Я приняла решение на следующий же вечер, когда услышала, как к дому подъезжает мотоцикл, и увидела Рука, который подходил к входной двери. У меня не получалось злиться на Рука, не зная, говорит он правду или нет. Сидеть обиженной в своей комнате также не помогало. Если он действительно любил бы меня, то ответил бы на мои вопросы.

Рук поднял голову и увидел меня в окне, но не помахал и никак не отреагировал, что только укрепило мою решимость.

Я открыла дверь и подошла к перилам, когда Рук переступил порог дома.

— То есть тебе можно выходить, а мне нет? — крикнула я, заставив его поднять на меня глаза. Я заметила темные круги у него под глазами и то, как поникли его плечи. Интересно, спал ли он вообще эти две ночи или просто пялился на меня? — Кажется, что тебя тоже кто-то пытается убить.

— Да, можно, потому что, во-первых, тебе все равно, умру я или нет. Возможно, так ты даже станешь счастливее. А во-вторых, я изо всех сил пытаюсь придумать, как сделать так, чтобы ты на меня не злилась, и единственное, что приходит в голову, — это чертово печенье.

— Я буквально убила человека, потому что он собирался убить тебя, — сказала я, и от этих слов у меня во рту появился неприятный привкус. — Как ты можешь говорить, что я теперь хочу твоей смерти?

Иви вышла из столовой, Мейсон последовал за ней.

— Ты серьезно? И ты скрыл это, Рук? Какого черта? — спросила Иви, глядя на меня. — Теперь ты точно моя лучшая подруга. — Она снова посмотрела на Рука. — Если, конечно, ты сможешь какое-то время не обращать внимания на его придурковатость.

— Я стараюсь не быть придурковатым, — сказал Рук. — Отсюда и печенье.

Не понятно, то ли я уже выплакала все слезы, то ли какая-то часть меня начала понимать, что происходит вокруг. Я знала, что мой отец, судя по всему, был знаком с наемными убийцами, и это само по себе шокировало. Знала, что Рук считал его причастным к убийству своих родителей, и что отец от меня многое скрывал. Просто не понимала, что это были за секреты. И сколько их было.

Я также знала, что человек может совершать ужасные поступки и при этом оставаться хорошим.

— Ты дашь мне печенье в руки или подсунешь под дверь, чтобы я чувствовала себя как в тюрьме?

Рук ухмыльнулся и начал подниматься по лестнице, перепрыгивая через ступеньку. На его лице играла обворожительная улыбка, потому что я дала ему шанс. Я хотела дать ему шанс. Хотела вернуться к тому, как все было до того, как он рассказал мне обо всех ужасах, которые скрывал.

Улыбка слегка померкла, когда он поднялся по ступенькам, а взгляд потускнел от усталости. Рук протянул мне коробку.

— Когда ты спал в последний раз? — спросила я, осознавая, насколько он мне дорог. Неважно, что происходило вокруг нас, он был важен мне.

— Какой сегодня день?

Я закатила глаза, уже направляясь обратно в комнату.

— Ты поспишь, если я пущу тебя в комнату?

— Смотря что будет дальше, — ответил он. — Мне стоит беспокоиться, что ты улизнешь? Или будешь там все время?

— Если ты уснешь, я останусь, — ответила, уже схватив планшет и направившись к своему креслу в углу комнаты.

— Реган, подожди, — сказал он, протягивая руку и притягивая меня к себе. Его ладони обхватили мою щеку, и это мягкое прикосновение резко контрастировало с гневной складкой на его лбу. — Прости меня.

— За то, что рассказал мне все эти ужасные вещи, или за попытки похищения?

Рук натянуто улыбнулся, но по-прежнему не выглядел счастливым.

— Прости, что и то, и другое причинило тебе боль. Ты говорила, что всегда хотела знать правду, и я пытаюсь тебе ее рассказать. А похищал потому, что хочу, чтобы ты была в безопасности. Я хочу сказать, что мне не так уж тяжело постоянно находиться рядом с тобой, но я правда не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

— Это все равно не твоя обязанность — защищать меня.

Его грудь вздымалась, ноздри раздувались, а руки сжимали мое лицо.

— Это моя обязанность, ведь ты моя. Не позволю, чтобы тебя убили у меня на глазах. Я сделаю все, чтобы ты была в безопасности, включая это.

Разочарование бурлило у меня в горле. Я хотела, чтобы все было серьезно. Мучительное чувство, что я была так близка к тому, чтобы все это собрать воедино. Но еще многое непонятно, это сводило меня с ума.

— Но почему ты думаешь, что должен это делать? — спросила я.

Как будто я сказала что-то не то, Рук отпустил мои руки и отступил назад.

— Потому что я люблю тебя, Реган. Не думал, что это возможно, но я люблю тебя.

— После всего, что ты мне наговорил, считаешь, что я могу тебе доверять, потому что ты говоришь, что любишь меня? — спросила я, чувствуя, как бешено колотится сердце от этих откровенных слов. На днях он сказал, что влюбился в меня, но после его признания я не верила в его слова. — Не думаю, что ты лжешь тем, кого любишь.

— Я же говорил, что заберу у тебя все. Просто не мог сказать, как именно.

— Это не считается правдой. Ты еще говорил, что можешь многое дать мне взамен. Где все это?

Рук схватил меня, притянул к себе и прижал мои руки к своей груди. — Я даю тебе больше. Я отдаю тебе себя. Всего себя, черт возьми. Тебе этого мало?

— В обмен на то, что ты отнял у меня все? За то, что запер меня? Ты бы не возражал, если бы мы поменялись ролями?

Его губы скривились.

— Это временно. Это момент из нашей жизни, пока я строю для нас лучшую жизнь. Более безопасную. Я не могу допустить, чтобы за твою голову назначили награду, и не позволю тебе разгуливать в ожидании пули. Как только я убью того, кто это сделал, ты снова будешь свободна.

— Ты не можешь ходить вокруг да около, думая, что ты мой защитник. Я не просила тебя об этом. Считаешь, что тебе нужно защищать всех, кто тебе дорог, и поэтому запираешь меня в комнате?

— И ты не можешь отказаться от себя настоящей, чтобы делать все, что тебе, черт возьми, говорят, — почти прокричал он. — Но ты это делаешь.

— Нет! — крикнула я, отстраняясь. — Я постояла за себя. Я сделала выводы и теперь стараюсь поступать лучше. А ты? Ты запираешь дома и называешь это безопасностью?

Рук развернулся ко мне, его лицо исказилось от ярости, когда он направился в мою сторону.

— Я больше не потеряю никого из тех, кто мне дорог, и уж точно не позволю сделать это Кэмерону снова. Не знаю, что бы я делал, если бы потерял тебя сейчас, Реган.

Все во мне противилось тому, чтобы любить Рука, и не хотелось верить, что мой отец действительно способен на такое.

Я опустила плечи, гнев в моем голосе сменился смирением. Я слишком сильно устала, чтобы продолжать с ним бороться, снова и снова злиться, обижаться, а потом любить. Было ясно, он злится, хотя Рук имел на это право после случившегося. Но ему не нужно было злиться на моего отца.

— Почему ты такой милый, но при этом запираешь меня, как пленницу? — фыркнула я, тяжело дыша и откидываясь на спинку стула.

Рук ухмыльнулся и упал на кровать.

— Мне приходится быть немного обаятельным, чтобы сходили с рук мои выходки.

Я закатила глаза, взяв планшет. Рук некоторое время наблюдал за мной, а когда я подняла глаза и увидела, что он уснул, улыбнулась.

Я сидела молча еще два часа, работая над рисунком, затем Рук перевернулся и открыл глаза.

— Который час? — спросил он.

Я взглянула на телефон.

— Чуть больше одиннадцати.

— Почему ты еще не спишь?

— Рисую, — ответила я, не скрывая сарказма в голосе.

— Что рисуешь? — Рук всегда спрашивал. Он всегда хвалил каждую мою работу и вел себя так, будто я настоящий художник. Я взглянула на картину, которая теперь висела у него над головой, вдруг сердце сжалось.

— Тебя, — наконец сказала я. — Твои татуировки очень интересные. Я пытаюсь воспроизвести их на портрете, но это сложнее, чем я думала.

— Покажи. — Голос Рука был низким и хриплым после сна, и мне захотелось забраться к нему в постель.

Я подошла и развернула планшет экраном к нему. Рук молча рассматривал набросок. Мне всегда казалось, что он действительно заинтересован.

Наконец Рук улыбнулся.

— Ты действительно талантлива, Бунтарка. Тебе стоит нарисовать нам эскизы татуировок. Они будут потрясающими.

— Я не смогу это сделать.

— Ты можешь и сделаешь. Но не сейчас, давай, ложись в постель. Я хочу еще поспать.

— Я останусь на ночь в своем кресле, — сказала я. Не была уверена, что смогу спать рядом с ним и не захочу большего.

Словно прочитав мои мысли, Рук ухмыльнулся.

— Беспокоишься, что не сможешь удержать свои руки при себе?

— Нет. Мне просто интересно, почему ты не можешь пойти спать в другую комнату.

— Безопасность и все такое, — пробормотал он. — Давай. На этот раз я тебя не укушу, обещаю.

Рук откинул одеяло, и я забралась к нему под бок. Он обнял меня, но я отодвинулась, оставив между нами достаточно места. Не прошло и минуты, как Рук перебрался на другую сторону кровати и обнял меня.

— Что ты делаешь?

— Я сказал, что не укушу, а не то, что вообще тебя не трону.

— Рук, — предупредила я.

— Бунтарка, — ответил он, прижимаясь ко мне еще сильнее. — Можешь переползти на другую сторону кровати, если тебе нужно пространство.

— Или ты можешь переползти на свою сторону, — ответила я, не двигаясь с места.

— Как мило, что у нас две стороны кровати, но я никуда не пойду. — Я отодвинулась, но его рука крепче сжала меня. — Знаешь, все, что мне приходится делать, не всегда легко и приятно. Не хочу, чтобы ты постоянно из-за меня расстраивалась, но есть вещи, которые нужно сделать.

— Я это понимаю, но убийство моей семьи не должно быть в твоем списке дел.

— Оно было в моем списке задолго до того, как ты появилась.

— Если ты собираешься сказать, что любишь меня, то можешь постараться не убивать его? Даже если ты планировал все это раньше. Разве теперь все не изменилось?

— Да, изменилось.

— Тогда и это может измениться.

Рук застонал.

— Я десять лет разрабатывал этот план, Реган. Я не могу просто сидеть сложа руки. Он отнял у меня все, у нас всех, твой отец заслуживает наказания за свои поступки.

— Пообещай, что не убьешь его, и я останусь с тобой — сказала я. — Я проведу здесь ночь, еще много ночей.

Он рассмеялся, снова сжимая мою руку.

— Ты будешь проводить со мной каждую ночь, и, может быть, я его не убью.

— Я буду проводить с тобой каждую ночь, а ты пообещаешь, что не убьешь его, — парировала я, пытаясь договориться.

— А что, если я пообещаю не убивать его без разрешения?

— Хорошо, — быстро согласилась я. По крайней мере, так у меня будет больше времени, чтобы найти доказательства.

Рук приподнялся и склонился надо мной, его губы нашли мои в темноте.

— Добро пожаловать в вечность, Бунтарка, потому что я готов на все, чтобы ты осталась моей.