Прошла неделя, а от Рука не было вестей или какого-либо другого признака того, что он случайно появится. Я сказала себе, что это может быть к лучшему, но одиночество, которое исчезло, когда он появился, быстро вернулось. Я проводила бесконечные дни в одиночестве, если только Харпер не могла со мной потусоваться.

Будучи жалкой в социальном плане девушкой, я продолжала выглядывать в окно, чтобы посмотреть, не появится ли Рук. Неужели человек может быть настолько одиноким, что ему нужен преследователь? Наверное, я больше не могла считать Рука преследователем, ведь приглашала его при каждом удобном случае.

Я застонала, надевая свое новое платье, розовая ткань облегала, а по бокам и на спине были вырезы из черного кружева, которые я так любила. — По крайней мере, я буду самой симпатичной жалкой девушкой на балу, — сухо подумала я.

У моего отца сегодня вечером был еще один званый ужин, и он пригласил меня присоединиться. Волнение и проблеск надежды всколыхнулись во мне при мысли, что папа наконец-то стал относиться ко мне серьезнее. И, возможно, при мысли о том, что Рук может снова появиться. Я не возражала против его появления или игры в бильярд, хотя меня все еще немного раздражало, что он рылся в моей комнате.

В любом случае, сегодня вечером все может сложиться лучше, чем когда-либо. Каждый раз, когда папа просил меня пойти с ним, я не могла скрыть предвкушение. Может быть, сегодня вечером он скажет мне, что я наконец-то могу начать изучать бизнес, что он доверяет мне настолько, что посвятит в свои секреты и обязанности. Я представляла, как мы все обсуждаем, и отец знакомит меня со своими партнерами, признавая во мне равную себе. Представляла, как могу войти в комнату и быть не просто его дочерью, а Реган Флетчер.

Но всегда оставалась тень сомнения. Каждое приглашение было мечом с двумя острыми концами, дарящим надежду и страх разочарования. Меня преследовали воспоминания о бесчисленных ночах, которые я провела, готовясь, наряжаясь и совершенствуя свою улыбку, только для того, чтобы в итоге почувствовать себя декоративным аксессуаром. Я не могла поверить, что это будет та самая ночь, на которую потратила уйму времени.

Воспоминания о предыдущих вечеринках не давали мне покоя: я стояла в стороне, пытаясь вклиниться в разговоры, которые всегда казались недосягаемыми. Постоянно мучило чувство, что меня не замечают, и разочарование из-за того, что меня не воспринимают всерьез. И все же, несмотря на повторяющиеся разочарования, я цеплялась за надежду. Поэтому сегодня вечером, как и в сотни других вечеров, я собиралась, шла с отцом и вела себя так, будто могла справиться со всем. Может быть, на этот раз это было бы не просто притворством.

Стоило зацепиться за эту крупицу надежды. Всегда сомневалась, но все равно надеялась.

Я надела серьги в уши.

Но надежда быстро угасла, когда я спустилась по лестнице и увидела отца в повседневной одежде с телефоном в руке. Это зрелище было как удар под дых, и мое волнение мгновенно улетучилось.

— Мне нужно идти, — сказал он, даже не взглянув на меня. — У меня в последнюю минуту… Всплыла встреча. Позвонил врач и попросил меня завтра вылететь в Бостон на прием.

— А как насчет ужина? — Спросила я, ненавидя свой голос, в котором слышалось отчаяние.

— Ты иди. Пожми всем руки и извинись за мое отсутствие. Не могу пропустить прием.

— Но разве они не ждут тебя? — Я пыталась скрыть разочарование в своем голосе, но оно все равно просачивалось наружу. Отец не виноват в том, что болен, но из-за того, что мы никогда не проводили время вместе, я ничего не знала о его компании, и мне всегда приходилось ходить на эти мероприятия одной, что только сильнее меня расстраивало.

Отец бросил на меня быстрый взгляд, затем снова посмотрел на свой телефон.

— Никто не будет возражать, если меня не будет рядом с тобой. Ты прекрасно выглядишь, Реган. Ты будешь в центре внимания вечеринки.

— Но я подумала, ты мог бы представить меня всем? Я бы хотела познакомиться с теми, с кем ты работаешь, это было бы идеально, — настаивала я, сердце билось еще сильнее.

— Да, но доктор, кажется, считает, что мне нужно сдать еще несколько анализов. Думаю, у него есть некоторые опасения по поводу прошлых. Прости, Реган. Ты должна понять, что здоровье важнее. С каждым разом ты выглядишь все более расстроенной.

— Конечно, твое здоровье важнее. Я имею в виду, что все понимаю. Просто подумала, что пойду с кем-нибудь. Странно быть там одной. Я бы пригласила Харпер.

— Ты все еще можешь пригласить ее, — сказал папа, посмотрев на часы и направляясь к двери.

— Да, думаю, мне придется это сделать. Значит, увидимся через несколько дней?

— Возможно, вернусь к воскресенью. Напишу тебе. — Он почти вышел за дверь, но, похоже, передумал и вернулся, чмокнув меня в щеку, а затем исчез.

Когда дверь закрылась, я осталась стоять, чувствуя, как во мне нарастает смесь гнева и грусти. Потратила часы на подготовку, надеясь, что сегодняшний вечер будет другим, только для того, чтобы снова разочароваться. Разочарование стало привычной болью, но от этого не стало менее болезненным.

Я опустилась на нижнюю ступеньку, уставившись на то место, где только что стоял отец. Почему я продолжала надеяться на что-то другое? Я вспомнила, сколько раз оказывалась в такой же ситуации, нарядившись и приготовившись, только чтобы меня отвлекли очередным «срочным» делом или встречей. Одиночество окутало меня удушающим одеялом.

Я вытащила телефон, готовая написать Харпер, уверенная в том, что она хотя бы попытается поднять мне настроение, но вместо этого выключила экран. Я пойду на вечеринку, сделаю вид, что мне весело, и сыграю роль, которую от меня ждут. Я бы не смогла управлять компанией, если бы не посещала вечеринки в одиночку.

Я попытаюсь снова.

Как и в любой другой раз.

Сделав глубокий вдох и смахнув выступившую слезу, я встала. Если отец не хочет знакомить меня со своим миром, мне придется проложить свой собственный путь. Сегодня вечером я буду идеальной гостьей, и, может быть, кто-нибудь заметит меня за то, кто я есть, а не просто как дочь Кэмерона Флетчера.

План, который я придумала, чтобы быть идеальной гостьей, просуществовал недолго.

К тому времени, как я вошла внутрь, снова начала себя успокаивать, опустив плечи и пытаясь спрятаться.

Дом был такой же величественный, как и люди внутри — богатые мужчины, которые даже не смотрели в мою сторону, если только не разглядывали, и женщины, которые хмурились, когда я подходила к их компании, пытаясь вклиниться в разговоры.

На самом деле я никого не знала настолько хорошо, чтобы начать разговор наедине, и не могла придумать ни одной общей темы, о которой можно было бы поговорить с этими незнакомцами.

Как иронично, что я начала чаще выходить из дома только для того, чтобы мне было не о чем говорить с людьми. Разговор об игре в теннис, в которую они играли на выходных, немного отличался от разговора о моем преследователе, в которого я, кажется, была влюблена, и о том, как он катал меня на своем мотоцикле.

Я направилась к столу, где два места были зарезервированы для меня и отца. Стол был уже наполовину полон, я улыбнулась остальным, когда садилась. Они натянуто улыбнулись в ответ, но никто не представился.

Ад.

Еще одно доказательство того, что мой отец мог быть прав. Может быть, я не смогу бы справиться с бизнесом. Он имел дело с более влиятельными людьми, чем те, что сидели за этим столом, а я не смогла справиться даже с этим.

— Вы здесь одна? — Спросил парень, сидевший напротив меня.

— Да, — ответила я, пытаясь выпрямиться. — Кэмерон Флетчер, мой отец, должен был быть здесь со мной сегодня вечером.

Управляющий проворчал что-то, чего я не поняла, и закатил глаза.

— Значит, он накрасил свою дочь помадой, чтобы покрасоваться, и думал, что это всех порадует? — Спросил мужчина, хрюкнув от смеха. — Люди ждали его сегодня вечером, и они не оценят замену.

— Что за грубый тон разговора с женщиной, которая может разрушить твою жизнь, Уильямс, — сказал кто-то, в чьем голосе прозвучала угроза. — Я предлагаю извиниться, пока она не проболталась, что ты делаешь по вечерам в четверг, тратя все деньги, которые получаешь в своем отделе.

Ноздри Уильямса раздулись, когда он посмотрел мимо меня. Я обернулась и встретилась взглядом с Руком. Игривый блеск в его глазах заставил меня подавить улыбку. Я осмотрела его с ног до головы. Черный костюм сидел на нем идеально, если не считать татуировок на руках, выглядывающих из-под воротника.

— Это место занято? — Спросил Рук, внезапно заговорив непринужденным тоном, как будто он не угрожал только что каким-то образом разрушить жизнь этого человека.

— Нет, — выдавила я, чувствуя, как бешено колотится сердце.

Уильямс по-прежнему ничего не говорил, и, очевидно, Рук был этим недоволен.

— Вы меня слышали? — Спросил он, отодвигая свой стул. Из-за черного костюма было невозможно отвести взгляд, когда Рук сел рядом со мной.

— Извините, мисс Флетчер. Это была шутка, но я приношу свои извинения.

— Это была не шутка, — резко сказал Рук ледяным тоном. — А даже если бы и так, эта девушка не является объектом шуток.

— Мне жаль. Надеюсь, у вас не возникнет никаких проблем с тем, чтобы что-то сказать?

— Если вы оставите нас в покое, я буду держать рот на замке, — сказала, чувствуя себя смелой рядом с Руком.

— Пойду выпью, — сказал Уильямс, быстро удаляясь и прихватив с собой все еще полный бокал.

— Что происходит? — Прошипела я, когда Рук наклонился ближе. — Что ты здесь делаешь? И, что еще важнее, куда он ходит по четвергам?

Рук улыбнулся, его лицо смягчилось.

— Он крадет деньги с государственных счетов и ходит в стриптиз-клуб. Это не так уж важно в глобальном масштабе, но достаточно, чтобы его могли уволить. Знал, что это его отпугнет.

Я подавила смешок, на секунду прижавшись к его руке.

— И что ты здесь делаешь?

— Кое-кто нашептал мне, что ты пришла одна и не выглядела довольной.

Я огляделась, пытаясь увидеть кого-нибудь, кто мог бы быть здесь с Руком.

— За мной кто-то следит?

— Я сотрудничаю с половиной этого зала, Реган. За сто долларов я мог бы получить список всех присутствующих за считанные минуты. Ты уже знаешь, что я слежу за тобой. Удивлена?

— Полагаю, что нет. Значит, ты преступник и работаешь с кучей порядочных людей? Как?

Рук сделал глоток моего напитка, приподняв бровь при виде фруктового коктейля, прежде чем сделать еще один глоток.

— Они прославленные преступники. По сути, делают то же самое, что и я, но платят другим людям, чтобы те пачкали руки кровью.

— Пожалуйста, не напоминай мне об окровавленных руках, — попросила я, невольно сморщив нос.

Он хрипло рассмеялся и поднял руки, показывая, что на них в данный момент крови не было.

— Похоже, ты не возражаешь, если мои руки будут делать что-то еще.

— Ш-ш-ш, — сказала я, шлепнув по его ноге под столом. Он схватил мою руку и прижал ее к своему бедру.

— Значит ли это, что ты наконец-то учишься осторожности? — Спросил он, поднимая мою руку выше.

— Ну, да, в таких местах, как это, я знаю, как вести себя тихо.

Он ухмыльнулся, когда моя рука скользнула по паху, ощущая его твердость.

— Может, проверим, насколько тихо ты можешь вести себя здесь?

— Рук, — сказала я, стиснув зубы, когда он двигал моей рукой вверх-вниз по себе. — Почему ты так возбужден прямо сейчас?

— Потому что кому-то пришлось надеть платье, которое облегает тело. Тело, на которое мне довелось смотреть, как оно извивается и разваливается на части от моего языка, — сказал Рук. — Я умираю от желания попробовать еще раз.

— Зачем ты пришел сюда, Рук? Не могу представить, что это обычное место для тебя, и, судя по взглядам, предполагаю, что все остальные с этим согласны. — Меня еще больше раздражали фальшивые ответы, и я не думала, что он скоро скажет мне правду.

— Тебе не следует оставаться здесь одной.

— Почему?

— Ты дочь одного из самых влиятельных людей, среди присутствующих здесь сегодня вечером. Тебе следовало бы спросить, почему тебе позволено ходить куда угодно в одиночку.

— Так для чего ты здесь? Хочешь быть моим телохранителем? Ирония в том, что именно ты пытаешься меня убить.

— У тебя навязчивая идея — гадать, пытаюсь ли я убить тебя или обезопасить.

— Это законное беспокойство. Ты можешь сделать и то, и другое.

— Это правда, — сказал он. — Честно говоря, я, наверное, подвергаю тебя большей опасности, находясь здесь, чем если бы я не пришел.

— Как так?

— Потому что сегодня вечером будет много разговоров о том, почему я пришел сюда. Я никогда не появлялся в таких местах. Все, кто хоть как-то связан со мной, будут беспокоиться о том, что происходит. Они будут волноваться, что кто-то меня разозлил, и мое присутствие здесь с тобой заставит их задуматься, почему. В ближайшие несколько дней будет много вопросов.

— Значит, ты не собираешься ни убивать меня, ни защищать. Ты собираешься подвергнуть меня опасности, а потом уйти?

— Я ничего из этого не сделаю.

— Тогда что? — Спросила я слишком громко, заставив его брови подпрыгнуть.

— Что случилось с твоей осторожностью?

Я просто смотрела и ждала. У него наверняка была более веская причина прийти сегодня вечером, сомневаюсь, что хоть одна из причин, которую он назвал, была правдой.

— Ладно, — процедил Рук сквозь стиснутые зубы. — Я пришел, потому что мне не нравилось, что ты здесь одна. Это не ложь. Мне тоже нравится узнавать о тебе больше.

— Я думала, ты сказал, что я скучная.

— Так и есть, — сказал он с усмешкой. — Но думаю, что мог бы позавидовать твоему типу занудства. — Он встал, явно чувствуя себя неловко, отряхнул пиджак и провел рукой по волосам. — Да ладно тебе. Сейчас покажу, как вести себя в этом месте.

— А откуда ты знаешь, как вести себя в таком месте? Уверена, что здесь совсем другие люди, не такие, как в тех местах, где ты с ними встречаешься, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, несмотря на то, что его признание выбило меня из колеи.

— Не имеет значения. Это все те же люди с теми же тайнами. — Его рука опустилась на мою поясницу, скользнула вниз по ягодицам и вернулась обратно. От этого интимного прикосновения у меня по коже побежали мурашки, и мне пришлось бороться с желанием прижаться к нему. — Ты дразнишь голодного мужчину, — простонал Рук. — Давай уйдем в другую комнату, чтобы я снова мог тебя съесть.

Я старалась сохранять спокойствие, хотя мой пульс участился.

— Продолжай помогать мне, рассказывая все эти секреты, и, может быть, я позволю тебе.

Он издал удовлетворенный стон, этот звук отдался во мне.

— Видишь, ты уже знаешь, что делать и как обращаться с этими людьми. Используй все, что у тебя есть, чтобы заставить меня прогнуться. Загони меня в угол, так чтобы мой единственный выход был — делать то, что ты мне говоришь. Ты всегда играешь в эту игру. Каждый из этих могущественных людей может быть загнан в угол, и все они будут лежать у твоих ног, если скажешь правильные слова.

— И ты знаешь правильные слова? — Спросила я, почти благоговея перед уверенностью Рука. Я вошла сюда и захотела спрятаться. Он же вошел с целью, чтобы все его увидели, чтобы все задавались вопросом, что он здесь делает.

Чтобы все его боялись.

— Для многих из них — да. Для остальных — узнаю когда-нибудь.

— В его глазах блеснуло опасное обещание, которое одновременно взволновало и напугало меня. Я подумала, не пришел ли он сюда, чтобы узнать обо мне секреты. Не пришел ли он сюда, пытаясь узнать что-то, что однажды можно было бы использовать против меня. Рук был бы разочарован, узнав, что здесь не так уж много грязных секретов, которые можно узнать. Пока что моим самым грязным секретом был он.

— Итак, если у тебя есть информация, которая мне нужна, чтобы заставить их съежиться, как мне загнать тебя в угол, чтобы заставить рассказать все это? — Я наклонила голову, и наше дыхание смешалось.

Рук ухмыльнулся, и из его груди донесся рокот, когда он крепко прижал меня к себе. — Это часть игры, Бунтарка. Ты должна рыть и копать, пока не найдешь правильные слова, чтобы заставить меня сдаться.

— А как я узнаю, что нашла правильные слова? Мне продолжать угрожать, пока что-то не сработает?

— Ты могла бы, но после одной или двух неудачных попыток этим мужчинам станет скучно, и они перестанут воспринимать тебя всерьез. — Он не сводил с меня глаз, от пристального взгляда у меня подкашивались ноги.

— Так как мне узнать? — Я настаивала, желая понять механику этой опасной игры, в которую он играл так легко.

— Тренируйся. Становись безжалостной. Чем более разрушительной будет информация, тем лучше. Может ли это разрушить жизни? Может ли это отнять деньги или власть? Ты выясняешь, чего они хотят, что им нужно, чтобы выжить в их мире, и угрожаешь этим.

— Тебе нужен твой мотоцикл. А если я буду угрожать сломать его? — Спросила полушутя.

— Это не заставит меня подчиниться твоей воле. За это тебя накажут. — Его голос понизился, отчего по спине пробежали мурашки.

Еще раз обдумала все. Способы, которыми он мог бы наказать меня, варьировались от мучительных пыток до того, чтобы связать и заставить кончить. Это действительно может быть приятно.

Я провела рукой по его животу, остановившись прямо над ремнем.

— Что, если я расскажу всем здесь, как сильно ты хочешь снова попробовать меня?

Рук улыбнулся, в его глазах появился озорной блеск, когда он повернулся ко мне.

— Я бы положил твою задницу на стол и показал им. Мне все равно, если люди будут смотреть. Даже если они будут пялиться, это стоит того. Пусть они видят мою голову под твоим платьем, пока ты стонешь и кричишь, требуя большего. Им бы понравилось, как ты хватаешь меня за волосы и прижимаешь к себе, отчаянно нуждаясь в моем языке.

Меня охватил жар, и я не удивилась внезапной влаге между бедрами, когда тело напряглось от желания. Мне пришлось сменить тему, прежде чем я все-таки потащила его в соседнюю комнату.

— Ну, у меня ничего не получается, — сказала я, застонав и сильнее прижавшись к нему. Тяжесть прошедшей ночи уже навалилась на меня, и то, что я так плохо себя чувствовала, не улучшало моего настроения.

— Это навык. Тебе нужно практиковаться. — Рук повернулся ко мне лицом, заказывая еще два напитка, но у меня при виде него потекли слюнки. Этот мужчина всегда был опасно привлекательным, но черный костюм вывел его привлекательность на новый уровень, было почти невозможно устоять.

— Я дам тебе немного информации, чтобы ты могла попрактиковаться.

— Бесплатно?

— Ничего не бывает бесплатно, Бунтарка. Но пока я жду оплаты, давай разозлим нескольких очень богатых мужчин.