* * *

Все началось с латте.

Картонный стаканчик. Аромат корицы в воздухе. Пролитый кофе.

Обжигающая пенка на губах. Его смех. Совместные пробежки по выходным. Манговый смузи на двоих. Кино. Фисташки. Молочный коктейль.

В пятницу вырвалась из цейтнота. Офис осиротел в 17:55. Заперлась в рабочем туалете.

18:05. Косметичка, сменное белье. Настрой серьезный. Щелчки крохотных крышечек, на которые уходит ползарплаты. Духи не по средствам. Все, чтобы выглядеть так, будто и не работала.

Он ждет. Латте согревает пальцы.

В ресторане брускетты с авокадо. Саксофонист. Вино. Танцы. Много танцев. Смех.

У него дома винил. Еще вино. Виноград на губах. Стрелка часов шагнула в следующий день. Молния расстегнута. Платье осталось дослушивать Фрэнка Синатру. Кожу ласкает шелест сатина. И тут грянуло.

Предательский «пф-ф-ф». «Пф-ф-ф», разделивший жизнь на до и после.

Бежать? Плакать? Делать вид, что ничего не было? Сердце в ужасе замерло. Сознание парализовано.

Стенка кишки растянулась от переизбытка жидкости и газов. Пошла перистальтика. Кишечник отчаянно старается удержать лишнюю воду. Старается. Изо всех сил. Сокращается. Но не может. Пахучие трели бесстыдно вырываются наружу. Она, стряхнув оцепенение, в панике бежит из его объятий и сатинового плена. Замок в ванной щелкнул в тишине. Слезы стыда и каша на фаянсе. А Фрэнк томно допевает про свой треклятый Нью-Йорк.

Через день она придет на прием. Сядет в кожаное кресло, но не откинется на спинку. Стыдливо потупит взгляд и прошепчет полу:

– Доктор, я какая-то неправильная, наверное. У меня жуткие газы. Зловонные. И сильные. И диарея во время… Ну, понимаете. Там.

– Где «там»? – спросит белый халат.

– Ну там… В постели.

Доктор даст советы по лечению метеоризма. Она с надеждой побежит в аптеку. Он снова купит латте. И приготовит смузи.

А они, если бы могли говорить, сказали: «Да хватит уже подсовывать ей ПП-продукты! Авокадо вздувает! Ей нужно безлактозное молоко! И купи уже трусы, которые не впиваются в пузо! Мы и без того на пределе!»

Они – это кишки. Они терпят вздутие. Они молчат про запоры. Они не осуждают. Они просто принимают – без страха и упрека.