осталась такая странная полоса на его спине… Но кто там был?
Да нет же, бред! Это просто совпадение. И я ищу связи… Матвей просто пугал меня. Внушил мне страх, будучи не совсем здоровым.
Стоп! Не здоровым! Лекарства! Матвей пьет лекарства!
Открываю шкаф, откуда Матвей доставал те таблетки. Я вижу эту банку. Оборачиваюсь, убеждаюсь, что я одна, и тянусь к ней.
Название непонятно. Какие-то иероглифы, но они не на китайском, ни на японском или корейском. Я не знаю, что это за язык. Откручиваю крышку… Очень много серых капсул… Матвей лечится… Или есть тот, кто заботится о нем?
- Зачем ты это взяла? – раздается грозный голос, и я вздрагиваю.
Оборачиваюсь в страхе с банкой в руках.
Вижу перед собой Матвея. Он смотрит сердито, а его глаза нездорово блестят. Черные волосы взъерошены, опадают челкой на лоб, создавая мрачную тень на половину лица.
Тяжело сглатываю, когда он медленно ко мне подходит. Замираю, но взгляд скользит по его рукам, с напульсниками на запястьях. Матвей в одной белой майке и джинсах, на ногах все те же берцы. Сразу же леденеет кровь.
- Я искала… сахар, - почти пищу, когда Матвей становится вплотную ко мне, прижимая к столешнице.
Он смотрит немигающим взглядом мне в глаза, а я совершенно не могу пошевелиться, когда его рука касается моей и сжимает плечо…
Неужели, это конец… Я разозлила психа… Дура, дура, дура…
Ощущаю, как его хватка усиливается на моем плече до жуткой боли.
- Матвей! – всхлипываю. Мне больно и жутко страшно.
И он промаргивается, так часто. Отступает, отрицательно качая головой, берется руками за голову. А я ставлю банку на стол и медленно проскальзываю мимо него к выходу. Матвей так и стоит. Он застыл посреди кухни, пропустив свои ладони сквозь волосы, словно сдерживает весь ураган, что творится в его нездоровой голове. Мне надо бежать, запереться в выделенной мне комнате. Переждать бурю.
Но жуткая тоска наполняет сердце, когда я уже стою на пороге кухни. Я не могу и, что страшнее, не хочу его бросать сейчас.
Жалкая и глупая я. Я подхожу к нему, касаясь его плеча, чувствуя каменные мышцы. Он словно сплошной комок нервов. Да он может меня сейчас убить и не понимать этого. Я совершенно не обладаю инстинктом самосохранения…
Обхожу его, заглядывая в лицо. Тянусь к его рукам, которые держат его за волосы. Матвей замер, он застыл, опять не моргает, а выражение лица безмятежно. Зрачки расширены, и кажется по-разному. Но его взгляд… Он кричит о помощи. Кричит о том, что испытывает боль, но не может звать на помощь.
- Матвей, - тяну его руки вниз, чтобы перестал сжимать свои волосы.
Удивительно, но он поддается. Но молчит, будто даже не дышит.
– Это я, Матвей. Катя… - касаюсь его груди, под которой чувствую метал кулона.
Крестик? У Матвея на шее висит крестик. А еще я чувствую его бешеный стук сердца. Тахикардия. Ему плохо.
- Матвей, ты меня слышишь? – говорю этой каменной статуе, заглядываю ему в глаза, пытаясь разглядеть в нем осознанность. Дотрагиваюсь осторожно до его лица ладонью. – Я рядом! Все хорошо! Я с тобой, Матвей! – не знаю, почему говорю это, но понимаю, что звучит от сердца.
Позже буду анализировать. Позже буду ругать себя за безрассудство и неосторожность. Потому что подхожу ближе к Матвею и обнимаю, положив голову ему на грудь.
- Вернись ко мне, жестокий ты безумец! – крепче прижимаюсь к каменной груди, испытывая необъяснимую тоску и печаль.
Время теряет счет, я застряла в этом мгновении… И не сразу поняла, что ощущаю объятья, которые осторожно прижимают меня в ответ...