Первые недели давались стражу с некоторым трудом: работу приходилось приостанавливать каждые несколько часов и просто отдыхать, в изнеможении падая на кровать в своей комнате в башне. Тело не выдерживало даже стандартной нагрузки. Но занятия с Саросом, настои Лимрада и принудительное питание делали своё дело: голова наконец приняла правильное положение, шея выпрямилась. Судороги прекратились, и постепенно возвращалась часть былой силы. Свои собственные тренировки стражу пришлось перестроить, сделать их менее магическими и больше внимания уделять физической составляющей.

При этом кроме работы над собой Хэлмирашу приходилось пристально наблюдать за Ликаардом. Напряжения добавляли становившийся всё более колючим характер сына да слова Дармина о том, что демонёнку тут не место. И в первую же неделю произошла небольшая стычка, страж в неё не влазил, разобрались и без него, но беспокойства это принесло немало. Однако в последующие дни ситуация несколько выровнялась, пусть и не став нормальной: Ликаард просто отгородился от одногруппников, не желая заводить с ними какие-либо отношения. Но тренер на него не жаловался, демонёнок выполнял все требования наставника без нареканий, поэтому Хэлмираш не стал ничего предпринимать. Да и что он был в состоянии сделать? Для разговора с сыном страж банально не мог подобрать слов, лишь исподлобья смотреть на него, когда Ликаард сидел у него в башне на полу у стенки, выполняя домашние задания.

И всё-таки в один из вечеров мужчина не выдержал, отложил рабочий свиток, поднял голову, прямо посмотрел на сына. Тот что-то старательно писал на бумаге, подложив какую-то книгу из библиотеки Хэлмираша — вот так по краю корешка страж её опознать не смог. Мужчина коротко выдохнул, позвал негромко:

— Ли.

Демонёнок в пару резких движений дописал что-то на листе, а потом поднял голову, вопросительно смотря на отца.

— Как у тебя складываются отношения с ребятами в группе?

— Никак, — Ликаард пожал плечами, вновь возвращаясь к заданию, как будто показывая, что данная тема разговора его не привлекает.

— Почему? — нахмурился больше обычного Хэлмираш. — У тебя с кем-то конфликт?

— Нет, — демонёнок мотнул безрогой головой, не отвлекаясь от своего занятия.

— Тогда в чём дело? Почему ты не налаживаешь с ними отношения?

— Не хочу, — чуть нервно дёрнул плечом Ликаард. И вдруг поднял голову, проговорил, чуть повышая голос: — Ты сегодня допоздна? К маме пойдём? А то вчера пропустили.

Страж вздохнул: разговора не получилось. Но кивнул головой:

— Мы не сможем ходить к ней каждый день. Скоро у тебя пойдут интенсивные тренировки, а у меня — экзамены. Но сегодня я найду время, пойдём.

Ликаарда эта информация полностью устроила, больше он вопросов не задавал. Как и Хэлмираш. Навыков общения мужчины не хватало для того, чтобы убедить сына относиться к одногруппникам чуть более лояльно. Не мог же страж отдать Ли приказ или команду на то, чтобы тот завёл друзей. Поэтому пришлось вновь вернуться к документам, терпя оставшийся после разговора неприятный привкус плохо проделанной работы.

Преследуемый этим послевкусием, Хэлмираш после кладбища не остался дома. Мужчина проследил, чтобы дети легли спать, а сам вновь вернулся к могиле Ноат. Не зажигая светильника, в темноте опустился на прохладную землю, опёрся спиной на могильный камень. В голове так и крутился разговор с сыном. «Не хочу». И как с этим бороться? Демонёнок всё больше закрывался в себе, а Хэлмираш никак не мог этому противодействовать. В Академии, конечно, были учителя, которые работали с особо буйными адептами, помогали адаптироваться. Но страж точно знал про своего сына одно: любое вмешательство извне в дела личные он воспримет как предательство. И пусть даже потом когда-нибудь Ликаард сможет осознать, что был неправ, однако мужчине казалось, что потерять то непрочное взаимопонимание, которое есть сейчас, он был не готов.

— Я не знаю, Таши, — вырвалось вдруг хриплое. — Я не знаю, что мне с ним делать. Я не справляюсь.

Внезапно произнесенные слова как будто сломали внутри какой-то барьер. В этой мертвой тишине вдруг показалось, что его действительно могут услышать. Что она дотянется, поймёт, поможет…

— Ты никогда не заставляла меня участвовать в жизни детей, потому что понимала: отец из меня никудышный. Ли нужен кто-то мудрый, способный его разговорить, понять, что у парня внутри. И…

В голове сам собой вдруг нарисовался ответ. Странно, что он сам до него раньше не додумался, когда он был под самым боком. Ведь самый мудрый пусть и не человек, но аллар всегда был с ним на связи. И пусть он тоже не был мастером понимания детей, но хотя бы в целом к общению был расположен гораздо лучше стража.

— Дориарх… — выдохнул Хэлмираш. Поднялся, положил руку на холодный камень могильной плиты. — Спасибо.

И утром следующего же дня, отведя сына на занятия, зашёл в башню к главе. Старый аллар поприветствовал его, кивнул на стул для посетителей, каким-то образом понимая, что Хэлмираш зашёл не на пару минут.

Страж опустился на предложенное место, уставился взглядом в пол, непривычно подбирая слова.

— Айнар, — первым заговорил Дориарх, заставляя стража поднять на него глаза. — Сходи к Лимраду.

— Зачем? — непонимающе нахмурился мужчина.

— Ты когда последний раз на себя в зеркало смотрел?

Хэлмираш честно попытался вспомнить, но ничего на ум так и не пришло. Мотнул головой:

— При чём тут это? Среднюю боеспособность мне вернули, Лим и Сарос сделали своё дело.

— Ты лишился двух ступеней, Айнар. Ты выгорел, — в голосе Дориарха отчётливо сквозило беспокойство. — Другие бы на твоём месте восстанавливались несколько лет или вообще не смогли бы выжить. У тебя глубокий рубец на энергетическом уровне, ты слишком беспечен. Тебя спасла только гармоничная прочная связь между всеми высшими ветвями магии. Ты всё ещё очень далёк даже от среднего состояния.

— Меня спасли Рейнгар и Эскель, подстраховывая и сдерживая выгорание, — глухо проговорил Хэлмираш. Ему не хотелось говорить об этом, но он пришёл сюда за помощью, поэтому приходилось терпеть ради сына.

— И за это я им благодарен, — не стал отрицать Дориарх. — Но это не отменяет факт того, что твой резерв в одно мгновение урезался почти в половину. Тебе нельзя…

— Если вы сейчас хотите сказать, что мне нельзя вести все мои группы, то лучше не продолжайте. Считаете, что мне нужен экзамен на профпригодность — устройте. Я выдержу. А если нет, то сам уйду. Но не надо меня ограничивать. Лим дал разрешение.

В голосе стража заскрежетал металл. Дориарх вздохнул и… отступился. Старому аллару хотелось, чтобы мужчина поберёг себя хоть немного, дал себе отдых. Но с Хэлмирашем всегда было сложно говорить на такие темы, упрямый страж не признавал подобных отпусков. Только Ноат могла хоть как-то влиять на него и заставлять заботиться о себе самом…

— К Лимраду всё равно зайди, — глава пристально посмотрел на стража. — Даже если он дал допуск, то явно лишь при соблюдении определённых условий твоего восстановления.

— Зайду, — сделал свою уступку Хэлмираш.

Повисло молчание, в котором Дориарх терпеливо ждал, пока мужчина соберётся с мыслями и расскажет, что же привело его к начальству.

— Ли плохо адаптируется в составе группы, — проговорил Хэлмираш наконец. — Ни с кем не общается, бывают мелкие конфликты.

— А по учёбе что знаешь?

— С тренировками всё в порядке, тренер на него не жалуется, — пожал плечами страж.

— Это он тебе не жалуется, — хмыкнул вдруг Дориарх, откидываясь на спинку стула. — Нервничает Вебер из-за Ли, думает, что ты будешь на него небесный огонь насылать, если с сыном что не так будет.

— Что за бред? — помрачнел Хэлмираш. — Я никогда не просил выделять своего сына из списка остальных адептов Вебера.

— Я ему это уже сам проговорил, когда он пришёл ко мне с вопросом по поводу Ликаарда.

— И что не так с Ли? — плечи мужчины напряглись и приподнялись, руки сами непроизвольно сжались до побеления пальцев.

— В нём копится ярость, Айнар, — со вздохом проговорил Дориарх. — Она находит выход в тренировках, но этого мало. Ликаард злится, причём абсолютно на всё. Малейшее задевшее его слово, и демонёнок готов лезть в драку, пусть и не делает этого. Но самоконтроля в таком возрасте надолго не хватает. Вебер готовится к прорыву и не знает, что с ним делать: помощь штатных оракулов тут не подойдёт, сам понимаешь. Демонёнок воспримет это как враждебное вмешательство.

— А если не штатных? — Хэлмираш выпрямился, опуская плечи и смотря на главу. — Вы сможете его успокоить? Я дам согласие как отец.

Дориарх качнул головой:

— Не самый лучший метод. Ты не пробовал с ним просто поговорить? Найти для него увлечение?

— Пробовал, — страж неопределённо взмахнул рукой в воздухе. — Он ничего не хочет. Я… я не умею разговаривать с детьми. Но я найду другое решение для него, просто дайте мне время. Успокойте его пока, а я узнаю, что можно для него сделать. Может он и сам сможет освоиться к тому моменту.

— Хорошо, — старый аллар согласно кивнул. — Я поработаю с ним. Но только один раз. Он — будущий демон, Айнар, на него нельзя длительно воздействовать нашей магией.

— Я понимаю. Спасибо, Дориарх.

Хэлмираш с трудом поднялся и покинул кабинет главы. От мысли, что пришлось просить усмирить собственного сына, было противно и тяжело где-то в груди. Раньше он смог бы сделать это сам, но не сейчас, не после столь значительной потери в магии. Свои собственные границы страж ещё сам до конца не понял.

Поднявшись к себе в башню, Хэлмираш с некоторым удивлением увидел там сидящего на его месте Дармина.

— Изыди, — бросил страж тренеру.

— Я не виноват, что у тебя гостевой стул вечно не пойми где, — Дармин против обычного не стал упираться, освобождая место. — Тебя совесть не ест, что даже родной сын делает уроки на полу у стеночки? Может, уже обзаведешься нормальным стулом для посетителей?

— Тебе надо, ты и принеси. Самый нормальный, — отрезал Хэлмираш, садясь и пододвигая к себе новую пачку документов, которые уже успели с раннего утра ему подложить.

— Ага, прям щас, бегу и падаю. Как будто ты не найдёшь куда его заныкать, — пренебрежительно отозвался тренер, всё-таки находя за дверью стул и поднося его к столу. — Давай рассказывай, где тебя уже с начала рабочего дня носит?

— А тебя это интересует потому, что…? — вопросительно поднял на него глаза страж.

— Потому что есть у меня одна задумка под рюмку, — хмыкнул лысый. — Смотри сюда, хочу вот такую полосу препятствий с магическими ловушками налепить. И пустить в неё наших нуриков под блокаторами магии, пусть попрыгают. Как тебе? — тренер развернул перед стражем целый плакат, исписанный от руки различными значками.

— И кто ж тебя так разозлил, что ты до такого додумался? — в голосе Хэлмираша интереса не было, но при этом по схеме глазами он бегал очень внимательно. Действия магов под блокаторами всё ещё было их общим слабым местом.

— Да нет, это мне просто скучно было, — оскалился Дармин, довольный произведённым эффектом.

— Может тебе ещё пару групп накинуть? Чтоб скучно не было, — задумчиво ответил Хэлмираш, протягивая руки и беря лист, чтобы разглядеть его поближе. — А то расслабишься, жирком обрастёшь.

— То-то ты до костей отощал, ну-ну. Не брюзжи давай, а скажи, насколько это реально? — изнывал от нетерпения тренер.

— Если в общем, то реально. Если в частности, то конкретно вот эти две ловушки рядом никак не поставить, конфликт стихий будет. А стабилизировать их очень сложно, оно того не стоит.

— Ну, это поменять — не проблема. Но, в общем, ты идею одобряешь?

— Одобряю. Топай к счетоводам, пускай думают, где и как это размещать и кто за это будет платить. Ты на это для дальнего полигона каналы выпросил, пока меня не было?

— Ага, — широко улыбнулся Дармин, потирая руки.

— Ну, моё личное разрешение у тебя есть, действуй. Я потом подключусь, каналы сформирую и питание расставлю, чтобы всё согласовано было.

— Ты не пожалеешь, Хэл, это будет песня! — Дармин скрутил свой бумажный план в рулон и направился к выходу, насвистывая.

— Главное, чтобы исполнителем был не ты, — усмехнулся ему вслед Хэлмираш.

— Нет у тебя вкуса, друг, — не остался в долгу тренер, скрываясь за дверью.

Хэлмираш со второго дня пребывания няни в его доме оставлял для неё тревожный амулет на случай какого-либо внезапного происшествия. Заклинание в него закладывал сам глава Дориарх, поэтому расстояние для него не было помехой. И когда вдруг во время занятия на полигоне в голове стража вдруг взорвался маленький красный фейерверк, Хэлмираш позволил себе задержаться лишь на мгновение, скидывая группу и наблюдение в Академии на Артура и заместителей, а сам перенёсся домой. За эти несколько секунд у него внутри всё успело покрыться ледяной коркой от сковавшего сущность не то что страха — ужаса. Со дня смерти Ноат прошло лишь чуть больше пары месяцев, а потому угроза для детей воспринималась очень остро и болезненно, заставляя сердце стучать где-то в затылке, напрочь отбивая способность рационально мыслить.

Выскочив из портала в гостиной, Хэлмираш замер, считывая обстановку. Вся гостиная и кухня были залиты водой, её высоты было достаточно, чтобы скрыть стражу ноги по голень. Холодная вода тут же хлынула в ботинки, но мужчина не обратил на это внимания, молниеносно двигаясь на шум женского визга. Найдя источник звука на кухне, Хэлмираш коротко выдохнул, отключая чуть было не захлестнувшие его эмоции и включая голову.

Потому что никакой катастрофы, которую он успел себе уже вообразить, не было. Камилия с перерывами на вдохи визжала, пытаясь с Тигром на руках убежать от прыгающих по воде лягушек. Майя же с радостным кличем бегала за ними, бороздя воду. При этом она взмахивала руками, и в ответ на это поднимались две довольно ощутимых волны, подкидывающих лягушек вверх, чем вызывала новую порцию визга от няни. Тигр, сидевший у женщины на руках, был в восторге от происходящего, хлопал в ладоши, улыбался во весь беззубый рот, радостно попискивая.

— Что здесь происходит? — подал голос Хэлмираш.

— Вы! Вы! Я! Я… — Камилия пыталась что-то сказать, но продолжающие прыгать на волнах лягушки не давали ей сосредоточиться.

— Майя, отпусти, — строго проговорил страж.

Дочь подняла на отца большие глаза:

— А я не знаю как, — проговорила она ещё не совсем чётко, но слова угадывались ясно. — Они сами, — девочка подняла руки, и волны повторили за ней.

Хэлмираш приблизился, присел на корточки:

— Сожми пальцы в кулачок, — он протянул свой кулак к дочери, показывая. Та послушно повторила. — А теперь разожми и отпусти.

Майя растопырила пальцы, и волны послушно опали, высвобожденные лягушки закачались в успокаивающейся воде. При первых проявлениях магии для взятия энергии под контроль всегда помогали простейшие привычные действия.

— Молодец, — Хэлмираш потрепал дочь по мокрым волосам.

Встал, вдохнул поглубже, концентрируясь на всей площади, собрал воду в единую, подчиняющуюся ему массу и выплеснул её за окно.

— Иди переоденься, а то простынешь, — сказал промокшей дочери.

Подошёл к приходящей в себя няне, взял у неё Тигра:

— Вам тоже надо сменить одежду.

— Да, к-конечно. П-простите, — женщина покраснела и поторопилась вместе с Майей подняться на второй этаж.

Хэлмираш проводил их взглядом, дождался, пока скроются за лестнице, и магией высушил полы и мебель, лишнюю влагу вновь выгнав за окно. Стоило отдать няне должное: при всём происходящем хаосе одежда Тигра была абсолютно сухой.

Младший сын, пользуясь такой нынче редкой возможностью посидеть на руках у отца, тут же перебрался ему за голову, уселся, взялся за уши.

— Атать!

Что Хэлмираш перевёл для себя как «катать», а потому послушно двинулся вдоль гостиной. Да, раньше с младшим он проводил гораздо больше времени, нежели сейчас. Няню Ноат принципиально не хотела приглашать, а работать ей надо было, вот и приходилось… Так, не думать. Не думать о Ноат дома. Нельзя.

— Папа, атать!

За мыслями мужчина остановился, что Тигру не понравилось, и он ощутимо дёрнул отца за уши.

— Ти, не делай так, — сурово отозвался Хэлмираш.

Младший среагировал на интонацию и хватку ослабил. Тем более, что импровизированное транспортное средство вновь пришло в движение.

Через несколько минут спустились няня и Майя. Дочь чинно уселась на диванчике, а няня тут же перехватила у Хэлмираша Тигра, опустила его в манежик. Чуть было не запротестовавшему демоненку тут же дали баночку с соской.

— Послушайте, я понимаю, что моё поведение было непрофессиональным, но…

— Но вы боитесь лягушек. Дети не пострадали, это главное.

— Это да, но, поймите, я не работаю с детьми-магами. Я не нанималась работать с магом воды! — под конец Камилия не удержалась и повысила голос.

Хэлмираш слегка поморщился, но кивнул.

— Я понимаю. Это первый случай проявления магии у Майи. Я разберусь.

— Но если завтра это повторится, то я…

— Не повторится. Я заберу её с собой.

— В Академию? — нахмурилась женщина. — Но она же ещё совсем ребёнок!

— Это вас уже не касается. Компенсация за сегодняшнее будет выплачена сверх суточных, — Хэлмираш подошёл к дочери, сел рядом.

— Я сделала что-то плохое? — тихо спросила она, не поднимая головы. — Леди Камилия злится, но нам с Ти было весело…

— Нет, Майя, ничего плохого ты не сделала. Ты проявила свою магию, только и всего.

— Я — маг воды? — девочка вскинула голову, глаза дочери загорелись.

— Магия идёт парами. Ты — маг воды-земли. Но тебе придется очень многому научиться, чтобы овладеть магией.

— Я буду хорошо учиться и стану как ты! Самым сильным магом в мире!

Уголки губ дрогнули, страж почти улыбнулся. Дочь порывисто обняла Хэлмираша, а он механически погладил её по голове и погрузился в раздумья: как Дориарх отреагирует на то, что в Академии появится ещё один несовершеннолетний представитель семейства Радэр?