ГЛАВА 57

День сочельника, четверг 24.12, и

Пятница 25.12.2020

ГОРДОН

Сисле Парк и её тяжелорукий помощник оставались здесь прошлым вечером до тех пор, пока дыхание Маурица ван Бирбека снова не стало более-менее нормальным. Они пожелали им приятного сочельника и заверили, что обязательно вернутся на следующий день. Теперь они собирались поехать домой к Адаму — так звали великана, — чтобы отпраздновать Рождество, и Сисле пробудет там до тех пор, пока всё не закончится.

— Твои коллеги из Отдела Q, должно быть, скучают, но они всегда могут следить за тем, как я включаю и выключаю свет в разных комнатах своего дома вот этим пультом. — Она подняла мобильник и нажала на одну из клавиш. — Вот так, — сказала она. — Теперь зажегся свет на втором этаже. Интересно, они гадают, кто это расхаживает по дому? И, наверное, они гадают, куда подевался ты? Может, стоит подать им знак?

Гордон не ответил, лишь с ненавистью посмотрел на неё, когда она, отойдя на небольшое расстояние, сфотографировала их сначала спереди, а затем со спины.

«Она играет с огнем», — подумал он. Возможно, она и не догадывалась, как сильно можно увеличить фото, сделанное на такой новый мобильный телефон. «Они обязательно найдут что-то, что поможет им напасть на след», — думал он.

Однако он уже не был столь оптимистичен, когда Сисле Парк и тот мужчина вернулись на следующее утро. За ночь ему пришлось опорожнить кишечник, и последние пару часов всё начало нестерпимо жечь. Ван Бирбек несколько раз кряхтел рано утром, но ни о каком общении между ними не было и речи.

Двое тюремщиков сухо поздоровались с Гордоном, обошли его стороной, стараясь не вдыхать зловоние, и снова поставили капельницу его соседу по камере. Нет сомнений, что в пакете теперь была не просто глюкоза с солью, так как уже через минуту тот начал слегка кашлять и пытаться выпрямиться.

Гордон повернулся к Бирбеку и увидел, что на его щеках уже появился легкий румянец. Его веки затрепетали, дыхание стало прерывистым. Несколько раз он жалобно простонал что-то похожее на «о нет, о нет», одновременно пытаясь восстановить равновесие.

Он очень медленно открыл глаза и зажмурился от света ламп на потолке.

— О нет, — произнес он теперь совершенно отчетливо, как будто до него вновь дошло всё его безнадежное положение.

Затем его взгляд поймал Гордона, который сидел перед ним и извивался, пытаясь заглянуть ему прямо в глаза. Сначала мужчина, казалось, не реагировал — возможно, не мог осознать увиденное, — но затем его взгляд скользнул вниз, к рукам Гордона, притянутым к спинке стула. Тень легла на его лицо, судорогой свело сухожилия на шее, и так же внезапно, как его губы поползли вниз, он начал рыдать. В его глазах не было слез, но от этого зрелище становилось еще более болезненным. Ситуация не стала лучше от появления рядом другого человека, осознал он теперь. Напротив, казалось, что вопросы наваливаются на него горой.

«Что произошло? Что будет дальше?» — выражал его взгляд.

Он с тревогой уставился на пакет капельницы, висевший на стойке рядом с ним. Возможно, он ожидал, что в следующее мгновение яд потечет по его венам. Что это и есть последний миг.

Или он на самом деле знал то же, что и Гордон, — что ему суждено умереть только завтра?

Было видно, как он пытается контролировать плач и одышку. Очевидно, он не хотел выставлять напоказ свой страх и бессилие. В следующий миг он отвел взгляд от Гордона и сосредоточился на двух фигурах, которые ходили взад-вперед у стола в другом конце помещения. Гордон проследил за его взглядом и попытался проанализировать их действия. Несколько стеклянных бутылок были выставлены и выровнены в ряд, словно экспонаты на выставке. Затем они вскрыли два пластиковых пакета и достали оттуда пару больших шприцев.

Два шприца!

Тут Гордон начал потеть. Казни двух предыдущих жертв Сисле Парк были совершены путем инъекции хлорида калия — неужели именно к этому они сейчас готовятся? Ввести это смертоносное вещество прямо в сердце. Сисле Парк, конечно, сказала, что оставит его в живых после смерти Маурица ван Бирбека, но можно ли ей верить? Неужели это садистское и абсолютно бесчувственное существо не может быть настолько дьявольски изощренным садистом, чтобы убить Гордона первым, чтобы Мауриц ван Бирбек видел, что его ожидает? А что они делают сейчас? Это картонная коробка, из которой они достают наполненные пластиковые пакеты?

Затем мужчина взял ножницы и начал вскрывать их. Один за другим он выливал содержимое в большой пластиковый контейнер, а когда закончил, влил туда литры прозрачной жидкости — возможно, воды — и начал трясти емкость, пока Сисле Парк водружала на стол огромную воронку.

«О Боже!» — подумал он. Они начали готовить солевой раствор. Неужели это и был тот примитивный метод, которым они «препарировали» тела Франко Свендсена и Биргера фон Брандструпа? Воронку в глотку и лить до тех пор, пока истощенное тело просто не сможет больше вмещать?

Теперь Гордон больше не чувствовал адского жжения в районе ануса и ягодиц, зато почувствовал, что снова мочится в штаны.

— Ну надо же, — сказал мужчина, когда мгновение спустя проходил мимо него, чтобы поправить капельницу Бирбека.

Гордон заерзал на сиденье, но стяжки на запястьях лишь глубже впились в кожу, так что это было бесполезно.

«Останутся ли на моих запястьях такие же следы, как у Палле Расмуссена, когда он сидел пригвожденный к рулю автомобиля и медленно терял сознание?» — подумал он.

Холодная дрожь пробежала по его спине. Подумать только, он оказался в ситуации, когда мог идентифицировать себя с этим подонком.

— Получишь еще один заряд, Мауриц, — сказал мужчина позади него. — Мы ведь хотим привести тебя в такую форму, чтобы ты смог принять свое последнее причастие в полном сознании, не так ли?

— Этого не случится, Мауриц, — услышал Гордон собственный громкий голос.

Из другого конца помещения донесся смех Сисле Парк.

— Посмотрим, Гордон Тейлор, посмотрим! — крикнула она. — Учти, что Мауриц Бирбек — крупная добыча, которую просто так из рук не выпускают. Перед тобой человек, который в высшей степени заслуживает того, чтобы исчезнуть из этого мира.

— Было бы лучше, если бы это была ты! — выпалил он.

Она подошла ближе. — Вот как ты считаешь. Но я-то знаю, что ты говоришь это вопреки здравому смыслу, не так ли?! Человек за тобой — аморальная, корыстная, эгоистичная, жадная свинья, которая заражает других людей теми же низкими стандартами. Он делает людей примитивными, выбивает у них те крохи мозгов, которыми им и так приходится довольствоваться. О Маурице Бирбеке нельзя сказать ничего положительного. Он измывается над человечеством, и этому придет конец, так что нечего сокрушаться. Ты наверняка знаешь, когда это должно произойти, так что можешь любезно сообщить об этом чудовищу, когда мы вас покинем.

На мгновение Гордон вздохнул с облегчением. Значит, они не собирались устраивать показательную казнь и убивать его прямо здесь и сейчас. Но легкость улетучилась так же быстро, как и пришла.

А что будет завтра в двенадцать часов?

— Ну вот, Мауриц, — раздалось сзади. — Теперь ты готов. Через полчаса полегчает. Я вкачал в тебя ударную дозу стимуляторов, так что сердце сейчас застучит сильнее и быстрее. Заодно получил жидкость и минералы — системе кровообращения нужно ведь на чем-то работать, понимаешь?

— Можно мне поговорить с моими детьми? — очень слабо произнес тот.

Разве чудовище говорит такие вещи? Гордон прекрасно знал, какой никчемный и низкий человек сидит за его спиной. Но неужели это всё, что в нем было? Или именно эта ситуация заставила его смягчиться?

— Что ты имеешь в виду, Мауриц? — ответила Сисле Парк. — Нам привезти их сюда? Или ты хочешь, чтобы мы настроили связь по Скайпу? Думаешь связаться с ними через WhatsApp или, может быть, Zoom? Да о чем ты вообще думаешь? Что мы просто возьмем и позвоним им?

— Да, — простонал он. — Просто это, пожалуйста.

Она рассмеялась. — Этого не случится, Мауриц. Ты покинешь эту жизнь без близости и утешения, и ты исчезнешь там, где даже коллеги твоего нового соседа по комнате не смогут тебя найти, я тебе это гарантирую.

— Чтоб ты сгорела в аду, — хрипло выдавил он.

— Вряд ли. Моя связь с Богом абсолютно чиста. Бог не непогрешим, поэтому иногда он создает таких уродов, как ты, но потом он исправляет это и вручает меч возмездия тому, кто умеет находить таких, как ты. Нет, ад зарезервирован для тебя и тех, кто на тебя похож.

Гордон начал смеяться. — Закрой уши, Мауриц! Она сумасшедшая. Неужели она похожа на посланницу Бога? Посмотри на неё. Посмотри в её глаза, они за версту светятся безумием.

Она оказалась подле него в мгновение ока. Ударила его по лицу и плюнула в него. — Ты ничего не знаешь обо мне, Гордон Тейлор, — закричала она. — НИ-ЧЕ-ГО, ты понял?

— Я понимаю тебя лучше, чем тебе хотелось бы. Ты серийный убийца, который убивает каждые два года в дни рождения худших преступников человечества. Ты, возомнившая себя карающим ангелом Бога, стражем морали, которая, как в библейских Содоме и Гоморре, метит свою смертоносную власть и «справедливые» деяния солью.

Она выпустила ногти, когда ударила снова. Гордон дернулся в сторону и почувствовал, как теплая кровь тихо проступила и потекла по щеке.

Теперь он понизил голос и выпрямился. — А еще ты та женщина, которая убила маленького ребенка, когда начала свой больной крестовый поход. Мастерская Ове Вильдера, помнишь! И мать мальчика ты убила той совершенно невыносимой скорбью, с которой заставила её жить остаток её жалкой жизни.

— ЗАМОЛЧИ! — завизжала она и снова ударила его, на этот раз кулаком.

Гордон на мгновение пришел в себя, а затем зафиксировал её совершенно безумное выражение лица и интуитивно подумал, что сейчас ему лучше бы подчиниться, но он не мог. Он должен был еще раз провернуть нож в её сердце.

— Возможно, самой большой ошибкой Бога было то, что ты тоже не погибла при взрыве, но так же, наверное, было и с Сатаной, падшим ангелом. Его Бог тоже не достал. Как видишь, Сисле, я знаю о тебе то, что имеет значение. И мой совет тебе: прими последствия своего грехопадения и прекрати этот кошмар здесь и сейчас. Сдайся и утяни за собой своего тупого и наивного лакея. Только тогда мир станет лучше, и я уверен, что Бог тоже это почувствует!

Он уже испытывал это раньше — совершенно безжалостный удар по шее от мужчины сзади, но на этот раз он не потерял сознание. Он просто притворился.