Глава 8 — Париж, «фанера» и «кислота»…

Сентябрь 1943. Франция, Париж

…Некоторая июльская, 1941-года нерешительность и видимая слабость французских властей, ранее пошедших на сотрудничество с немецкими оккупантами, быстро прошла, как только стало ясно, что пришельцы из будущего, подвергшие для устрашения бошей Рур атомному пламени, вовсе не собираются большевизировать или даже просто захватывать Европу, несмотря на все свои родственные объятия с остатком СССР и явленное могущество нового ультимативного оружия.

В октябре того же года, отступившие, хотя и в относительном порядке, из Франции последние части немецких сил оставили страну во власти тех, кто проиграл им войну в 1940-м.

Ныне, на волне радости от освобождения, многие смотрели на правительство коллаборантов совсем по другому.

Хотя в начале немецкой оккупации жизнь в Париже не замерла, особенно по вечерам и ночью: в городе функционировали кафе, рестораны, бордели, театры и музеи, вскоре под давлением немцев пришлось ввести комендантский час, когда с 9 вечера до 5 утра город погружался во тьму.

Но летом 1941-го, когда германские войска начали отступать из Франции по согласованному под давлением из «Москвы будущего» с Герингом графику, комендантский час сразу же отменили.

Введенное в сентябре 1940-го проклятое нормирование продовольствия, табака, угля и одежды тоже кануло в прошлое. Парижане и жители других крупных городов, пытавшиеся пережить оккупацию в провинции, где было больше еды и меньше немцев, потянулись обратно, заметно усилилась деловая активность, а цены поползли вниз. Улучшилась связь с колониями, корабли пошли через океаны без опасностей подводных атак, что ещё сильнее закрутило маховик экономики. Из мест заключения были выпущены евреи и коммунисты, попавшие туда осенью 1940-го и весной 1941-го.

Определённым моментом в поведении французов, как с презрением отмечала пресса РФ, СССР и других стран, скептически настроенных к вишистскому режиму, было то, что ранее задержанные, попадавшие в лагерь Дранси в окрестностях Парижа, а оттуда — в другие концлагеря, лишившиеся своего имущества и недвижимости, ныне не имели шансов на его возврат. Явного возмущения среди французов эти действия при германской оккупации не вызывали. Сейчас же освобождённым предлагалось не возникать и быть довольным жизнью по причине возвращённой свободы.

«Тогда у вас всё было хуже…»

Возгласы в поддержку идеи создания где-нибудь «там», подальше от Европы, Израиля, зиждились и на подобной логике. Компенсации за утрату имущества платить не хотел никто.

Требовать смены властей и тем более идти свергать вишистов особого желания не было ни у кого, несмотря на определённые закулисные попытки из-за Ла-Манша и желание де Голля использовать свою образ и известность из «иного хода времён». Фактически, «голлизм» — как политическая сила, тут не смог сформироваться и реализовать свой потенциал.

Петен в своей перестроившейся вскоре пропаганде попал в точку — выставив себя как мученика, который своей жертвой — «положив себя на заклание», снизил уровень зверств гитлеровцев во Франции «там» — ценой политического и личного унижения после проигранной войны в 1940-м.

Да, воевать не хотелось больше ни тогда, ни, тем более сейчас, устраивая внутреннюю грызню.

Тем более явившиеся из будущего, проявившие своё могущество против главных виновников мировой бойни, быстро сменили стратегию, призвав всех на планете к «минимизации жертв» и гуманному решению проблем за столом переговоров.

Вылилось всё это практически для Франции к тому, что боши убрались к себе с оккупированных земель. И восторг французов частично окатил устоявший коллаборационистский режим.

Петен же, получивший ещё в июле 1940-м от парламента практически диктаторские полномочия, сделал широкий жест — сразу после ухода в октябре 1941 последних немцев, объявил новые выборы введенного в 40-м под него поста «Главы Французского государства», которые, на волне национальной эйфории, легко выиграл!

Фокус заключался в том, что ныне у него остались те самые диктаторские полномочия, врученные парламентом в безвыходной ситуации и подтверждённые ныне на национальных выборах народом!

Слава героя Первой мировой не успела потускнеть, а новой, перевернувшей всё в мире ситуацией, тот воспользовался сполна.

Франция радовалась мирной жизни, наводила, как могла порядок в начавших бунтовать колониях, что уже послужило причиной определённых разногласий с РФ, поставившей на поддержку прежних прокоммунистических союзников «СССР после 1945» из иного хода времён. Впрочем, новый мировой гегемон, в значительной мере сосредоточился на решении собственных экономических и социальных проблем из-за разрыва связей 21-го века, и, за исключением некоторых малых действий, наподобие захвата и взятия в аренду нескольких ключевых точек в океанах на важнейших морских торговых путях, никак больше не действовал в форме прямой военной агрессии.

РФ всячески стремилась — частично встроиться, частично «прогнуть под себя» и развивать по своим лекалам систему торговли и финансы сороковых, не продвигала коммунистическую идеологию (хотя и налаживала контакты с теми же повстанцами в юго-восточной Азии).

Её поведение самого мощного капиталистического хищника, алкавшего новых рынков, было вполне понятно властям колониальной державы Франции и иным странам сороковых.

Конкретно для Франции вскоре это вылилось в совместный бизнес в Гвинее…

Свыше 40% объёма бокситов, которые перерабатывались в оксид алюминия (глинозём) и использовались для производства алюминия в России, обеспечивали в том 2021-м предприятия в той африканской, тогда уже независимой стране. Разумеется, здесь представители промышленности из РФ быстро установили деловые контакты с Францией (им было плевать, Виши тут руководит или нет, колония или свободная страна Гвинея…).

Во французской Гвинее, входившей в состав колониальной Французской Западной Африки, ещё перед началом второй мировой появились первые горнодобывающие предприятия и небольшие организации обрабатывающей промышленности. Наличие платежеспособных и заинтересованных клиентов из «Русала» привело к тому, что в начале 1943-м из порта Комсар по направлению в РФ отправился первый корабль с грузом бокситов.

Впрочем, «знания и технологии из будущего» текли из РФ по всему миру, подстёгивая прогресс и развитие экономики, как с той же добычей лития. Участие Великобритании в «сделке-1965» и большой интерес производителей (в первую очередь, «Рэнеры») аккумуляторов и литий-ионных ячеек в самой РФ привели к тому, что и в доминионе Австралия почти на сорок лет раньше началась добыча литиевой руды на руднике Greenbushes.

Пугало большевизма из капиталистической РФ тут раздувать было мало смысла.

Да и опасно… урок Рура запомнили все.

За два полных года, прошедших после хронокатаклизма, жизнь на планете, за исключением утихшего, но тлеющего конфликта в Китае, окончательно вернулась в мирную колею.

Во Франции и в большинстве стран планеты начался процесс поглощения и встраивания в свою жизнь вала новинок из будущего и…

…в мире начался (примерно на 5–10 лет ранее, чем «тогда»), послевоенный «бэби-бум»!

Полегшие «тогда» на полях кровавых сражений второй мировой солдаты армий противоборствующих коалиций были демобилизованы, вернулись к женам и подругам, а не остались навечно молодыми.

Да и знание — «сколько их погибло тогда» многими было примерено к себе.

От того жить и брать от жизни всё — в том числе и продлевать свой род, им хотелось ещё больше!

В РФ кстати, эта тенденция, на фоне более возрастного населения вызывала определённое беспокойство и откровенные предложения широкого использования для увеличения населения пополнение путём белой европеоидной эмиграции — как из числа потомков русских послереволюционных эмигрантов, так и из желающих переселиться на ПМЖ в Россию представителей молодого белого поколения из Европы и США, что вылилось в начавшую дискуссию о снижении «требований» и «цензов».

Одного СССР, как язвили в той же Европе — как источника пополнения населения РФ могло быть мало — «ЭТА белая Россия из 2021-го хотела привечать только белых…»

* * *

… «Кислотная» музыка, в которую нырнул студент факультета науки Сорбонны (Парижского университета) Жан Фурнье, спустившийся в расположенный в просторном подвальном помещении, пропахшем табаком, но оборудованном по самой вызывающей моде подобных заведений 21 века клуб «Paris Acid», погружала входивших либо в состояние полного неприятия и отторжения, либо полностью завлекала в свою атмосферу, вызывая привыкание и нужду в ней для привычного внутреннего комфорта.

Жан, в отличие от представителей старших поколений, с подозрением поглядывавших на приметы новых, совсем уже безумных лет, относился ко вторым.

Культура и музыка иных времён пленила его сразу же. Два года назад, буквально летом того удивительного 1941-го кто-то из дипломатов только-что открывшегося в Париже посольства РФ, привёз любимый мультфильм собственного детства, которым «та» Франция так увлекла детей «того» Советского Союза 80-х.

«Властелины Времени…»

С просмотра копии им всё и началось лично для него.

Всё это ныне стало привычным. Удивление у него и многих вызывало лишь иногда посещавшее сравнение — «как мы жили без ЭТОГО?».

Ответ был в книгах, прессе, фильмах иного хода времён.

Вал доступного и бесплатного был огромен. Из РФ по всему миру любыми путями расползалось культурное наследие всего человечества на «80 лет тому вперёд», грозя утопить пишущих и творящих сейчас, спешно пытавшихся подстроиться и работать в новых стилях, темах и сочинять о вопросах, поднимавшихся в тех произведениях…

…Помещение клуба, оформленное по образцам 21 века, было одним из первых в Париже подобных заведений в духе «новых времён» и сознательно противопоставлялось классическим кабаре.

Светодиодные ленты — гибкие, придающие неземную атмосферу всей новой, «контурной» подсветке, RGB — варианты светодиодных лент для сцены, позволяющие воспроизвести любой оттенок цвета. В профили пола и для потолочного освещения клуба также была встроены светодиодные ленты, позволявшие активировать, в зависимости от музыки, дня недели и настроения Доминика — владельца клуба и давнего, с детства, приятеля Жана, разные световые конструкции, в секунды радикально меняющие облик помещений клуба.

Окончательно образ места, словно перенесённого в их сороковые вместе с пришельцами из 21 века, усиливало общее декоративное освещение. Набрав популярность в определённых кругах и став получать стабильный доход с клуба, Доминик неведомыми путями получил из РФ гибкий DMX-дисплей, и контроллер консоли DMX для управления световыми устройствами сценического освещения, работа которых усиливала потрясение публики.

Вложения окупили себя сполна. За клубом Доминика последовали другие, но он был первым и набрал свою популярность, известность и репутацию.

Жану же тут было действительно комфортно и не только потому, что хозяином заведения являлся старый друг. Это было его будущее, в котором он планировал жить… под музыку их не рождённого соотечественника Лорана Горнье, с чьего Flashback 1997-го и началось пристрастие Жана к новым стилям музыки — «кислоте», «техно» и вскоре ещё к… кое-чему.

Так жить, как определили бы некоторые его сверстники в РФ, ему было «по кайфу».

Его голова, распухшая после очередной недели занятий от математических формул и абстракций, которые он, в своей новой практической курсовой работе применял к космологическим измерениям и данным, требовала выходных и отдыха.

Анри Минье, его научный руководитель, основавший в 1936-м и ставший директором части Сорбонны — Парижского института астрофизики, видел у Жана большое научное будущее.

Сам Жан, кстати, вполне разделял мнение своего шефа.

Но сегодня его умная голова буквально переполнилась такими вещами как, формирование галактических звёздных шаровых скоплений, изменение движения звёзд в зависимости от их расстояния до ядра галактики и даже споры вокруг начальных значений столь нашумевшего в науке антропного принципа… споры, которые велись «тогда» с момента его постулирования до момента хронокатаклизма и которые «здесь» вспыхнули с привлечением не только учёных из РФ, но и мира 40-х, грызших достижения 80 лет будущего, в одночасье свалившиеся на них всех.

Вопрос- «кто ответственен за хронокатаклизм?» восхищал и ужасал одновременно.

Восхищал — своей грандиозностью.

Ужасал мощью свершённого и ничтожеством человечества перед тем, кто это сделал…

Здесь, в атмосфере потусторонней кислотной музыки, в расслаблении, достигавшемся не самым лучшим — химическим, способом, Жану казалось, что он вот-вот постигнет тайну и поймёт скрытую тайну вселенной.

Да, Жан был наркоманом…

И он знал это. Осознавал, смирился и искал с помощью новых веществ, губящих его тело и мозг, в дурмане и неземной эйфории ту самую скрытую истину. Разговоры с Домиником и студентами Сорбонны — посетителями клуба, о музыке и науке будущего, ставшей в мгновение хронокатаклизма доступной их миру, никогда не затмевали второе, за чем он приходил сюда. Доминик смотрел сквозь пальцы (как и в целом правительство Виши на подобные «шалости» части населения) на корсиканца Арона — завсегдатая клуба и дилера «новых веществ», которые тот получал из РФ.

Кое-кто (хотя не Доминик, не Жан и даже не Арон) в этой Франции 1943-го уже знал, что криминальному боссу, знаменитому создателю «Французской связи» (French Connection) Полю Бонавентуре Карбону ныне не грозит быть погибшим в «этом 1943-м» на подорванном Сопротивлением поезде, где вместе с немецкими офицерами ехал тот. Наркобосс, развернувшийся во второй половине 30-х с поставками опиума во Францию и США из Индокитая и с Ближнего Востока, ныне уже успел наладить поставку в Западную Европу с тайных химических лабораторий в РФ дешёвых синтетических наркотиков — мощнейших по наркоманским эффектам и страшным по быстрым последствиям для здоровья употребляющих их.

«Синтетика» за пару-тройку лет фантастически ярких, неземных ощущений попутно разрушала за это короткое время организм употребляющих её полностью.

Логичный, казалось бы выбор отказа от вещества для некоторых типов, наподобие Жана, был совсем не очевиден.

Страхи были где-то там, вдалеке, а пока он, всего пару месяцев назад, только соприкоснулся с химерами и ангелами того, что порождало в его голове воздействие продуктов химических технологий 21 века, в прямом смысле взрезавшего в ткань сороковых…

… чтобы породить нечествый, кровавый и мгновенно погрязший в соблазнах иного времени химеромир.

Жан, в принципе понимавший последствия употребления наркотиков и кое-что читавший из знаний будущего, в своих грёзах сравнивал себя с нобелевским лауреатом Фрэнсисом Криком, молекулярным биологом и нейробиологом, вместе с Уотсоном совершившим революционные выводы о структуре ДНК и якобы употреблявшим такую вещь, как ЛСД для своих открытий.

Отвратительные «городские легенды», которые распространяли в своё время в интернете поклонники и дилеры веществ, находили свою паству и здесь, которая оправдывала свою губящую тело и души наклонность чем угодно.

* * *

…Достижения будущего изучались уже наладившими контакты со своими коллегами из РФ учеными сороковых, по прежнему вгрызавшимися в научную литературу — как в классическом, так и электронном виде за 80 лет тому вперёд из иного хода времён. Космологи и физики проникались антропным принципом и связывали его с фактом химерокатаклизма, но для тех, кто собирался в закрытом от посторонних помещении клуба, великие открытия в науке в данный момент концентрировались на достижениях химии, несущей потребителям «веществ» новые ощущения и высоты «расширения сознания».

А Жан… мечтавший поймать момент своего научного озарения под воздействием «веществ», через два года умрёт от «передоза», ничего не открыв, не совершив и даже не закончив учёбу…