Фотограф Олег Опаров стоял возле белого побитого «Лексуса» с «Лосем» вместо свадебных колец на крыше, прикованный наручниками к бойцу спецназа. Мы находились напротив и с удовлетворением наблюдали, как следственная группа, во главе с майором Петровым, делает свое дело.

— Я не понимаю, в чем меня обвиняют? — сказал фотограф майору, что-то записывающему в блокнот. — Они гнались за мной, я просто от них убегал.

— Вы при помощи редкого африканского яда убили Александру Копытову, в девичестве Измайлову, на ее собственной свадьбе. В подсобке кафе.

— Меня не было в той подсобке. Я туда не входил. Там нет ни одного моего следа.

— А вам и не нужно было проникать в подсобку. Яд, которым вы воспользовались, начинает действовать лишь тогда, когда раздражена слизистая носоглотки. Для этого достаточно, к примеру, нюхнуть перца. Сначала вы уговорили невесту сфотографироваться с бокалом шампанского, в который заранее положили яд. Потом попросили ее сделать глоток из него. Ради хорошего свадебного снимка невеста, конечно же, согласилась. Далее все шло как по маслу. Вы знали, что невест на свадьбах крадут. В кафе, где проходила свадьба, Вы бывали не один десяток раз и прекрасно знали, куда в нем прячут невесту. Вы даже знали, что работники кафе заранее отдают стороне невесты ключ от подсобки, чтобы подвыпившие гости не ходили по другим помещениям. Когда невесту заперли в подсобке, все побежали требовать выкуп. Чтобы брызнуть в замочную скважину из перцового баллончика, вам необходимо было всего одну секунду. Перцовый баллончик мы обнаружили в мусорном контейнере возле кафе. Там же был обнаружен смятый листок, предположительно со списком гостей, в который вы завернули газовый баллончик, чтобы не оставить на нем отпечатки пальцев.

— Это мой листок. Кто-то вырвал его из моего блокнота во время свадьбы, — сказал я.

— Не кто-то, а господин фотограф, — уточнил Петров, — на этом листке хорошо сохранились пальчики. На свадьбах едят все, даже фотографы, а жир — это именно то, что требуется для хорошего отпечатка. Думаю, вы догадываетесь, чьи они.

— Бред! — возразил фотограф. — Я вырвал этот листок, чтобы взять по нему баланс белого цвета. Это нужно для фотографии.

— И именно поэтому на листке обнаружены следы перцового газа.

— Я взял баланс белого цвета, и выбросил листок. Что потом с ним было, я не знаю.

— Желая запутать следствие, вы решили свалить убийство на свидетельницу, — продолжил майор. — Она была бывшей подругой жениха и вполне могла иметь основания для убийства. Женская месть — явление, часто встречающееся в криминальной практике.

— Откуда, по-вашему, я знал о любовных похождениях жениха до свадьбы? Я что свечку ему держал?

— Вы узнали об этом сразу после регистрации, когда фотограф в салоне попросил жениха встать рядом со свидетельницей. Возмущение невесты и ее последующая речь, из которой можно понять, что свидетельница это бывшая любовница жениха, хорошо видны на свадебном видео.

— Мало ли что говорят невесты на свадьбах! Да они все на них сумасшедшие от счастья! Не помню ни одной свадьбы, где невеста не говорила бы чепухи! — фотограф заметно нервничал.

— Чтобы бросить тень на бывшую любовницу жениха Елену Крупчинскую, вы пришли к ней в дом, отравили ее тем же ядом, и поставили на видное место пузырек с ним. Запах перца также был обнаружен нами в квартире Елены Крупчинской. Но вы немного не рассчитали. Елена только что вернулась, а вернее, сбежала из больницы, опасаясь, что ее первую заподозрят в убийстве. Там ей ставили капельницы. Глюкоза — то, что смягчает действия этого редкого африканского яда. Поэтому Крупчинская умерла не сразу. Поняв, что отравлена, она набрала номер службы спасения и сказала, что умирает.

— Какая трогательная сказочка. Я сейчас пущу слезу. Скажите еще, что я написал от ее имени какое-нибудь признание.

— Скажу. Именно это вы и сделали. И у нас есть предположение, как вам это удалось.

— Предположения оставьте для мемуаров. Нужны доказательства. У вас они есть? — Фотограф сделал вид, что ему все это глубоко безразлично.

Майор задумался. Было видно, как он принимает какое-то непростое решение.

— Разрешите, господин майор, — поднял я руку, словно школьник.

— Что у тебя, Дмитрий Петрович?

— Я могу пояснить появление предсмертной записки свидетельницы Крупчинской и жениха Копытова.

— Не возражаю.

— Все достаточно просто, — сказал я. — Фотограф Олег Опаров, как я убедился самолично, побывав у него дома, еще и художник. Я видел картину, которую он копировал. И надо сказать, это у него получалось великолепно. Думаю, что ему не составит большого труда подделать любой подчерк.

— Значит, вместо предположения появилась еще одна улика, — сказал майор. — Молодец, Пинкертон!

— С этим частично могу согласиться, — сказал фотограф, — рисую я неплохо.

— Я имел в виду, что вы неплохо копируете, — возразил я фотографу. — Думаю, что художник из вас, как и фотограф, никудышный. Будь вы мастером своего дела вы не стали бы убивать, чтобы разбогатеть.

— Разбогатеть? — переспросил майор.

— Да. — Я почувствовал, что настал мой звездный час и пора сказать самое главное. — Убитая Александра могла получить наследство, если бы первая родила в законном браке. Первая — потому что у миллионера из Италии Валерио Сузини было в Ижевске, как минимум, два наследника.

— Два? — удивился майор Петров.

— Да. Покойная Александра и фотограф Олег.

— Ничего не понимаю, — сказал Властелин паяльников, — они что, брат и сестра? Как же можно убить свою сестренку, да еще и с племяшкой внутри?

Воцарилась гробовая тишина. Все замерли. Даже сотрудники следственной группы перестали делать свои дела и посмотрели на убийцу. Он опустил голову.

— Я все расскажу, — вдруг сказал фотограф, — чем быстрее все это кончиться, тем лучше.

Мы приготовились услышать рассказ убийцы. Майор Петров позвал видеооператора из следственной группы, и тот включил камеру.

— Мой знакомый видеооператор Алексей однажды предложил мне поработать на свадьбе фотографом, — начал свой рассказ Олег. — Так часто бывает, Ижевск город небольшой и практически все, кто работает на свадьбах, знакомы друг с другом. День, на который была назначена свадьба, был у меня свободным и я согласился. Алексей дал мне телефон невесты, чтобы мы могли с ней обсудить стоимость работы и план съемок. Мы созвонились и договорились о встрече. Александра встретила меня у себя дома очень радушно. По стоимости она согласилась сразу, а вот по качеству работ у нее возникли пожелания. Ей захотелось, чтобы некоторые снимки со свадьбы были сделаны в старинной манере. Для примера, она принесла фотоальбом и показала черно-белое фото мужчины, которого назвала своим итальянским папой, в котором я узнал и своего отца.

— Вы не могли ошибиться? — спросил майор.

— Ошибки быть не могло. У меня дома есть точно такая же фотография отца, которого я никогда не видел. Мама сказала мне, что он погиб в автокатастрофе еще до моего рождения. Я даже не знал, что он итальянец.

— Вы сказали Александре, что у вас общий отец? — спросил Петров.

— Нет. Я не из тех, кто бросается на шею родственникам, которых никогда не видел. Я решил побольше узнать об отце и своей сестре Александре. Это было нетрудно. Александра была болтушкой, и скоро я знал все, включая то, что она беременна и что ее ожидает огромное наследство. В завершении она показала мне письмо из Италии, которое потом я у нее выкрал, незаметно положив в карман. В письме говорилось о том, что наследство достанется тому из детей Валерио, у кого в законном браке первым появиться ребенок. Дело в том, что у меня тоже скоро должен появиться ребенок. Правда не раньше, чем он мог быть у Александры.

— И вы решили убрать с дороги Александру? — спросил Петров.

— Да. А потом заключить законный брак с моей девушкой, чтобы выполнить все условия завещания. Это была моя единственная идея, за которую я ухватился двумя руками. Ничто раньше не занимало так всего меня, как это стремление получить наследство. Времени у меня было немного, и я придумал план с отравлением. Я долгое время интересовался жизнью африканских народов и много знал об африканских ядах. Самое сложное было сделать первый шаг — отравить Александру. Все последующее получалось само собой.

— А зачем вы приходили в мою квартиру в первый раз? — спросил я.

— Я хотел забрать у вас деньги, которые вам дали в качестве гонорара. О них я узнал от Александры. Она так же дала мне ваш телефон, как и телефоны многих других. По ним я без труда узнал адрес всех, кто меня интересовал.

— Вы, что, обращались для этого в полицию? Кто был вашим соучастником? Я немедленно хочу узнать их фамилии! — Хванчкара не на шутку раздухарился.

— В наш компьютерный век, для того чтобы найти адрес, номер телефона нужного человека и даже его дачу, дом в деревне совсем не нужно никуда обращаться. Достаточно просто пойти на рынок и купить из-под полы за сотню рублей любую базу данных. Так что в наше время лучше не указывать настоящие данные, заполняя анкеты в различных супермаркетах. Все это потом оказывается на прилавке, пусть и подпольном.

— Вот это правильно! — сказал Властелин паяльников. — Я всегда пишу в подобных анкетах, что я пришелец с планеты Центурий, а свой номер телефона изображаю в виде китайских иероглифов.

— Ты нисколько не отходишь от истины, — подметил Федор.

— Вы приходили ко мне дважды. Оставили после себя видеокассету. Зачем? — спросил я фотографа.

— Когда после загса мы поехали на катание, вы сказали, что вы детектив. Сначала я не предал этому значения, но потом понял, что вами можно воспользоваться. Вернее, вашим непрофессионализмом. Поначалу я думал о вас именно так. Мне не хватало еще одной ложной версии убийства Александры — я решил перестраховаться. Мне думалось, что убитый жених поставит окончательную точку в расследовании, и я буду недосягаем. Подозревая, что вы не устоите от расследования, я подкинул вам видеокассету. Тем самым я пригласил вас на новый труп. Черт возьми, я оказался прав. В вашей квартире я нашел ручку, которую обронил возле квартиры свидетельницы. Я узнал ее по царапине. Это говорило о том, что вы занимаетесь этим делом. Моя идея сработала. Вы кинулись по ложному следу, как застоявшаяся гончая.

— По-моему, он назвал тебя собакой, Дмитрий Петрович, — шепнул мне на ухо Властелин паяльников.

— Подстроив самоубийство Копытова, я уехал, но вдруг вспомнил, что забыл положить рядом с предсмертной запиской ручку. Согласитесь, это было бы странно: записка есть, а ручки, которой она написана, нет. Вернувшись, я заметил ваше присутствие. Я не думал, что вы так быстро сможете прочитать мое приглашение.

— А потом была расстреляна моя машина! — гневно добавил Федор.

— К сожалению, только машина. Пусть в парике, в темных очках и с усами, но вы меня видели. Вы сами подписали себе приговор, — фотограф окинул нас потухшим взглядом. — Старый «Маузер»… Я просил мастера исправить его гнутый ствол, но ему было некогда. Я знал, что пистолет меня подведет.

— Но вас не подвели спички, керосин, нож и топор, — сказал я.

— Это само собой. Менее сложные вещи всегда надежней. Но до них нужно дорасти.

— Эволюция преступления? Камень, нож, топор, пистолет, бомба и в обратном порядке — помню, нам преподавали это в милицейской школе, — с видом знатока сказал Хванчкара.

Майор петров смерил его тяжелым взглядом.

— Ну, может, я что-то путаю, — стушевался лейтенант. — Давно это было. Два месяца назад.

— В той единственной и долгой беседе с Александрой она пожаловалась мне на отчима и рассказала, что он изменяет матери с Пичугиной.

— А с какой стати убитая была с вами так откровенна? Вы что принесли с собой вино? — спросил ни с того ни с сего Властелин паяльников.

— Помолчи, прошу тебя, Юрыч! — цыкнул я на Властелина паяльников. — Не все пьют, чтобы выдать секреты.

— Мне нравится ваш юмор, — сказал фотограф, — даже жалко, что я хотел убить вас. Так вот, свадебный фотограф — это нечто большее, чем просто фотограф. Это почти как член семьи. Он может снимать много откровенного. В постановочных снимках хороший фотограф снимает то, каким человек мечтает быть. Поэтому от нас мало что скрывают. Нам часто доверяют самые разные тайны. К тому же я умею разговаривать с женщинами. У них от меня секретов нет.

— С такими талантами вам надо было психиатром работать, а не людей убивать, — сказал Федор.

— Они заслужили смерти. Александра слишком много болтала. Крупчинская, по-прежнему в тайне желала быть с Евгением, то есть с чужим мужем, а сам Евгений был глуповат. Отчим невесты Андрей Лукьянович изменял жене. Я долго пытался свести его с ума и у меня это почти получилось. Я решил подбросить улики в квартиру к его любовнице, зная, что рано или поздно полиция выйдет на нее. К сожалению или нет, но, проникнув в квартиру Пичугиной, я застал ее дома. Мне пришлось убить ее. Нож не подвел меня, как пистолет.

— А зачем вы хотели убить Андрея Лукьяновича? Неужели вам было мало, что он почти сошел с ума от вашего преследования? — спросил я.

— В какой-то момент я понял, что он нужен мне мертвым. Мертвые ничего не говорят и ничего не поясняют. Это был запасной парашют. Улики лежали у Пичугиной под диваном, а это значит, что мой сон мог быть чуточку спокойней. Убить его, правда, не получилось. Так же как не получилось закопать кое-кого из присутствующих живьем.

— А видеооператор Алексей. Какой смысл был убивать его? — спросил майор Петров.

— Я не ожидал тогда увидеть его на поляне, пока возился с собаками, которых я готовил для Андрея Лукьяновича. Он узнал меня и потребовал, чтобы я отпустил чужих псов. Завязалась драка, я убил Алексея его же топором. В этом есть суровая правда жизни. Он привел меня к Александре, им и закончились мои убийства. Больше мне нечего вам сказать.

— Увидите его, — приказал майор полицейским.

Фотографа посадили в машину и увезли.

— Ну что, Пинкертон, — сказал майор и положил мне на плечо руку, — неплохо для начала, но в следующий раз приставлю к тебе кого-нибудь другого.

— Я к Хванчкаре привык, — сказал я.

— А у него практика заканчивается. Ему скоро домой, в Грузию.

— А разве так бывает? — удивился я.

— Когда у тебя жена сестра грузинского чиновника, а у чиновника есть не очень худой сын-полицейский, мечтающий попрактиковаться в России, бывает все.

— Жаль. Властелин паяльников и Федор этого не перенесут.

— Да. Без его песен будет скучновато.