Прежде чем перейти к психосинтезу, необходимо, как уже было отмечено в «Динамической психологии и психосинтезе» (см. главу 1), совершить предварительный шаг, а именно: тщательно изучить сознательные и бессознательные аспекты личности.

Психоанализ, придающий основное значение бессознательному, начинается, как правило, с исследования этой области посредством специальных техник — свободных ассоциаций, толкования сновидений и др. — с тем, чтобы высвободить подавленные силы бессознательного. Нам, однако, кажется, что более целесообразным было бы начинать с «реестра» и оценки сознательного аспекта компонентов личности — не только для того, чтобы соблюсти общее правило «следовать от известного к неизвестному», но и потому, что для каждого, кто хочет жить сознательно, необходимо хорошо представлять себе эти элементы или компоненты своей личности, причем не просто пассивно признавать их существование, но целенаправленно давать им оценку, определять их ценность, понимать эти элементы и контролировать их.

Более того, различие между сознательными и-бессознательными компонентами гораздо слабее, чем утверждает психоанализ. Это различие относительно; между областями сознательного и бессознательного нет четкой границы. Далее, укрепление сознательной стороны личности подготавливает ее к ассимиляции бессознательных аспектов и упрощает эту задачу. Вторжение сил бессознательного в неподготовленную и «рыхлую» личность грозит серьезной опасностью.

Оценка требует от пациента превратиться до некоторой степени в наблюдателя. На первом этапе субъект принимает эту установку бессознательно, поскольку такие, условия диктует само задание или в этом ему помогает — во время сеансов — психотерапевт. В дальнейшем, в ходе психотерапевтических занятий, установка может и должна приниматься все более и более сознательно, намеренно и полно. Под «отношением наблюдателя» мы подразумеваем отношение, аналогичное іому, какое характерно для ученого, наблюдающего за экспериментом при помощи своих приборов, или для детектива, изучающего место преступления в поисках улик.

Это означает, что пациент начинает осознавать, что его психический опыт можно рассматривать объективно, а также свидетельствует об определенном разотождествлении «я» с содержанием сознательной личности. Так развивается самосознание, являющееся основной характеристикой личного «я».'

Поэтому разотождествление, играя определенную роль при оценке, служит также в качестве техники достижения чистого самосознания, чистого чувства самоидентичности (см. с. 112). Это означает наблюдать свои возможности, трудности и конфликты настольно отвлеченно и безэмоци- онально, насколько это возможно, сознавая, разумеется, что мы должны быть эмоционально заинтересованными, так как имеем дело с самими собой; однако мало-помалу мы обретаем более научную установку, и эмоции тревожат нас все меньше.

Вспомним, что оценка на этом этапе ориентирована в основном на прошлое пациента. Таким образом, он может объективно рассмотреть свой жизненный путь, понять особенности его развития и разобраться в цепи прошлых причин и следствий, которые, возможно, «перейдут» и в будущее.

БИОГРАФИЯ

С биографии целесообразно начинать для того, чтобы, с одной стороны, получить предварительное представление о пациенте, а с другой — сориентировать его на интроспекцию, или самонаблюдение.

Иногда в самом начале сеансов бывает достаточно устной биографии, однако все же рекомендуется получить от пациента письменный ее вариант. Это имеет как практические, так и психотерапевтические преимущества: практические, поскольку тем самым экономится время и высвобождаются дополнительные сеансы, а терапевтические — потому что помогает пациенту создать «обзор» своей собственной жизни. Когда пациент впервые приходит на консультацию к терапевту, он обычно сообщает разнообразные и бессвязные биографические данные. Это хорошая возможность предложить ему написать биографию в хронологическом порядке, чтобы он мог лучше узнать себя и предоставить полезную информацию терапевту.

Есть и другое существенное преимущество качественного характера. При письме активны как сознательные, так и бессознательные факторы, поэтому нередко случается, что когда субъект начинает записывать то, что он знает на сознательном уровне, неожиданно выявляются вещи, о которых он раньше не думал и которые поэтому удивляют его. Они возникают на бессознательном уровне; выражаясь метафорически, «бессознательное водит его рукой». Существует множество путей проявления содержаний бессознательного, включая иногда и странные случаи «автоматического письма». Всегда наблюдается удивительное качественное различие между устным и письменным выражением мыслей; мы обнаруживаем, что при письме люди проявляют другие стороны личности, отличные от тех, которые проявляются вербально.

ДНЕВНИК

Если имеется возможность, то пациента следует попросить вести дневник на протяжении лечения. Это приносит двойную пользу: во-первых, экономит время на сеансах, т. к. психотерапевт может быстро прочесть то, что написано в дневнике; во-вторых, в процессе ведения записей выявляются самые разные вещи. Многие пациенты становятся более открытыми, когда пишут в отсутствие психотерапевта. Подобный дневник представляет собой психологический фильм о динамическом развитии психологического состояния пациента, о его потоке сознания. Можно попросить пациента обращаться к дневнику за день или два до беседы с терапевтом или в то же утро, чтобы «отшлифовать» свежий материал для сеанса.

Техника ведения записей приносит психотерапевтическую пользу различного рода. Она служит: 1-) для измерения; 2) как средство самовыражения; 3) как техника активной тренировки способности к концентрации, внимания и воли.

Полная оценка включает следующие пункты, или части:

1. Происхождение различных черт личности.

2. Признание наличия существующих у пациента комплексов, в том числе тех, осознание которых дается пациенту мучительно.

3. Признание наличия полярностей, амбивалентностей и конфликтов.

4. Признание наличия различных «я» в том смысле, какой придавал им Уильям Джеймс. Мы можем назвать их субличностями.

5. Сохранение черт, относящихся к предшествующим психологическим периодам: а) инфантильному; б) подростковому; в) юношескому.

По всем пяти пунктам проводится систематический опрос пациента. Его спрашивают, например, какие черты он мог унаследовать от отца и его семьи, от матери и ее семьи. Вопросы может задавать терапевт непосредственно на сеансе, или (если пациент предпочитает письменную форму, потіто так ему проще, или потому что существуют ограничения по времени) он может получить список вопросов, на которые ответит дома.

ПРОИСХОЖДЕНИЕ ЧЕРТ ХАРАКТЕРА

Для пациента представляет большую ценность знание источников психологических сил и качеств, свойственных ему. Поэтому терапевт должен объяснить пациенту, что возможны сходства между ним и его родителями, а также более отдаленными предками и что эти сходства — или несходства — оказывают влияние на ситуацию в семье и в дальнейшем формируют его собственные психологические установки. Нередко пациенты обращаются по поводу семейных проблем — отношения с семьей, матерью, братом или сестрой. Знание того, насколько похожи или различны по своему характеру члены семьи, может оказаться ключом к успеху психотерапевтических занятий.

«Происхождение черт характера» в общем означает выявление характеристик родителей и их сходства с пациентом. Имеются в виду такие сходства или характеристики, которые могут вызвать конфликт между пациентом и родителем или послужить причиной гиперпривязанности их друг к другу.

Но пациент должен также признать наличие тех черт, происхождение которых нельзя отнести к семейным источникам. Его следует спросить, в чем он видит явные отличия своего характера от характеров других членов семьи, или косвенно — где он чувствует себя отделенным от них и непонятым, как, например, в случае, если пациенту из «семьи бизнесменов» присущи артистические наклонности. Подобные «нефамильные» черты могут иметь источником окружение пациента или конкретную группу, к которой пациент принадлежит. Некоторые же черты, однако, могут быть связаны исключительно с индивидуальностью самого пациента; можно обнаружить четко определенные тенденции и склонности, не имеющие ничего общего ни с семьей, ни с общим окружением. Они указывают на внутреннюю, индивидуальную сторону личности.

Систематический опрос по первому пункту — о происхождении черт характера — должен выявить ясную картину, более или менее полно охватывающую следующие пункты:

1) Влияние семьи осуществляется через:

а) отца и его семью;

б) мать и ее семью;

в) предков и в общем коллективные источники в прошлом;

г) братьев и сестер.

2) Групповые и Коллективные Источники в настоящем:

а) современная коллективная психика человечества в целом;

б) расовые характеристики;

в) национальные черты;

г) классовые или социальные черты;

д) психологическое влияние других групп, к которым принадлежит индивид.

3) . Индивидуальные характеристики, происхождение которых не связано ни с какими из вышеупомянутых источников.

Если имеется возможность, то рекомендуется также получить информацию по этим пунктам от семьи пациента и его друзей.

ОСОЗНАВАЕМЫЕ КОМПЛЕКСЫ

Прежде чем перейти ко второму вопросу — признанию наличия осознаваемых комплексов, необходимо дать определение термину «комплекс». Здесь он используется в обычном значении — «сплав» психологических — употребим спорное слово — «элементов», обладающих большим эмоциональным зарядом, обнаруживаемым в определенных ситуациях; типичным примером этого является комплекс неполноценности.

Признание пациентом наличия у него подобных комплексов дается без особого труда, потому что такие термины, как «комплекс неполноценности», «отцовский» и «материнский комплекс», в наши дни широко известны. Поэтому будет несложно сообщить пациенту, что он обладает таким комплексом, а затем спросить: «Скажите, что вы знаете о его происхождении; при каких обстоятельствах он возник, при каких условиях? Была ли эта ситуация в семье, в школе и т. п.?»

С помощью такого приема можно «перебрать» и «зафиксировать» все то «осознаваемое», что содержится в памяти пациента, и «извлечь» его, прежде чем мы перейдем к бессознательному уровню.

В общем можно сказать, что каждая фобия является комплексом, но она необязательно создает проблему в жизни личности. К примеру — возьмем простой случай — бывает так, что человек настолько отождествляет себя со своим комплексом неполноценности, что не борется с ним; у него в принципе не возникает конфликта, поскольку он уверен, что хуже других. То, как он сознательно сживается с этой мыслью, похоже на мазохизм — в психологическом смысле. Такие личности могут прийти к психотерапевту с психосоматическими жалобами или для того, чтобы избавиться от этой фобии, но когда они сталкиваются с этим в жизни, они могут испытать чувство вины, отчаяние, жалость к себе и т. д., однако конфликт они не переживают. Для обозначения такого явления использовалось выражение «личностное расстройство». Этот термин дает неправильное представление, потому что, как только пациент понимает, что он жертва конфликта, который можно преодолеть, он сразу же хватается за такую возможность. Данный случай — иллюстрация ложной идентификации: пациент идентифицируется со своим комплексом, но как только он видит, что это комплекс, начинается разотождествление «я», и с помощью техник психосинтеза он может окончательно от него избавиться.

Разумеется, нам присущи и всевозможные сексуальные комплексы, такие, как комплекс импотенции; или, например, на эмоциональном уровне женщины нередко считают себя уродливыми (комплекс неполноценности в его эстетическом проявлении). Существует также отцовский комплекс с его позитивными и негативными проявлениями: стремлением стать, как отец, и ненависть к отцу. Нередко можно наблюдать комплекс ревности к младшему или к первому и любимому ребенку. Во всех этих случаях неизменной характеристикой является сильное эмоциональное напряжение — как с позитивным, так и негативным эффектом, поэтому эта проблема относится к психодинамике. Всегда, когда речь идет об эмоциональном напряжении, связанном с набором идей или одним объектом, мы имеем дело с комплексом.

ПОЛЯРНОСТИ, АМБИВАЛЕНТНОСТИ И КОНФЛИКТЫ

Полярности и амбивалентности следует отличать от конфликтов. Это не одно и то же. Конфликт имеет место на той стадии, когда пациент осознал свои комплексы как таковые и хочет избавиться от них, но не способен на это без посторонней помощи. Амбивалентность, напротив, есть колебание между двумя крайностями, но не из-за стремления избавиться от одной из них, а из-за неопределенности своего отношения к ним. Например, любовь и ненависть, неполноценность и превосходство, агрессия и мазохизм, активность и пассивность. Это полярные противоположности и амбивалентности, потому что они спонтанны. Конфликт возникает лишь в том случае, если начинается, борьба между нормальной и патологической сторонами личности. Очень часто в результате такой ситуации развиваются лень, безволие и нежелание действовать.

СУБЛИЧНОСТИ

На первый взгляд может показаться, что психотерапевту будет нелегко представить идею субличностей «наивному» пациенту. Но, как показывает практика, последний с легкостью ее принимает, если ему предложить ее примерно следующим образом: «Случалось ли вам замечать, как меняется ваше поведение на работе, дома, в группе, в одиночестве, в церкви, на политическом собрании?» Так его можно легко подвести к осознанию различий и даже противоречий в своем поведении. Существует два классических типа: «настоящий мужчина» на работе и «сама застенчивость» в семье и наоборот. Его можно побудить к сознательному признанию того, что как сын он ведет себя по-другому, чем в качестве мужа или отца. Разумеется, ему нужно объяснить, что такие различия нормальны, потому что у каждого из нас есть разные «я» — для разных отношений, которые мы формируем с другими людьми, группами й пр., и хорошо, если мы не идентифицируем себя с этими «я», а осознаем, что это лишь роли, которые мы играем. И хоть это может показаться парадоксом, но чем меньше мы отождествляем себя с определенной ролью, тем лучше мы ее играем.

Подчеркивать это «исполнение ролей» весьма полезно. Фактически роль — это точка «прибытия», а не «отправления». «Отправная» точка — это полное погружение в каждую часть личности, т. е. в каждую субличность с разной степенью осознания несоответствия ситуации. Целью является свободное «я», «Я»-сознание, которое может осознанно играть различные роли.

Идею субличностей затрагивал Уильям Джеймс — он называл их «многообразием «я». Субличности возникают в результате дезинтеграции различных психологических черт индивида. Пациента следует попросить описать себя в разных ролях: сына или дочери, мужа или жены, отца или матери, в своем профессиональном качестве; и, исходя из этих ролей, исследовать его отношения с окружающими, обладающими более высоким или менее высоким, или таким же, как у него, социальным статусом. К субличностям относятся также те роли, которые субъект играет в разных социальных группах, включая его «религиозную группу» или церковь, политическую группу или партию, а также те роли, которые он мог бы или хотел бы играть в жизни.

Способ организации субличностей может удивить и даже испугать, настолько разные и порой противоречивые черты проявляются в различных ролях. Такие различия в чертах, сгруппированных вокруг той или иной роли, оправдывают, как нам кажется, употребление слова «субличность». Обычно люди переключаются с одной роли на другую, ничуть не осознавая этого, — в памяти остается лишь слабый намек на это — однако они становятся другими людьми: изменяются их действия и весь набор черт, им присущих. Поэтому нужно отдавать себе отчет о существовании этих субличностей, поскольку это способствует пониманию значения психосинтеза и возможностей синтезировать субличности в гармоничное целое без подавления каких-либо полезных черт характера.

Еще одно преимущество, которое мы приобретаем, «раскрывая» и изучая различные роли, заключается в том, что таким образом подчеркивается реальность наблюдающего «я». В процессе или после оценки субличностей субъект понимает, что наблюдающее «я» не принадлежит ни к одной из них, но является чем-то отличным. Осознание этого — важный ключ к будущему психосинтезу. Различие это сродни разнице между «эго» и «персоной», о которой писал Юнг (только мы говорим о персонах во множественном числе, что больше соответствует реальности и фактам), а также разнице между тем, что Поль Турнье в «Значении личностей» (The Meaning of Persons) называл «La Personnage», что соответствует набору ролей, и тем, что он называл «La Personne», что соответствует главному внутреннему «Я». Такое же различие проводит и Шарль Боден.

Явное подтверждение существования субличностей мы находим в психиатрической литературе, где сообщается о случаях, когда личность человека расщеплена на субличности, постоянно «меняющиеся» «местами» друг с другом, или о случаях расщепления личности более чем на две совершенно различные «части». У некоторых пациентов не существует даже тех слабых зацепок в памяти, о которых говорилось выше, и одна субличность может игнорировать остальные. Некоторые случаи были тщательно изучены: один из них — Пьером Жане; Уильям Джеймс также затрагивает эту тему в «Принципах психологии». Однако наиболее изучен случай мисс Бошан. Мортон Принс (Morton Prince), занимавшийся им, обладал чрезвычайно объективным строем ума; и его описание является фотографическим отображением и практически свободно от интерпретаций, что весьма удачно, т. к. позволяет нам представить истинную картину. Его книга «Диссоциация личности» (Dissociation of a Personality) увлекательнее, чем многие романы. В ней описывается расщепление личности человека сначала на две, затем на три, на четыре части, а также столкновение между личностью и субличностью (одна субличность осознавала поведение остальных, описывала и интерпретировала символы).

Тигпен (Thigpen) и Клекли (Cleckley) в своей книге «Три лица Евы» (The Three Faces of Eve) также рассказывают правдивую историю женщины со множеством личностей; книга была успешно экранизирована.

Такие случаи нетипичны, однако редкость их появления ничего не доказывает, что можно заметить по аналогии с кометами. Кометы также весьма редки, но благодаря им астрономы узнали очень многое не только о них самих, но и обо всей Вселенной. Эти случаи хорошо вписываются в концепцию представления «я» как проекции высшего «Я», потому что в случае множественной личности имеет место расщепление на три или четыре «я»; но случай мисс Бошан показывает, что множественность существует лишь временно и «я» могут снова соединиться. Это иллюстрирует эмпирическую реальность личного «я», в то время как возможность воссоединения подтверждает существование уникального высшего «Я».

Наша обязанность как ученых заставляет нас обозначить парапсихологический аспект некоторых случаев. Некоторые пациенты — например, Велида, о которой писал Жане, — не демонстрировали ничего парапсихологическо- го, и все можно было объяснить диссоциацией, а затем воссоединением. Но в случае мисс Бошан субличность Салли отличалась от всех прочих. Салли обладала властью, которой больше не было ни у кого, и она была исключена из произошедшего в конце концов воссоединения, или синтеза. Она согласилась уйти, когда ее об этом попросил д-р Принс, но куда — никто не знает.

Случай, изученный и подробно описанный другим д-ром Принсом, также представляет интерес с парапсихологической точки зрения (W. F. Prince, The Doris Case of Multiple Personality, The American Society for Psychic Research, 1916).

ЧЕРТЫ ХАРАКТЕРА, ОТНОСЯЩИЕСЯ К БОЛЕЕ РАННЕМУ ПСИХОЛОГИЧЕСКОМУ ВОЗРАСТУ

К этому этапу оценки, заключающемуся в самоисследовании, проводимом с целью обнаружения черт характера, сохранившихся от более ранних психологических возрастов: инфантильного, подросткового и юношеского, пациент должен быть подготовлен терапевтом (через объяснение того, для чего предназначена эта стадия). Само исследование можно проводить на сеансе — причем пациенту должно даваться время на размышление, и психотерапевт не должен заставлять его отвечать немедленно. Необходимо, чтобы он нашел в себе, в своих чувствах, образе мыслей или поведении, характерных для настоящего времени, черты, связанные с предшествующими стадиями своего психологического развития. Конечно, на последующих занятиях эти черты будут спонтанно возникать, и, поскольку они важны, терапевт должен быть постоянно начеку и всякий раз обращать на них внимание пациента.

Однако терапевту следует помнить, что сохранение таких «прежних» черт характерно не только для пациентов, но в разной степени и для всех взрослых. Некоторые хобби, например, несомненно носят такой характер. Многие мужчины увлекаются электрической железной дорогой. Сначала они покупают ее якобы для того, чтобы подарить своим детям, а потом играют с ней больше, чем дети. Один из выдающихся итальянских баритонов тратит огромные деньги на такое хобби, и теперь у него есть комната, полная рельсов и составов. Это очевидный и забавный пример сохранения инфантильной черты. Разумеется, существуют и другие игры, имеющие сходный характер, в которые любят играть взрослые. Следует подчеркнуть, что это вовсе не является болезненным симптомом или чем-то подобным. Напротив, этому должно быть место — но более подробно мы поговорим об этом ниже.

ОПРОСНИКИ

Далее мы приводим 4 опросника, которые подтвердили свою практическую полезность и адекватность для составления первого приблизительного психологического портрета. Они представляют собой варианты одного основного опросника, состоящего из вопросов возрастающей сложности для четырех возрастных групп: 1 — для детей (6—12 лет); 2 — для подростков и юношей (13–17 лет); 3 — для молодых людей (18–26 лет); 4 — вариант 3, слегка измененный применительно к взрослым (более 26 лет).

Весьма полезно предъявлять те же вопросы через 1, 6 месяцев и даже через год. Исследование изменений в ответах может послужить критерием успехов в достижении психосинтеза.

ОПРОСНИК 1

Вопросы, адресованные детям (6—12 лет)

1. Кем (из прошлого или настоящего) ты больше всего восхищаешься? Почему?

2. Какие книги ты больше всего любишь? Какие книги доставляют тебе наибольшее удовольствие? Какие книги ты не любишь? Причиняли ли тебе книги вред? Как?

3. а) Какие стихи ты больше всего любишь? Почему?

б) Что ты предпочитаешь: картины или скульптуру? Что именно из этого тебе больше всего нравится: первое или второе? Почему?

в) Какие общественные здания, церкви и памятники произвели на тебя наибольшее впечатление?

г) Нравятся ли тебе музыка и пение патриотических и церковных гимнов? Какая песня и музыкальное произведение такого типа нравятся тебе больше всего?

д) Что ты предпочитаешь: театр или кино? Какой фильм произвел на тебя наибольшее впечатление? Какой фильм тебе больше всего понравился? Было ли такое, что фильмы плохо влияли на тебя? Какие? Как это происходило?

4. Какие игры и виды спорта тебя больше всего интересуют? Нравится ли тебе также быть и зрителем, или, может быть, ты предпочитаешь быть только зрителем?

5. Хотел бы ты стать обладателем огромной суммы денег? Если бы она у тебя была, то что бы ты с ней сделал?

6. С кем ты предпочитаешь играть: с мальчиками или девочками? Почему?

7. У тебя много друзей? Нравятся ли они тебе? Почему?

8. Что тебе больше нравится: быть в одиночестве или находиться вместе с другими людьми? Нравится ли тебе бывать в компании взрослых?

9. Любишь ли ты свою страну?

10. Испытываешь ли ты жалость к бедным и несчастным во всем мире?

11. Как ты думаешь, ты хороший, или непослушный? Почему? Как ты отличаешь хорошее от плохого?

12. Что ты испытываешь чаще: радость или грусть? Что делает тебя несчастным? Можешь ли ты перестать грустить по своей воле? Как ты это делаешь?

13. Что тебе доставляет наибольшее удовольствие? И что еще, по-твоему, доставило бы тебе удовольствие?

14. Чем ты хочешь заниматься, когда вырастешь? Чем ты собираешься заниматься? Хотел бы ты заниматься тем же, чем и твой папа (мама)? Если нет, то почему?

15. Чем тебе больше всего нравится заниматься и какие учебные предметы ты предпочитаешь? В которых из них у тебя больше всего успехов?

16. Что тебе больше всего нравится: деревня, море или город? Почему?

17. Что тебе больше всего интересует: животные, растения, игрушки или механизмы?

18. Как бы ты предпочел учиться: в школе или дома?

19. Доволен ли ты собой? Хотел бы ты стать лучше? Хотел бы ты получить от кого-нибудь советы по этому поводу?

20. Есть ли у тебя чувство, что родители и учителя понимают тебя? Хорошо ли ты с ними ладишь? А с братьями и сестрами?

ОПРОСНИК 2

Вопросы к подросткам и юношам (13–17 лет)

1. Кто для тебя идеал мужчины и женщины? Кем ты больше всего восхищаешься и кого больше всего ценишь (в прошлом и настоящем)? Почему?

2. Какие книги ты больше всего любишь? Какие доставили тебе наибольшее удовольствие и принесли наибольшую пользу? Какие книги принесли тебе вред? Почему?

3. а) Какие стихи и романы ты больше всего любишь? Почему?

б) Что ты предпочитаешь: картины или скульптуру? Что именно из этого тебе больше всего нравится? Почему?

в) Какие общественные здания, церкви и памятники производят на тебя наибольшее впечатление?

г) Нравятся ли тебе музыка и пение? Какая песня и музыкальное произведение нравятся тебе больше всего?

д) Что ты предпочитаешь: театр или кино? Какой фильм произвел на тебя наибольшее впечатление? Какой фильм тебе больше всего понравился? Было ли такое, что фильмы плохо влияли на тебя? Какие? В чем именно это выражалось?

4. Какое значение ты придаешь спорту? Какие игры и виды спорта тебя больше всего интересуют? Нравится ли тебе также быть и зрителем, или, может быть, ты предпочитаешь быть только зрителем?

5. Какую ценность для тебя имеют деньги? Если бы у тебя их было много, как бы ты их потратил?

6. Предпочитаешь ли ты иметь друзей своего возраста или старше? Своего пола или противоположного? Почему?

7. Что значит для тебя дружба?

8. Насколько и как ты ощущаешь внутрисемейную привязанность и национальную, социальную и общечеловеческую солидарность?

9. Как ты отличаешь добро от зла?

10. Твое детство было грустным или счастливым? Что больше всего заставляет тебя страдать? Есть ли у тебя сомнения, которые тебя тревожат, что-то такое, что бы ты хотел, чтобы тебе объяснили? Что это за сомнения и вопросы, на которые ты хотел бы получить ответ?

11. Что тебе приносит наибольшее счастье? Когда ты больше всего доволен?

12. Какую ценность имеет для тебя жизнь?

13. Религиозен ли ты? Веришь ли ты в бога, в Духовную Реальность? Что ты понимаешь под этим? Какое значение имеет это в твоей жизни?

14. Какие занятия и виды деятельности ты предпочитаешь? Что тебе дается лучше всего?

15. Какую профессию ты бы хотел получить? Решил ли ты уже этот вопрос или нет? Чем бы ты хотел заниматься, когда вырастешь? Что ты предполагаешь делать, когда станешь взрослым? Хотел бы ты заниматься тем же, чем и твой отец (мать)? Если нет, то почему?

16. Что тебе больше всего нравится: деревня, море или город? Почему?

17. Что ты думаешь о школе?

18. Доволен ли ты собой? Хотел бы ты стать лучше? Хотел бы ты получить советы и помощь по этому поводу?

19. Как ты думаешь, понимают ли тебя твои близкие, которые старше тебя? Что бы ты еще от них хотел?

ОПРОСНИК 3

Вопросы к молодым людям (18–26 лет)

1. Кого вы рассматриваете в качестве идеала? Кем вы больше всего восхищаетесь и кого больше всего цените (в прошлом и настоящем)? Почему?

2. Какие книги вы больше всего любите? Какие доставили вам наибольшее удовольствие и принесли наибольшую пользу? Какие книги принесли вам вред? Почему?

3. а) Какие стихи и романы вы больше всего любите? Почему?

б) Что вы предпочитаете: картины или скульптуру? Что именно из этого вам больше всего нравится? Почему?

в) Какие общественные здания, церкви и памятники производят на вас наибольшее впечатление?

г) Нравятся ли вам музыка и пение? Какая песня и музыкальное произведение нравятся вам больше всего?

д) Что вы предпочитаете: театр или кино? Какой фильм произвел на вас наибольшее впечатление? Какой фильм вам больше всего понравился? Было ли такое, что фильмы плохо влияли на вас? Какие? В чем именно это выражалось?

4. Какое значение вы придаете спорту? Какие игры и виды спорта вас больше всего интересуют? Нравится ли вам также быть и зрителем, или, возможно, вы предпочитаете быть только зрителем?

5. Как вы относитесь к деньгам? Какое значение имеет для вас бедность или богатство? В чем, по-вашему, достоинства и недостатки бедности и богатства?

6. Как вы относитесь к любви? Что вы под этим понимаете? Что вы думаете о противоположном поле? Как вы относитесь к браку и детям?

7. Какое значение имеет для вас дружба?

8. Вы индивидуалист или вам не чуждо чувство семейной, национальной, социальной и общечеловеческой солидарности? Какое из этих чувств присуще вам в наибольшей степени?

9. Как вы относитесь к моральным принципам и требованиям? Какие идеи и чувства вы связываете с понятием долга?

10. Какие события или состояния души заставляют или заставляли вас страдать больше всего? Было ли ваше детство счастливым или печальным? Какие проблемы доставляют вам наибольшее беспокойство?

11. Какие события или внутренние состояния доставляли или доставляют вам наибольшую радость? Какие мысли и состояния приносят вам наибольшее удовлетворение? Как вы относитесь к радостям и удачно складывающимся обстоятельствам? Как вам кажется, вы можете добиться счастья и радости? Какими средствами?

12. Как вы относитесь к жизни? Какое значение, ценность и предназначение она, по-вашему, имеет? К чему вы склонны в большей степени: к оптимизму или пессимизму? Почему?

13. Как вы относитесь к религии? Верите ли вы в бога, в Духовную Реальность? Что вы под этим понимаете? Какое значение имеет религия в вашей жизни?

14. Что послужило причиной при выборе предметов, которые вы изучаете, или при выборе вашей работы?

15. Что вам больше всего нравится: деревня, море или город? Почему?

16. Какие аспекты душевной жизни играют для вас первостепенную роль и какие вы предпочитаете (мышление, воображение, чувства, молитвы, размышления)?

17. Что вам дала или не дала школа? Как вы считаете, следует изменить программы и методы, используемые в образовании? Какие именно? И как?

18. Вы удовлетворены собой? Считаете ли вы, что могли бы усовершенствоваться? Каким образом? Хотели бы вы получить совет по этому поводу?

19. Как вы относитесь к старшему поколению в общем и конкретно к членам вашей семьи? Бывают ли у вас недопонимания и конфликты? Какие? Как, вы считаете, их можно или необходимо разрешить?

20. Есть ли у вас еще какие-либо мысли, предложения и наблюдения относительно взаимоотношений молодежи и старшего поколения, которые вы хотели бы высказать?

21. Что вы думаете о существующей в мире политической и экономической ситуации?

22. Как вы считаете, возможен ли настоящий продолжительный мир между всеми народами?

23. Какие люди, по-вашему, являются наиболее типичными представителями нашей эпохи в современном мире?

24. Верите ли вы, что наше время действительно является закатом одной эпохи и началом новой? В чем, по-вашему, заключаются признаки этого обновления? Какая это будет эпоха с различных точек зрения: духовной, культурной, социальной, практической?

Пожалуйста, напишите: место и дату своего рождения, свой теперешний адрес, род занятий ваших родителей и их место рождения.

Пожалуйста, отметьте звездочкой (*) те утверждения, которые, по-вашему, являются характерными для молодых людей всех времен, а значком «+» те, которые, как вам кажется, отражают особенности только современной молодежи.

ОПРОСНИК 4

Вопросы к взрослым (более 26 лет)

Этот опросник включает в себя те же 24 вопроса, входящие в предыдущий опросник (3), что служит двойной цели: с одной стороны, это оценка сама по себе, а с другой — это помогает взрослому сформировать более адекватное отношение к молодежи, поскольку наиболее явственно указывает на сходства и различия между взрослыми людьми и более молодыми возрастными группами.

Для того чтобы можно было расширить объем знаний, лучше понять представленные ответы и повысить уровень «взаимопонимания», что необходимо для решения накопившихся сложных проблем в отношениях между поколениями, взрослым людям (старше 26 лет), отвечающим на данные вопросы, рекомендуется отмечать:

крестиком (+) те ответы, которые, как они полагают, представляют взгляды, характерные для их поколения в целом;

маленьким кружком (о) ответы, выражающие их собственные взгляды;

знаком вопроса (?) те ответы, в которых они не уверены.

ПСИХИЧЕСКАЯ СТРУКТУРА ЧЕЛОВЕКА

В начале лечения — одновременно с тем, когда пациент составляет письменную или устную автобиографию и заполняет опросники, — ему следует рассказать о психическом строении человека. Это можно сделать, дав ему первые страницы монографии «Динамическая психология и психосинтез»[10], куда входит и схема (стр. 6), объяснив ему терминологию и правильно расставив акценты. Существует множество слов, которые разными авторами используются совершенно по-разному, например «душа», «иррациональный», «бессознательное», «индивидуальность», «личность». Слово «я» также приводит в замешательство. Оллорт в труде «Личность: психологическая интерпретация» перечисляет 50 различных значений, придаваемых слову «личность». Семантика — это новое слово, обозначающее очень старое понятие, — еще китайские мудрецы, особенно Конфуций, подчеркивали важность того, что они называли «правильным обозначением».

Представляя пациенту концепцию «психологической структуры» человека, нам следует также избегать впадения в «теоретизирование». Мы должны помнить, что мы разъясняем концепцию психосинтеза так, как она развивалась по сей день. Пациент должен понимать, что это лишь рабочая гипотеза, которую его просят принять. У любого человека есть некая философия, и у любого человека есть некое понятие психологии, как правило, очень незрелое, туманное и частично ошибочное. Существует огромное преимущество в том, чтобы преподнести пациенту картину «психологической структуры» человека лишь в качестве рабочей гипотезы на время лечения, не обязывая его уверовать в нее как в истину «в последней инстанции». Возможно, позже он найдет свой собственный способ выражения своей сущности. Но для практических целей, которые ставит перед нами этот вид лечения, мы должны «говорить на одном языке». Некоторым пациентам, особенно образованным людям, можно дать монографию «Динамическая психология и психосинтез» для самостоятельного изучения. Другим мы разъясняем концепцию в более простых терминах. Но во всех случаях следует показать пациенту схему на странице 6 монографии, т. к. она оказалась весьма полезной для практического применения.

Многим из тех, кто встречается с психосинтезом впервые, идея двух «я» (личного «я» и высшего «Я») кажется чем-то вроде препятствия, поэтому, например, высшее «Я» на начальных стадиях терапии можно просто представить в виде гипотезы, которая затем будет подтверждена или опровергнута. Многим мы советуем вообще не брать в голову эту проблему, особенно если речь идет только о личностном психосинтезе (в отличие от духовного), и высшее «Я» поэтому остается как бы на втором плане.

В том случае, если пациент продвигается к духовному психосинтезу, мы в первую очередь указываем на то, что существует чувство самоидентичности: «Мое «Я» — это и есть я сам»; однако такой способ самоосознания в общем довольно нечеток из-за того, что здесь возможно множество вариантов идентификаций. Поэтому для того, чтобы осознать свою самоидентичность, полезно пройти процесс разотождествления[11]. Обсуждение данного предмета с пациентом вполне можно «зафиксировать» на этом этапе, отложив вопрос о высшем бессознательном или сверхсознательном и духовном «Я» на гораздо более поздние этапы лечения. На ранних стадиях мы углубляемся в этот вопрос только в том случае, если пациент, пришедший к нам, уже столкнулся с проблемами духовного или религиозного характера. Нужно общаться с пациентом на уровне того, что занимает его больше всего на данный момент, — тогда можно уверенно завладеть его интересом и создать необходимое взаимопонимание. Так что на практике мы имеем дело не с жестко определенной системой, а с той или иной степенью соответствия данной ситуации актуальным потребностям пациента, которые различны на разных этапах его жизни.

Еще несколько слов о способах представлений высшего «Я»: как правило, одно и то же объяснение не годится для всех пациентов, но, хотя бы немного зная пациента и его менталитет, можно с легкостью варьировать описание так, чтобы оно соответствовало конкретному случаю. Для религиозных людей мы можем сказать, что это нейтральный психологический термин для обозначения души; для агностиков мы используем их язык: высказываем гипотезу, что в человеке существует высший центр, и сообщаем о множестве свидетельств того, как многие люди (некоторые из них были с Запада, большинство же — с Востока) непосредственно осознавали содержание сверхсознательного и осознавали «Я». Например, можно процитировать что-нибудь из «Космического сознания» Бака или «Tertium Organum» Успенского, а также из восточной и западной (платонической) философии. В частности, пациенту может быть сказано: «Есть свидетельства непосредственного осознания — будь то через мгновенное просветление или с помощью упражнений на концентрацию сознания — того, что такие реальности существуют. Если вас это заинтересует и если этого будет требовать лечение, то позже мы может исследовать данный вопрос более глубоко».

Таким образом, мы приспосабливаем наше объяснение к менталитету и терминологии пациента. Мы переводим наши нейтральные термины — такие, как «я» или «сверхсознательное», — в его систему восприятия.

Нередко пациентов интересуют качественные особенности «Я» и так называемого высшего опыта. В таких случаях мы объясняем им некоторые из наиболее важных характеристик. Основное качество — это переживание синтеза или осознание индивидуальности и универсальности. Чтобы отличить малое «я» от высшего «Я», нужно знать, что малое, «я» остро сознает себя как отдельного индивида, ощущает чувство экзистенциального одиночества и разъединенности. Высшее «Я», напротив, переживает чувство свободы, расширения, общения с другими «Я» и с реальностью — это поистине чувство Универсальности. Оно одновременно чувствует себя индивидуальностью и частью целого.

«Я» (с заглавной буквы) нередко ошибочно принимают, за центральную идею психосинтеза, которая отличает его от прочих психотерапевтических подходов. Если бы это было так, тогда психосинтез представлял бы собой лишь попытку развития способности пациента объединять свою жизнь вокруг духовного «Я». Это является правдой только отчасти, потому что на личностном уровне психосинтетический подход может привнести в психотерапию образование и самореализацию не только одно это.

Поскольку все, к чему мы стремимся применительно ко многим нашим пациентам, это качественный психосинтез, то основной идеей, вокруг которой строится весь «персональный» психосинтез, является идея личного «я» — «вершины» сознания и самоосознания — наряду с реализацией этого «я» и использованием направляющей воли «я».

ВОЛЯ

Мы подчеркиваем, что воля представляет собой функцию, наиболее тесно связанную с «Я». Нас могут упрекнуть в воскрешении того понимания воли, которое было характерно для психологии XIX века, но последнее базировалось в основном на сознательных сторонах личности и отвергало бессознательные силы* роль которых отмечали Фрейд, Юнг и другие.

В психосинтезе важно различать желания, основанные на бессознательной мотивации, и истинную волю личного «я». Мы считаем, что существует «бессознательная воля» высшего «Я», которая всегда стремится направить личность туда, куда хочет духовное «Я». Одна из целей духовного психосинтеза как раз и заключается в том, чтобы сделать эту «бессознательную волю» духовного «Я» сознательным переживанием.

Различия между бессознательным мотивом и сознательной мотивацией будут обрисованы подробнее несколько позже (см. «Техника развития воли»).

Мы считаем, что предпочтительнее говорить о «сверхсознательной воле», подразумевая, что она действует на уровне, не осознаваемом личным «я». Разумеется, все, что не осознается личным «я», может быть названо «бессознательным», включая низшую, среднюю и высшую его части. Но нам кажется, что если есть возможность, то лучше указывать конкретный уровень, о котором идет речь, и употреблять слово «сверхсознательное» для обозначения высшего бессознательного, хотя, поступая так, мы применяем его в «нейтральном», описательном смысле.

ОПРЕДЕЛЕНИЕ «ЦЕННОСТИ»

Исподьзуя слово «сверх», мы уже оцениваем данное понятие, мы предполагаем, что «сверхсознательная воля» превосходит сознательное личное «я», и здесь возникает проблема, которую можно назвать проблемой «неизбежности определения «ценности». Многие психологи, которые отказались от понятия «ценности», тем не менее продолжают выносить об этой «ценности» суждения, не отдавая себе в этом отчета. Разумеется, лучше делать это сознательно и намеренно. Рассмотрим это на примере: разница между нами и. магнитофоном в том, что мы не замечаем тиканья часов и других звуков, когда разговариваем, — они для нас не представляют важности, или, иначе, «ценности». Для магнитофона же не существует этого различия; встроенный в него микрофон не делает разницы между осмысленными звуками и пустым шумом — они имеют для него одинаковую ценность, и он регистрирует лишь их интенсивность. Мы, к счастью, обладаем функцией внимания, обеспечивающей нам возможность постоянного «выбора» и возможность оценочных суждений.

В связи с этим интересно отметить, что в последние годы все больше клиницистов начинают говорить о проблеме ценностей в психотерапии, о соотношении ценностей терапевта и пациента, о том, когда терапевту следует «раскрывать» свои ценности и следует ли ему вообще их «раскрывать», и о том, как он может помочь пациенту обрести более высокие ценности и т. д. Вопроса о ценностях невозможно избежать, поэтому мы обсудим эту проблему.

Настойчивое сопротивление понятию «ценности» со стороны многих психологов можно объяснить, как нам кажется, с исторической точки зрения. В XVIII веке существовала устоявшаяся система так называемых объективных ценностей, этических и религиозных, насильно навязанных извне, часто ригидных и порой довольно бесчеловечных. Результатом такого положения вещей с неизбежностью стало восстание против авторитарных ценностей и теорий, и в итоге маятник отклонился в сторону другой крайности. Теперь пришло время попытаться найти середину, эмпирически установить относительные ценности, основанные на жизненных критериях. Мы настаиваем на прилагательном «относительный», потому что ценность любых величайших этических и духовных принципов в психологическом смысле рассматривается всегда только относительно индивида, его возраста, положения и уровня, достигнутых им в процессе психотерапевтических занятий.

ОЦЕНКА ВЫСШИХ СТОРОН ЛИЧНОСТИ

Здесь, как нам кажется, будет уместно рассмотреть вопрос об оценке применительно к высшему бессознательному, сверхсознательному или, точнее, к высшим сторонам личности. Эти стороны имеют отношение к такой категории, как «концепции мира» — «Weltanschauung», или «жизненная философия». Как известно, господин Журден, персонаж из комедии Мольера, всю жизнь не догадывался, что говорит прозой, пока ему об этом не сообщил профессор; так же и каждый человек, даже совсем неразвитый, имеет какое-то представление о мире, которое можно назвать жизненной философией. Иногда такое представление о мире является у человека осознанным, иногда оно как бы скрыто, но легко может быть вызвано в сознании; мы можем назвать это «предсознательным», по терминологии Фрейда. Порой, напротив, представление о мире помещается в бессознательном и может быть выявлено только с помощью специальных техник, предназначенных для исследования этой сферы психики. И снова мы видим, что не так-то просто отделить сознательное от бессознательного. Жизненная философия с неизбежностью включает в себя целый набор ценностей, так что от рассмотрения этой проблемы не уйти. Поэтому при оценке пациента психотерапевтом этот предмет обязательно должен быть затронут, и сделать это нетрудно: через подходящий опросник или прямые вопросы, заданные, разумеется, подходящим для пациента языком и с учетом его культурного уровня; следует объяснить также, что вопросы эти задаются для того, чтобы мы знали, какую позицию он занимает по тем или иным общечеловеческим проблемам. Например, мы можем спросить: «В чем, по-вашему, цель и смысл жизни: индивидуальной, коллективной, всеобщей?», «Каковы ваши этические принципы?», «Каких вы придерживаетесь религиозных убеждений, если таковые имеются?».

Когда пациент отвечает, терапевту следует сохранять молчание и полную объективность, не делать никаких комментариев, чтобы не повлиять на пациента и не подавить его. Комментарии к его ответам последуют значительно позже, на других этапах психосинтеза. Эти первые вопросы нужны только для того, чтобы терапевт получил информацию, — так мы и говорим пациенту. Мы убеждаем его, что не будем пытаться оказать на него влияние тем или иным путем, но что нам необходимо знать о его ценностях и установках, поскольку они составляют жизненно важную часть его личности и могут иметь отношение к его неврозу. Таким образом мы освобождаем его от многих запретов и тревог.

Существует специальный тест на эту тему, позволяющий, как нам кажется, получить больший объем информации, чем другие подобные тесты. Мы называем его «Космическим тестом»; он заключается в том, чтобы поставить пациента лицом к лицу с огромностью, бесконечностью Вселенной. Реакции могут быть различными, но, как правило, имеют место две довольно четкие противоположные реакции. Одна из них — чувство сильнейшей тревоги, почти отчаяния — от осознания малости и беспомощности человека в этом огромном космическом пространстве. Другая реакция — восторг, расширение сознания, благоговение, радостное чувство Сопричастности к большей реальности, ощущение освобожденное™ от ограничений, накладываемых на личность пределами «я», чувство сопричастности всеобщей жизни. Этот последний эффект имеет также терапевтическое значение, которое мы обсудим позже, поскольку «Космический тест» является частью техник, применяемых в психосинтезе. На первоначальных стадиях это просто элемент анализа, но в дальнейшем он используется для пробуждения у индивида чувства «правильных пропорций».

Для этого космического теста подходят любые астрономические фотографии, особенно те, на которых изображены галактики, «Острова Вселенной», состоящие из миллионов солнц; при этом следует указать на то, что этим галактикам нет числа. Но более эффективное средство описано в маленькой книге Кееса Боэке «Космический взгляд — Вселенная в 40 прыжков» (Kees Boeke, Cosmic View — the Universe in 40 Jumps) (New York, John Day, 1957), впервые опубликованной в виде резюме в «Курьере ЮНЕСКО» за май 1957. (Мы очень рекомендуем этот журнал, потому что там содержится много материала, полезного для психосинтеза, особенно межличностного психосинтеза.)

Хотя книга была, в общем-то, написана для детей, иллюстрации в ней можно использовать и для взрослых. Кеес Боэке был основателем и первым директором детского общества «Workplats» в Бильтховене, Нидерланды, — первой единой средней школы, созданной в 1926 г.

При использовании этого материала в качестве теста предлагается начать с иллюстрации № 9, на которой показано место нашей маленькой планеты в Солнечной системе, в Млечном Пути, во Вселенной. Картинки можно показывать, одновременно зачитывая отрывки описания, приведенного автором. Дойдя до последней картинки в серии, пациента следует спросить: «Вы осознали теперь всю громадность Вселенной? Какова лично ваша реакция на это?» Иногда пациенты реагируют поистине драматично, но, конечно же, мы должны не только слушать, что они говорят, но и наблюдать за их поведением в целом, включая едва различимые эмоциональные реакции.

В дальнейшем, если книга Боэке используется в качестве средства для пробуждения правильного чувства пропорций, мы показываем пациентам все иллюстрации начиная с № 1, а вслед за ними — еще одну серию, где изображен человек в соотношении со все уменьшающимися объектами. Другими словами, сначала соотношение человека и макрокосма, затем — человека и микрокосма. Этот процесс очень полезен, прост и занимает совсем немного времени.

ИССЛЕДОВАНИЕ БЕССОЗНАТЕЛЬНОГО

АССОЦИАЦИИ

Исследуя бессознательное, мы применяем психоаналитические методы (психоаналитические техники, или техники) в строгом смысле этого слова. Первая техника — это ассоциации, т. е. реакции пациента на серии вербальных стимулов. После внесения некоторых изменений, описанных ниже, мы использовали «сто слов» Юнга — технику, которую он применял в начале своей психоаналитической практики и о которой писал в книге «Studien uber Assoziation» (см. Experimental Researches — Collected Works of C. G. Jung, Vol. II, 1957). Эта методика (в несколько расширенном виде) действительно позволяет весьма плодотворно исследовать область бессознательного.

С помощью таких тестов со словами-стимулами, как правило, удается достаточно ясно выявить основные комплексы и — если здесь провести аналогию с разведкой нефтяных месторождений — «найти» те места, где нужно «искать» дальше и глубже.

Изучая реакции пациента, мы обращаем внимание на то, что в немецком языке называется «Komplex — Merkmаlе» — признаки, или симптомы комплексов. Главный и наиболее красноречивый из этих симптомов — удлинение времени реакции, т. е. колебания или даже отказ отвечать. Юнг, проводя свои исследования, всегда тщательно фиксировал время реакции.

Незначительное удлинение времени реакции, однако, не всегда является адекватным показателем, т. к. может объясняться различными причинами; к примеру, реакция на абстрактные термины всегда немного длиннее, чем на конкретные и знакомые слова. Реакция на длинные слова длиннее, чем на короткие и т. д. Поэтому удлинение должно фиксироваться, а затем подвергаться анализу.

Среди других признаков комплексов можно перечислить эмоциональные реакции с их психосоматическими проявлениями — такими, как короткие нервные смешки или признаки смущения, — а подавленная реакция также, безусловно, говорит о многом. В общем, ассоциативный эксперимент проводится в две серии по 50 слов каждая; для некоторых пациентов его рекомендуется делить на 4 части по 25 слов.

Немедленно после выполнения теста рекомендуется осуществить процедуру, разработанную Юнгом. Когда такой «второй прогон» будет завершен, его результаты — в случае, если время реакции будет другим, — дадут психотерапевту ценный материал с точки зрения психоанализа и диагностики. Анализ реакций можно провести тотчас же, но можно отложить его и на более позднее время.

В течение некоторого времени мы экспериментировали, добавляя к каждой серии из 50 слов еще 10, куда мы включали слова, связанные с комплексами или затруднениями пациента, сведения о которых были почерпнуты из его биографии, а также с помощью других техник в ходе общего анализа. К настоящему моменту была найдена наиболее результативная модификация, заключающаяся в последовательном использовании серий слов (как правило, двадцати), отобранных таким образом, чтобы вызвать у пациента реакции, говорящие о комплексах, наличие которых мы у него подозреваем, или же такие реакции, за которыми последуют уже другие, которые могут указать на наличие у него также каких-либо других комплексов или других «бессознательных» компонентов, — каких-нибудь проблем духовного — или, как это часто бывает, — «абстрактного», или «умственного» характера.

Здесь будет уместным сделать общее замечание, которое можно отнести ко всем техникам из нашего Руководства, но которое особенно важно для данной стадии лечения. Это касается следующего: должен ли терапевт обсуждать с пациентом то, что он обнаружил у него в ходе ассоциативного эксперимента. На этот вопрос нельзя дать однозначного ответа, поскольку речь идет о технике, где все должно оставаться подвижным и адаптируемым к каждому индивидуальному случаю. Иногда реакции пациента можно анализировать, не сообщая ему, какие именно результаты это принесло. Порой анализ вообще не. проводится на данном сеансе. В других случаях мы обсуждаем с пациентами сделанные «открытия» и сразу же переходим к «глубинной» психологии. Тот или иной выбранный курс лечения целиком зависит от индивидуальных характеристик пациента. Бывает, что пациент не имеет ни малейшего представления о психологии или, наоборот, что он уже несколько раз прошел психоанализ. Поэтому с этой стороны методика не является неизменной. Она во многом зависит от психологического типа пациента, его культурного уровня и его отношения к этим вопросам.

Вообще же можно сказать, что пациенту нужно сообщать только то, что действительно может принести ему пользу и способствовать успеху психотерапевтического процесса; мы не должны уступать искушению пуститься в теоретические исследования, которые могут повредить пациенту, затянуть процесс и даже увести его в сторону. Таким образом, мы в основном даем пациенту лишь те объяснения и делимся с ним лишь теми интерпретациями, которые ему необходимы для. следующего этапа лечения, на котором будет применяться следующий вид техники.

СНОВИДЕНИЯ

Одним из наиболее хорошо известных и широко применяемых методов исследования бессознательного является толкование сновидений — техника, разработанная Фрейдом и его последователями. Поскольку мы не собираемся вступать в дискуссию по поводу системы интерпретации, предложенной Фрейдом, заметим лишь, что, хотя сновидения и открывают доступ к бессознательному субъекта, нередко оказывается, что это касается только одной части бессознательного. Во многих случаях лишь одна часть бессознательного способна выразить себя в сновидениях, или, иначе говоря, «ответственна» за сновидения.

Существует множество сновидений: они могут различаться по своему типу, качеству и значению. (Нами была создана классификация сновидений, которую мы надеемся включить в следующую книгу.) На практике мы просим пациентов припомнить свои сновидения и даем им необходимые для анализа указания, но всегда подчеркиваем тот факт, что толкование сновидений представляет собой лишь одну из техник, и отнюдь не главную.

ПРОЕКТИВНЫЕ МЕТОДИКИ

Теперь давайте перейдем к краткому рассмотрению экспрессивных техник, таких, как свободное рисование, произвольное движение, моделирование и т. д., и некоторых проективных техник (Тематический Апперцептивный Тест, тест Роршаха, рисунок Дерева, тест Сонди и др.).

Многие проективные методики называются тестами, что свидетельствует о том, что они создавались, скорее, для диагностических целей и для решения задач дифференциальной психологии (например, для определения психологического типа и др.), чем для психотерапии. Способы их применения взаимно перекрываются, но они все же в большей степени являются именно диагностическими тестами и поэтому, как правило, используются психологами с «лабораторным», а не с «психотерапевтическим мышлением». Свободное рисование, моделирование и движение, предполагая активность, в большей степени являются экспрессивными техниками, не предназначенными для тестирования. Но при этом они, конечно же, могут помочь и помогают проникнуть в «работу» бессознательного. В дальнейшем мы коснемся этой темы подробнее.

ТАТ

Здесь будет уместным сказать несколько слов по поводу ТАТ, т. к. он нашел широкое применение в психологии и психотерапии. Мы также применяли его, но обнаружили, что он не активизирует сверхсознательные уровни; картинки в ТАТ подбираются с тем, чтобы выявить обычные, хорошо известные комплексы, а не высшие инстинкты или проблемы и невытесненное содержание высшегб бессознательного. Поэтому на практике мы, как правило, используем другие картинки, подобранные так, чтобы активизировать «высшее» содержание. Поскольку для всех пациентов можно использовать только небольшое число картинок, мы обычно применяем специальные картинки для каждого пациента в каждом конкретном случае. Как и прежде, цель здесь остается гибкой и адаптируемой к индивидуальным нуждам пациента. Поэтому будет достаточно небольшого числа картинок из стандартного набора, но при этом мы настоятельно рекомендуем психотерапевту подбирать для лечения и другие картинки, которые, по его мнению, отвечают требованиям именно данного конкретного случая.

Что касается собственно процедуры тестирования, то предпочтительным является не сообщать пациенту об инструкции и задавать ему вопросы типа: «На какие мысли наводит вас эта картинка?», «Какие чувства пробуждаются в вас? Пусть работает ваше воображение». Таким образом, мы можем избежать прямого требования личностной реакции, потому что просьба рассказать определенную историю — как это предусмотрено в ТАТ — может подавить пациента со слабым воображением. Мы же пытаемся найти золотую середину между сочинением истории и личностной реакцией; в результате одни пациенты реагируют «личностно», почти бурно, а другие погружаются в мечтательные рассуждения о предложенном предмете, напоминающие «грезы наяву», или «дневные сновидения»; и тот, и другой варианты ответа приносит пользу.

ИНИЦИИРОВАННАЯ СИМВОЛЬНАЯ ПРОЕКЦИЯ

Инициированная символьная проекция, разработанная и применяемая д-ром Ханскарлом Лойнером (Hanskarl Leuner), представляет собой одновременно психодиагностическую и психотерапевтическую методику. Вкратце ее основная идея заключается в следующем: пациента усаживают в удобное кресло или на кушетку, затем его просят закрыть глаза, побуждая расслабиться тем или иным способом. Затем ему предлагают вообразить стандартизованный набор из 12 символических ситуаций, вербально представленных психотерапевтом. Описание основных символов и вводные замечания о значении и интерпретации реакций на них пациента приводятся в работе д-ра Уильяма Б. Суортли (William В. Swartley) «Инициированная символьная проекция». Эту работу, базирующуюся на неопубликованных рукописях Ханскарла Лойнера, к сожалению, не переведенных с немецкого на английский, вы можете найти в Приложении на с. 376; также ее можно получить в Фонде исследований в области психосинтеза в Нью-Йорке.

Результаты — и диагностические, и психотерапевтические, — которые были достигнуты к настоящему моменту, свидетельствуют о том, что инициированная символьная проекция является ценной методикой в процессе психосинтеза.

СВОБОДНОЕ РИСОВАНИЕ

Еще одна полезная методика исследования бессознательного — это свободное рисование. И это неудивительно. Как известно, письменность происходит от рисования. Первое письмо было идеографическим, с использованием картинок; бессознательное в определенных аспектах характеризуется многими примитивными и архаичными признаками, также выражается с помощью языка рисунков или символов. Все знают, что каждое абстрактное слово с «абстрактным» значением символизирует собой нечто конкретное. Например, слово «анима» (душа) происходит от греческого «animos» — ветер. О духе часто говорят, как о «дыхании»; Diaus, Deus (бог) буквально означает «сияющий». Поэтому не удивительно, что свободное рисование растормаживает, если можно так выразиться, бессознательное, которое с его помощью проявляет себя. Эта техника также находит двойное применение: приближает содержания бессознательного к поверхности сознания и служит методом психосинтеза. Однако сейчас мы будем говорить только о первой функции.

Пациенту предлагается лист бумаги довольно большого размера и набор цветных карандашей. Мы просим его сесть перед этим листом, положить карандаши рядом с собой и просто начать рисовать разноцветные линии — автоматически, «как получится» — в свободной, играющей манере, внимательно наблюдая за его рисунком — за тем, что «получается». Мы подчеркиваем, что не ждем ничего художественного, ничего такого, что имело бы эстетическую ценность, поскольку пациент тут же возражает: «Но я же не умею рисовать!» Мы отвечаем: «Тем лучше. Любое «умение» принесло бы вам сейчас один вред, и вам пришлось бы разучиваться. Так что если вы в этом отношении «нетронутая целина», то это даже предпочтительнее; это преимущество, а не недостаток».

Мы советуем пациенту не думать заранее о том, что он собирается нарисовать, т. к. это воспрепятствует свободному потоку «бессознательного». Однако, если он чувствует себя поглощенным автоматическим процессом и не контролирует свою руку, следует попросить его остановиться, особенно если это индивид, склонный к диссоциации. Но прежде чем остановить его, мы должны попытаться заставить его бодрствовать, не впадать в гипнотическое или полу- гипнотическое состояние, а внимательно смотреть на то, что нарисовала его рука, потому что мы считаем, что независимая «деятельность» бессознательного является до некоторой степени нормальным состоянием.

ГИПНОЗ

Еще одна техника исследования бессознательного, которая в истории психоанализа была применена самой первой, — это гипноз. Хорошо известно, что именно с помощью гипноза Фрейд и Брейер впервые открыли происхождение определенных невротических симптомов, что и положило начало психоанализу. При гипнозе бодрствующее сознание приглушается, бессознательное же, напротив, освобождается. Однако с этой методикой связано несколько серьезных неудобств. Она делает пациента слишком «диссоциированным», пассивным и зависящим от психотерапевта-гипнотизера, слишком восприимчивым к внушению со стороны последнего, даже если это внушение происходит на бессознательном уровне. Более того, нам кажется, что в гипнозе вообще нет необходимости, исключая нижеупомянутые случаи. В этом смысле к гипнозу близок наркоанализ, который использовался и используется в настоящее время в качестве упрощенного метода. Ему присущи те же недостатки, что и гипнозу. Поэтому мы не применяем такие методы в нашей работе, не считая случаев спонтанного транса (галлюцинаторное состояние, которое достигается за счет глубокой релаксации, без какого-либо внушения со стороны терапевта).

Заметим в скобках, что мы не считаем, что гипноз нужно полностью исключить из психотерапии. Это средство можно с пользой применять при анестезии, в стоматологической практике и при незначительных хирургических операциях, особенно если физическое состояние больного делает невозможным применение обычных средств.

В таких случаях, как нам кажется, гипноз оправдан, но только не в данной области психотерапии и не в психосинтезе. Исключение составляет применение гипноза при таких симптомах, как продолжительная рвота на ранних стадиях беременности или судорожная икота.

ОПАСНОСТИ И ПРЕПЯТСТВИЯ

Мы должны указать и на возможные опасности, связанные с исследованием бессознательного. Первая и самая главная — высвобождение влечений и эмоций, которые до сих пор были заперты в бессознательном, а теперь могут переполнить сознательное эго прежде, чем личность будет готова принять их, подчинить и использовать. Вспомним по этому поводу, что Адлер совершенно правильно считал: невроз нередко является защитным механизмом или структурой, необходимой, чтобы сдерживать разрушительные и темные влечения. Поэтому, если мы разрушаем этот механизм, мы должны быть готовы помочь пациенту совладать с выплеснувшейся энергией. Это очень важно. Мы считаем, что случаи самоубийства или развития психотических состояний объясняются именно преждевременным и бесконтрольным выходом разрушительных влечений и эмоций из бессознательного.

Еще одно препятствие — менее серьезное, но тоже важное — усиливающаяся диссоциация, тенденция к расщеплению сознания и тенденция к регрессии до примитивных стадий развития; утрата «я» в бескрайнем море бессознательного.

Третья опасность — излишняя занятость собой, излишний интерес к бессознательному, результатом чего являются интроверсия и болезненный самоанализ.

Еще одна — четвертая опасность заключается в экзальтации. Поток скрытых психических сил может придать субъекту чувство собственного величия, могущества. Юнг остроумно назвал это психической напыщенностью. Он описывает это в своей книге «Beziehungen zwischen dem Ich und dem Unbewussten» («Отношения между «Я» и бессознательным», см. «Два эссе по аналитической психологии»[12], часть 1, «Влияние бессознательного на сознание».

Нередкие случаи спонтанного вторжения бессознательных сил в сознание подтверждают реальность опасностей, о которых мы рассказали выше. Это проявляется в виде так называемых маний, характеризующихся неконтролируемым эмоциональным подъемом и неадекватными идеями, потоком текущими в сознании, и в виде депрессий, во время которых сознание заполняется негативным содержанием бессознательного. Бывает, что проявления принимают форму шизофрении.

Этой опасности больше подвержены люди с повышенной чувствительностью, наделенные особыми психическими способностями (медиумы), у которых нечеткая граница между сознанием и бессознательным. Это также относится к художникам, до некоторой степени зависящим от вдохновения, приходящего из бессознательного, а также к мистикам, относящимся к более пассивному и негативному типу.

ФРАКЦИОННЫЙ АНАЛИЗ

В отношении этих патологических реакций необходимо принять соответствующие меры предосторожности, и в психосинтезе предусмотрен способ, как избежать подобных реакций, происходящих в ответ на исследование бессознательного.

Подобные опасности можно с успехом предупредить, применяя так называемый анализ по частям (фракционный), т. е. начиная не с анализа бессознательного, а с измерения сознательной стороны, с консолидации сознательной личности, а также с установления доверительных отношений между психотерапевтом и пациентом. Отталкиваясь от этого, можно переходить к исследованию бессознательного, но так, чтобы на это уходила только часть сеанса, а затем продолжалась бы работа с сознанием. Таким образом, время, уделяемое на изучение бессознательного во время лечения, ограничено, и принимаются меры, чтобы энергия, высвобожденная из этой области, сразу же попадала под контроль сознания, претерпевала соответствующие изменения и использовалась по-новому.

Надо заметить, что перед нами не стоит цель изучить бессознательное полностью. Для целей терапии и психосинтеза, как нам кажется, такое педантичное заглядывание в каждый его «уголок» и очищение его до последней пылинки вовсе не являются необходимыми. Мы вполне можем, как это, в общем, делают нормальные люди, мириться с некоторым количеством непроанализированного подсознательного «материала» до тех пор, пока это не мешает нормальной жизни и деятельности. Мы не стремимся к совершенству в этом отношении, и это объясняет тот парадокс, почему психосинтез требует меньше времени по сравнению с классическим психоанализом. На практике была выработана следующая схема действий: после анализа, которого требует актуальная ситуация пациента, мы на время прекращаем его; если же в бессознательном остается что-то способное причинять беспокойство, оно проявляется в ходе дальнейшего лечения в форме защитных механизмов и других симптомов. Тогда, если это необходимо, мы предпринимаем еще один анализ, чтобы устранить эти трудности. Такая последовательность продолжается вплоть до окончания лечения. Мы принимаем практическую точку зрения: если бессознательное причиняет беспокойство, с ним нужно работать, если же нет, то систематического анализа не требуется.