В тире Денис был сосредоточен, и прежде чем начать разговор, ради которого пригласил всех, отстрелял четыре обоймы из своего макарова. «Все стало на свои места. Меня определили в киллеры, я взял аванс, и теперь его нужно отрабатывать. Самое главное, что я сам соорудил эту ловушку, сам засунул себя в нее. И сетовать не на что!» Он до сих пор не знал, что скажет ребятам, и вообще не был уверен, в праве ли он просить их о помощи. Но ничего другого не оставалось. Подошло время принятия решения — или срочно приступить к подготовке акции, на которую его толкали Армавирский и Гоген, или поджать хвост и уйти в тень. Если все решится, то уже через час начнется такая вселенская беготня, что мало не покажется.
Денис заранее решил не говорить об оплате, чтобы не искушать парней, не связывать душегубство с заработком. «Помощь товарищу!» — вот прекрасный слоган, настраивающий на нужный лад. А деньги им вернутся позже в виде премиальных за другие работы. Возможно, он был не прав, и в настоящий момент для всех для них было бы более приемлемо превратиться в команду чистильщиков, и заниматься тем, чему их так хорошо научили. Ведь для некоторых наука убивать стала единственным полноценным источником знаний на фоне кое-как оконченной школы. Но его мечтой было солидная охранно-сыскная фирма, не связанная ни с криминалом, ни с силовиками, и он по мере возможности пытался передать другим свое видение будущего. Те, кто не понимал его, уходили. Ведь это было его дело, и команду он старался подбирать на будущее, следуя своим меркам. Возможно, и клуб «Кавказ» был ему нужен для того, чтобы выискивать единомышленников из себе подобных.
— Ну все ребята. Давайте в кружок. Нужно посекретничать. Ты, Серьга, в курсе, поэтому пойди, подежурь у входа, займи вахтера. — Денис собрался с мыслями и продолжил. — Некоторые из вас уже знают, что у меня возникли проблемы. На меня наехал Череп, ему ничего не нужно — только завалить меня. Остается закрыть лавочку на клюшку и податься в бега. Или… Об «или» поговорим позже. Для того, чтобы это «или» стало возможным, мне нужны добровольцы — шестеро. Я знаю все ваши сильные и слабые стороны, но сейчас это неважно. Это не работа. Я просто прошу помощи и обещаю, что верну добро сторицей. За мной не заржавеет. Сразу скажу — женатых я не возьму, и это окончательно. Ставка слишком высока, чтобы подвергать риску семью.
Как и ожидал Денис, Вито с Быком первыми шагнули вперед. Боба он остановил взглядом — у того недавно родилась девочка. Артур Камалов, слегка застеснявшись, присоединился к первым двум добровольцам. Затем вышли еще четверо. Денис подошел к одному из них и неожиданно схватил за плечо чуть повыше локтя. Парень стиснул зубы, чтобы не закричать от боли.
— Нет, Дрон, у тебя еще не зажило. Рано. Отдохни пока. — Сказал Денис. — Если я остался должен кому-то, прошу сказать сейчас. Зарплата как всегда в обменниках, кто не получил, лучше сходите сегодня же. Всех, кто не занят, прошу до пятницы носа не показывать. Съездите на рыбалку, проведайте родственников. Еще какого-нибудь рожна. В общем, сами придумайте. А для стимуляции фантазии всем премия!
Денис достал из кармана пачку долларов, разорвал банковскую упаковку и, подходя к каждому, отсчитывал пять стодолларовых бумажек, вручая их со словами благодарности.
Шесть добровольцев, Серьга и Денис поехали на Товарную, чтобы опробовать снаряжение и разработать детальный план действий. Выяснилось, что у Коли Мальцева на хуторе Соснов, неподалеку от Чугаевки, жил дядька. Оттуда по проселку пять километров до протоки, выходящей одним концом прямо к хутору Полынин. Коля знал округу как свои пять пальцев, Денис решил использовать это обстоятельство как базовый шаблон для операции. Сама собой вырисовалась легенда — Коля с друзьями на двух машинах едет на хутор Соснов для отстрела волков. Дядька давно его звал, и вот теперь пришло время воспользоваться приглашением. Двое должны будут забрать лодки в Чугаевке и пригнать их к протоке. Остальные едут с Колей, встречают лодки на берегу и разбивают лагерь. Трое остаются, а Коля и еще двое едут к дяде, договариваются с егерем, пьют в меру, не забывая подливать дяде и егерю, для ясности мысли и в назначенный час встречают Дениса, который приедет на фургоне. Серьга должен будет собрать несколько внештатников, которых привлекали, когда требовалось обеспечить тотальную слежку и незаметное ведение объектов по маршруту. Он должен будет удостовериться, что клиенты благополучно отбыли в нужном направлении, потом обогнать их и следовать на расстоянии впереди. В нескольких точках будут находиться «топтуны» на машинах. Они по очереди будут пристраиваться за эскортом и вести до следующего поста, передавая его коллеге. Привлекая этих людей, Денис ничем не рисковал. Они не знали, кого должны будут вести, и кто платит. Между собой они также не были знакомы, так как Серьга работал с каждым по отдельности.
— Ну все, парни! Ночь на сборы. Завтра утром выезжаете. Много не пейте. И постарайтесь подстрелить хотя бы одного волка для убедительности. Трое значит у нас охотники — им алиби не нужно. Остальным нужно позаботиться о вразумительном алиби до двадцати одного часа, послезавтра. Денег хватит на все. Гаишникам много не давайте, чтобы не запомнили вас, и вообще старайтесь не привлекать внимания. В лагере все должно быть правдоподобно — бутылки, шашлык. На виду только охотники. Остальные вместе с машиной должны прятаться где-нибудь в стороне. Все. По домам.
Начав действовать, Денис почувствовал некоторое облегчение. Теперь не нужно было притворяться добропорядочным, бороться с собой. Он перешел грань мысленно, теперь только осталось трансформировать идею в реальность. Да, он решил убить, и уже не ради спасения своей шкуры, а чтобы сохранить дело, остаться в этом городе, продолжать развиваться. То есть, он принял убийство как инструмент, пусть экстренный, но все же допустимый инструмент в бизнесе. «Пусть я об этом пожалею, но это будет потом. Сейчас время разбрасывать камни. А там уж кто не спрятался — я не виноват!»
Он нашел в записной книжке нужный номер, проделал с сотовой трубкой все операции, которые его так забавляли и в то же время раздражали. Гудки, Гудки. Он уже хотел выключить телефон, но трубка ожила.
— Алло, я слушаю вас. — Магию этого голоса было невозможно забыть, он обволакивал, звал за собой, притягивал, обещал, усыплял.
— Здравствуй, моя киса-мурлыка! Сто лет тебя не слышал!
— А кто в этом виноват, Дэн?
— Ты меня узнала, Натали! Значит, в твоем сердце есть еще уголок для меня?
— Для тебя у меня всегда есть уголок, и не только в моем сердце!
— Это звучит заманчиво. Может, поужинаем сегодня? Или ты занята?
— Если что-то издохло в лесу, и ты позвонил, я не могу позволить, чтобы эта жертва пропала зря! Все отменяю, и посвящаю эту ночь тебе!
— Где ты предпочитаешь поужинать? В «Сезаме», в «Петровском», или махнем на левый берег?
— Никуда не хочу! Разве что зайдем в клуб, выпьем по коктейлю. А дома у меня роскошная утка. Нужно только посолить-поперчить, и в духовку. Могу я позволить себе такую роскошь, как покормить тигра из рук?
— Это я что ли тигр?
— Ты большой блудливый котище, который гуляет сам по себе, и никто на него за это не обижается. Заезжай за мной в «Лотос» к восьми. Мне там нужно встретиться с подругой, и сразу поедем ко мне. Идет?
— Как же не пойти! Ноги сами просятся!
С Наташей у них были особые отношения. Это была даже не дружба, а ощущение родства душ, осознание генетической близости всех жизненных настроек. Оба они считали, что дружба между мужчиной и женщиной — это пошло, поэтому их нечастые встречи растягивались на несколько дней непрерывного праздника плоти. В этот раз Денису было совестно, что поводом для их встречи послужил его шкурный интерес, но надеялся, что ее всеобъемлющее великодушие переварит и эту обидную мелочь.
Наташа была квинтэссенцией женщины. Все мужчины чувствовали себя рядом с ней Джеймсом Бондом или Конаном-Варваром. Она любила вообще весь мужской род, и каждого отдельного его представителя ставила на пьедестал царя природы. Какой-нибудь закисший в ханжестве обыватель мог назвать ее шлюхой, понимая свою собственную неполноценность перед этим совершенным творением создателя. Она ничего не требовала у мужчин, но ее баловали и лелеяли, принося дары к ее ногам, словно жертву к алтарю богини. Мужчины обычно сами уходили от нее, не в силах привести свою мелочную натуру собственника, оглупленного ядом ревности, в соответствие с ее вселенским всепрощением и всеприятием. Ее ревновали просто так, к воздуху, к солнцу, к самой себе, ревновали за сам факт ее существования, и не в силах совладать с этим испепеляющим душу огнем, убегали восвояси, оставляя в панике, словно бегущий с поля боя воин, квартиру, машину, дачу, салон красоты, бриллиантовое колье.
Денису от нее, как и ей от него ничего не было нужно, поэтому их встречи были также органичны, как слияние двух дождевых капель, становящихся одним целым при малейшем прикосновении. Они всегда рады были друг друга видеть, и на время забывали о существовании остального мира.
Денису захотелось шикануть. Ломая голову о том, как сделать ей приятное, он сначала помчался в кондитерский магазин «Сказка» на Садовой, и купил полкило «Весны» — ее любимых конфет. Мимоходом в «Донских зорях» зацепил бутылку мускатного шампанского и банку черной икры. Потом поехал в магазин мехов «Кастор» и отвалил тысячу двести долларов за короткую норковую шубку. «Вот бы она смотрелась на Алке!», неожиданно подумал он, и тут же отогнал эту мысль. Уже почти год как Алла исчезла из его жизни, а он все еще считал ее своей женщиной, примеряя все, что его окружало на них двоих. Но ее не было рядом, и среди всяких прочих, Наташа была единственной женщиной, которой он желал делать дорогие подарки, или чем-то жертвовать ради нее.
— Ой, Дениска, мой чертушка! — Она повисла у него на шее, сочно поцеловав в губы. — Знакомься, это Лена, подружка моя! А это тот самый Денис, что спас меня от коварного Теймураза. Я тебе рассказывала.
— Ничего ты мне не рассказывала! — Кукольное личико Лены изобразило обиду. Вечно самое интересное мимо меня проходит. Расскажите же!
— Да нечего рассказывать. — Ответил Денис снисходительно. — Простая дружеская любезность.
— Ну да, нечего! Представляешь, Теймураз был таким ревнивцем, что даже к коту ревновал. Он поставил условие — или я еду с ним в Тбилиси, при живой-то жене, или он меня убьет! Я отказалась. Он тогда запер меня в своем доме в Салах, и собирался увезти силой. Но Ирка Санина узнала и позвонила Денису. Он нагрянул с друзьями, штурмом взял дом и забрал меня.
— А этот твой…
— Теймураз? Плакал, угрожал, хотел застрелиться, но ему объяснили все, и поехал он, бедненький к своей усатой жене.
— А дом?
— Через полгода приезжал, снова плакал. А потом принес бумаги на дом, и больше я его не видела.
— Вот, а меня никто не воровал, никакой экзотики!
— Нашла чему завидовать. Выпьешь чего-нибудь, Дэн?
— Кофе. Я за рулем. Но бутылочка Мускатного в машине завалялась на вечер.
— А что еще завалялось? Я же вижу по твоей бесстыжей физиономии, что ты что-то припрятал! Признавайся! — Наташа стукнула его кулачком в грудь, потом погладила волосы, поправив пробор. — Вот, так лучше! Ладно, пошли мы, Ленка, а то я сгорю от нетерпения. Звони.
Она взяла Дениса под руку и потащила к выходу.
— Слушай, Натка, я хочу признаться сразу — я подлец и сволочь. Я попал в переплет и пришел к тебе за помощью.
— Так это же здорово! Ты ни разу не дал мне возможности отблагодарить тебя.
— Брось. Если бы я мог сделать для тебя в десять раз больше, я бы, не задумываясь, сделал.
— Вот за это я тебя и люблю, мой рыцарь! Ты никогда слюни не пускаешь, но очень внимателен и благороден. Конечно, я тебе помогу!
— Не обещай раньше времени. Дело очень серьезное, играем по-крупному, поэтому и проигрыш может быть крупный.
— Плевать!
Она плюхнулась на сиденье девятки и тут же посмотрела назад. Увидев свертки, она стала коленями на сиденье и принялась потрошить денисовы покупки.
— Ой! Это же моя любимая «Весна»! Помнишь еще! Шампанское, икра — обожаю! А тут что-то мягкое. — Послышался звук разрываемой бумаги, и тут же Наташа взвизгнула на такой высокой ноте, что Денис вздрогнул.
— Перестань, Наташка! Люди вон оглядываются. Не хватало, чтобы милицию вызвали!
— Это что, мне? Ой, Дэнчик, ты прелесть! — Она, наконец, освободила шубку от упаковки и тут же начала прикладывать к себе, повернув зеркало заднего вида. — Поехали! Чего стоишь?
— Так я не знаю твоего нового адреса!
— Ой, и правда! Какая я свинья, ничего тебе не сказала о переезде!
— Господи, хорошо-то как! Слушай, Дэн, а почему бы тебе не переехать сюда? — Она села на кровать, сбросив с себя простыню, склонилась над ним, грациозно изогнувшись своим тонким телом. — Ты же знаешь, я в твои дела лезть не стану. Трудно ведь без женской руки в доме. Будем жить как брат и сестра.
— Брат и сестра любовью не занимаются!
— Ой, в жизни всякое бывает! Да и не важно! Назови, как хочешь! Но преимущества огромные. И обстиран, и накормлен — я очень хорошо готовлю, между прочим! И баба под боком, до ласки охоча, готова на любые безрассудства, только посвисти. И квартира огромная, две комнаты мне, две тебе. Ну!
— Ты мне это предлагаешь, после того, что я тебе рассказал? А вдруг меня завалят?
— Не говори так! Нельзя. У тебя все получится, твое алиби я обеспечу, да так правдоподобно, что не подкопаешься. Кроме того, ты сам сказал, что офис твой разгромлен. — Она перекинула ногу через его торс, села ему на живот, и он почувствовал кожей волнующее прикосновение ее горячей влажной плоти. — Хорошо, давай придумаем какой-нибудь вразумительный предлог. Например, ты будешь отваживать моих ухажеров. Я девушка самостоятельная, и мне никто не нужен. А они так и липнут, как мухи на мед! Поживи хоть немного, пока офис отремонтируют.
— В принципе, можно обдумать это, когда все кончится. Только я буду платить за все!
— Да плати, если хочешь! Только я и сама не бедствую. Мой салон красоты в самом центре, клиентки элитные.
Она начала медленно двигать тазом, крепче прижимаясь к нему, и постепенно сползая вниз, где уже просыпалась его мужская сила. Их плоть встретилась, и он резко вошел в нее. Она вздрогнула, склонилась над ним, рассыпав длинные пепельные пряди по его груди, и начала волнообразно двигать всем телом, все глубже вбирая его в себя. Он смотрел на ее милое лицо, чуть тронутое румянцем, на чувственно приоткрытый рот, маленькие груди, колышущиеся в такт ее движениям, и беспокойные мысли, и сомнения, мучившие его последние дни, стали бледнеть, терять свою остроту, и тихое блаженство, постепенно вытеснило их куда-то на задворки подсознания. «Нет, брат, так стоит жить!»
Следующий день Денис провел в хлопотах. Хотелось подготовиться на все случаи, поэтому он разворошил все свои контакты и, в общем, с пользой. Ему удалось достать немного взрывчатки и два радиоуправляемых взрывателя, которые могли очень пригодиться. Кроме того, он купил три малогабаритных рации с радиусом действия более двадцати километров. Теперь Серьга мог получать донесения от своих топтунов, которые имели слабенькие рации, и передавать информацию штурмовой группе. Тайник в фургоне уже был забит до отказа, и небольшие самонадувающиеся лодки из тонкого прорезиненного материала пришлось распихивать в салоне.
В полдень они с Наташей пообедали в «Петровском», а вечером ужинали и играли в боулинге загородного клуба «ПосейДон». Кроме того, что им приятно было побыть вместе после долгого перерыва, эти выходы также имели целью привлечь внимание к себе, чтобы алиби было построено на более надежной основе. Для этого Наташа выбрала наряды, минимально прикрывавшие ее роскошное тело, и они так активно разыгрывали обоюдную страсть, что увлекшись любовным эпатажем, чуть ли не довели себя до оргазма. Разумеется, это не прошло незамеченным ни для тех, кому было все равно, ни для тех, кого личность Дениса очень даже интересовала. Люди Черепа, Армавирского и Гогена, а также информаторы уголовки так активно докладывали своим хозяевам обо всех выходках этой сладкой парочки, что в верхах вскоре воцарилось недоумение и удивление, пополам со здоровым любопытством. Черепу было непонятно, как человек, одной ногой уже стоявший в могиле, мог так беззаботно веселиться, в то время как следовало забиться в какую-нибудь крысиную нору и «сопеть в подмышку». В свою очередь Гоген и Армавирский, зная о намерениях Дениса, недоумевали о его бесшабашности перед столь ответственным мероприятием.
А Наташа и Денис, утомленные этим «пиром во время чумы», вернулись к ней домой, и занялись именно тем, чего ожидали от них многочисленные невольные свидетели их эротической клоунады. Утром Денис встал рано, стараясь не разбудить Наташу, принял душ и соорудил на скорую руку завтрак в постель. Когда она проснулась, он попотчевал ее кофе с бутербродами и принялся инструктировать по поводу грядущего вечера.
— Позвони в салон и скажи им, что заболела, но так, чтобы все поняли, что у тебя закрутилась интрижка. Сможешь?
— Не учи ученого, теоретик. Я могу так рассказать о своей мнимой болезни, что любой через десять минут кончит там, где стоит.
— Я и не сомневался в твоих способностях. И ни за что не выходи! Тебя не должны видеть в одиночестве. Постарайся дотерпеть до завтра.
— Неужели я выгляжу такой дурой?
— Ну прости, кошка! Я просто очень волнуюсь!
— А с виду спокоен, как подкрепившийся удав. Ладно, хватит! Иди уже. А то, глядя на тебя, я завожусь.
— Аналогично. Но, ни-ни! До завтрашнего утра тотальное воздержание!
— А вдруг, ты не вернешься к утру?
— Тогда читай обо мне в криминальной хронике. Шутю! Я обязательно вернусь!
Через полчаса он осторожно спустился вниз и открыл взятым у Наташи ключом, вторую дверь парадного, выходившую в заваленный строительным мусором сквер. Незаметно пробравшись под окнами дома, он перемахнул через невысокую ограду, и вскоре уже трясся на своей девятке по ухабистой дороге, ведущей на склад на Товарной.
В два часа дня Денис, как было условлено, ждал возле автобусной остановки при въезде в хутор Соснов. Серая девятка выехала из хутора и, не остановившись, свернула на проселок. Денис тронул фургон вслед. Через двадцать минут тряски они остановились возле густой рощи, тянувшейся полукругом вдоль берега протоки. Поздоровавшись с ребятами, Денис загнал машину в расчищенный специально для этого проем между деревьев и первым делом занялся рацией. Ровно в три был назначен контрольный сеанс связи с Серьгой. Вчера они настроили обе рации и проверили их на близком расстоянии. Теперь нужно было попробовать связаться на удалении. От места лагеря до Новореченска было едва ли двадцать пять километров, в то время как по дороге набегало больше пятидесяти.
Затаив дыхание, все ждали начала сеанса. Денис надел наушники, переключил нужные тумблеры и стал вслушиваться в потрескивающий эфир.
— Зоркий вызывает Волкодава. Зоркий вызывает Волкодава. — Вдруг совершенно отчетливо послышалось в наушниках.
— Волкодав на связи, доложи обстановку, прием. — Денис повернулся к ребятам, подняв вверх большой палец.
— Я только что от ресторана. Народ для разврата готов, гости подъезжают. Начнут через полчаса. Клиенты на месте. Прием.
— Зоркий, докладывай без лирики. Буду ждать сообщений каждые пятнадцать минут. Однако без нужды на связь не выходи. До связи.
Денис выключил рацию, проверил часы и махнул всем в сторону фургона — пора было заняться снаряжением.
Две лодки, взревев моторами, выскочили из протоки и по прямой устремились в сторону острова, отделявшего хутор Полынин от главного русла реки. День был пасмурным, резкие порывы ветра морщили поверхность воды мелкой рябью, пронося мимо редкие клочья стылого тумана. Через несколько минут лодки уже были спрятаны в густых зарослях камыша, и бойцы разошлись по позициям для наблюдения за хутором и дорогой. Денис регулярно связывался с Серьгой, получая доклады о развитии обстановки. Наконец поступил условный сигнал о начале движения объектов по направлению из города. По рации Денис скомандовал сбор, снова все загрузились в лодки и уже без шума на веслах обогнули по течению остров, пересекли протоку и высадились на другом берегу. Двое разведчиков обследовали рощу, отделявшую дорогу от берега и, не найдя ничего подозрительного подали сигнал основной группе.
Денис вышел к дороге и выбрал участок, наиболее походивший для засады. Здесь было несколько глубоких рытвин, возле которых даже тяжелые джипы должны были затормозить. Кроме того, в рытвинах можно было установить фугасы, присыпав их листьями и землей. Распределив бойцов по позициям и дав последние инструкции, Денис отошел вглубь рощи, где, не снимая наушников, занялся фугасами. Серьга постоянно докладывал о передвижении каравана.
— Волкодав! Они свернули с дороги в Бессоновской… Заехали на какое-то подворье… Там их встречают… — Серьга замолчал на несколько минут, потом снова включился и заговорил раздосадовано. — Похоже, они здесь надолго. Накрыты столы… Гульба… В усадьбе еще человек пятнадцать на машинах… Боюсь, они потом всей кодлой двинут к вам. Что будем делать?
— Зоркий! Отпускай топтуна и быстро ко мне! Поедем вместе, посмотрим.
Выйдя на опушку, Денис нашел Вито и проинструктировал его о действиях на время своего отсутствия. Отдав Вито «Бизон» — оружие Кота, от которого решил избавиться после операции, он взял калаш с оптикой, четыре рожка и столько же гранат для подствольника.
— Если я подам сигнал к отходу, дуйте прямо в протоку. Лодки топите, фургон тоже по возможности, а снаряжение пусть Коля прикопает в надежном месте. Уходите согласно плану, двумя тройками. В городе забьетесь по норкам, и чтоб носа не высовывали, пока я не позову.
Они вдвоем лежали на пригорке, на кромке оврага, прорезавшего станицу и спускавшегося к реке Аксай. Денис рассматривал в оптический прицел светящуюся яркими огнями усадьбу на другой стороне оврага. Он пересчитал все автомобили — их было девять. По ходу дела Серьга подсказывал, на каких машинах приехали братья Черепковы. Подсчет людей дал неутешительные результаты — их было тридцать четыре человека. Атаковать эскорт из девяти машин с таким количеством пассажиров, и уйти невредимыми было бы затруднительно. Денис прокачал ситуацию, и принял решение, которое его несколько приободрило. Изменчивое провидение давало ему в руки уникальную возможность решить все дело самому, не подставляя ребят. Он поделился своими соображениями с Серьгой.
— Нет, Дэн, это гиблое дело! Мы отсюда потом не выберемся на машине. Тут одна дорога, и пять битков стоят с автоматами на площади.
— После дела не выберемся, а ты один и прямо сейчас — да. Смотри — ворота и двор как на ладони. Рано или поздно они выйдут на открытое место, тут я их и возьму. Через овраг они меня не достанут, а мне только спуститься с пригорка и в степь.
— А как из степи выбираться? Вода со всех сторон. Они тебя утром обложат.
— Не обложат. Я буду отходить в другую сторону — на Мелиховскую. Смотри сюда. — Денис отполз за кусты в неглубокую ложбинку, достал карту и подсветил фонариком. — Здесь километров пятнадцать. Но ты меня будешь ждать здесь, у этого оврага. Это не больше пяти километров.
— Да. Вот эта дорога прямо из центра станицы ведет туда. Это дельно.
— Верно. Оттуда мы по проселкам, держа на север, обязательно выйдем на шахтинскую дорогу, а дальше дело техники. Едешь туда, включаешь рацию и ждешь меня. За час я доберусь, а там нас никто ловить не будет. Они не станут шерстить проселки, а кинутся все на дорогу, она здесь единственная. Уловил?
— Все дельно. Не подкопаешься. Но не нравится мне это, Дэн. Оставлять тебя одного.
— Нравится — не нравится, спи моя красавица! А подставлять ребят под пули? Навоюетесь еще! Хватит рассуждать. Ехай, давай!
Денис, казалось, прирос глазом к оптике, боясь пропустить выход виновника торжества и его удалого братца. Казалось, это никогда не кончится. Тосты, пляски, снова тосты. Но наконец, на дворе возникло какое-то движение бритых голов, словно чья-то невидимая рука собирала их как бильярдные шары в кучу, чтобы потом подравнять треугольником. Вот к воротам вышел Череп-младший, что-то крича и размахивая руками. С другой стороны, ему навстречу шел старший, также что-то горланя. Они встретились перед самыми воротами и бросились обниматься. Денис, даже не стал корректировать прицел. Легко нажав на спуск, он выпустил короткую очередь в три-четыре патрона. На рубашке Черепа-старшего красными гвоздиками расплылись пятна крови. Еще одна очередь, и оба брата лежали на земле без движения. Денис снова нажал на спуск, и не отпускал его, пока не кончились патроны, вгоняя пулю за пулей в скопление машин, стараясь не задеть «бильярдные шары». Быстро поменяв магазин, он снова открыл огонь короткими очередями, ловя в перекрестье прицела одну за одной покрышки автомобилей. Расстреляв второй магазин, он пальнул из подствольника по ближайшей к воротам машине — черному джипу. Граната взорвалась внутри салона, яркой вспышкой полоснуло по глазам, куски крыши полетели во все стороны, и через секунду взорвался бензобак. Машина исчезла в огне, и Денис, методично перезаряжая подствольник, послал остальные гранаты в скопление автомобилей, целясь во внедорожники. Беготня у ворот прекратилась. Бритые попрятались кто куда, и вот уже там и тут подмигивали красноватыми огоньками вспышки выстрелов. «На этой мажорной ноте самое время мне откланяться!» Он отполз от кромки оврага, встал и, пригнувшись, припустил под горку, через несколько мгновений растворившись в темноте ночи.
Теперь в дело вступили ноги. Не зря Денис постоянно поддерживал физическую форму и (спасибо контузии!) не злоупотреблял алкоголем и табаком. Это позволяло ему без физического надрыва поддерживать крейсерскую скорость в таком вынужденном марш-броске, где ценой была жизнь. Полностью сконцентрировавшись на лежавшей перед ним незнакомой местности, он как будто включил усилитель зрения, и если не видел препятствия на пути, то каким-то шестым чувством угадывал их. Первый этап этой гонки он полностью выиграл, создав солидный гандикап чтобы, найдя какой-нибудь проселок, ведущий на север, в спокойном ритме достичь балки, где его поджидал Серьга. Возможное преследование могло быть удачным только в случае совершенно невероятного совпадения. В суматохе преследователи могли лишь приблизительно предположить, откуда велся огонь, но обследовать местность на предмет обнаружения следов было невозможно. Кроме того, почти все машины, стоявшие у ворот, были повреждены, значит организовать широкую веерную облаву им не удастся. Однако расхолаживаться не следовало, поэтому, преодолев порядка километра, Денис остановился и замер, глядя в сторону светившейся на высоком холме станицы.
Как оказалось, эта предосторожность была не лишней. В какой-то момент Денису почудилось неуловимое движение на границе между подсвеченным огнями станицы небом и черным пространством степи. Он боялся моргнуть, чтобы не упустить мгновение. От напряжения заболели виски, но он продолжал смотреть, не мигая, пока отчетливо не увидел темный силуэт человека, идущего быстрым шагом, почти бегущего. Это продолжалось какую-то долю секунды, пока человек не спустился с холма, и не растворился во мраке. Денис, не мешкая, присел в высокий как кустарник прошлогодний бурьян, потрескивающий на ветру иссушенными стеблями.
Выходило, что человек, шедший за ним, не был чужд науке малой войны, где обычными тактическими приемами были засады, кинжальные рейды небольшими силами, и точечные ликвидации. Видимо, когда Денис открыл стрельбу, незнакомец сразу определил его позицию, и пока другие выходили из ступора и беспорядочно бегали по двору, он спустился в овраг, пересек его, и вышел бы Денису в тыл, если бы тот вовремя не ретировался. Теперь их разделяло немногим более сотни метров. По-видимому, незнакомец, как и Денис, неплохо ориентировался в темноте, единственной возможностью выиграть этот ночной поединок, было мобилизовать все силы организма и переслушать, перевидеть, перечувствовать соперника, а значит, и перемочь его.
Денис достал нож, стрелять он не хотел — поднимать шум было опасно. Секунды падали в пустоту гулкими глыбами, заглушая осторожные ночные звуки. Казалось, прошло полчаса, пока Денис не услышал первый звук не природного происхождения — клик-клик скобки крепления автоматного ремня. Он медленно повернулся в направлении звука и снова замер, еще больше пригнувшись к земле. Дистанцию до источника звука было трудно определить, поэтому оставалось только ждать. Вот еще, звук шаркнувшей о невидимую кочку подошвы. Денис медленно отвел руку с ножом чуть в сторону для свободы действия и снова стал ждать. Он не увидел, а скорее почувствовал материализовавшуюся из темноты почти неразличимую фигуру — голова преследователя чуть чиркнула по более светлому небу отчетливым округлым силуэтом. «Тоже бритый!», успел подумать Денис перед решающим моментом. Темная фигура нависла над ним фантасмагорическим сгустком черной энергии. Он решил применить излюбленный прием, может быть и казавшийся рискованным, но всегда работавший безотказно. Бросившись в ноги сопернику, он поймал рукой его ногу и прижал носок ботинка к земле. В то же мгновение его плечо силой инерции всего тела ударило незнакомцу в колено. Тот потерял равновесие и, не успев сгруппироваться, грохнулся навзничь. Стелющимся нырком вперед Денис бросился на оказавшегося в состоянии грогги оппонента и с силой вонзил ему нож пониже левой груди. Несчастный сдавленно вскрикнул, дернулся, и затих.
Все было кончено. Денис встал и вытер нож об одежду поверженного противника. Взяв его за ноги, он оттащил тело подальше в бурьян. Туда же он забросил его автомат. Больше медлить было нельзя. Он на мгновение замер, слушая тишину степи, потом повернулся и побежал по дороге на север.