Осколки стекла больно впились в ладонь. Казалось, они вот-вот перережут сухожилия, так сильно я сжал склянку перед ударом голема. Затем нос вдруг будто залепило пылью, и я ощутил стойкий аромат камня, словно оказался в каменоломне. Через миг запахи просто пропали.

Elixir Carnis Infrangibilis подействовал и сделал мою кожу подобной камню. Я успел выпить зелье за миг до удара голема и теперь летел сквозь всю лабораторию, в одной руке сжимая склянку, а второй обнимая сумку с бесценным цветком.

— Уф!

Воздух вылетел из легких, когда я врезался спиной в стену неподалеку от Григория.

С грохотом и скрежетом погиб подо мной перегонный аппарат редкой конструкции.

Было больно. Очень больно! Я едва мог дышать, потому что зелье не успело подействовать, когда голем атаковал меня.

— Ты как-то странно выглядишь… — простонал Григорий, лежа на куче обломков.

Будь я на его месте, тоже бы так сказал. Согласно описанию в книге рецептов и моей памяти о подобном снадобье из моего мира, кожа у меня должна быть серой и шершавой, а глаза — темно-красными. После нашей поездки с Григорием в лес несколько дней назад я успел приготовить всего одну склянку из скальных цветов и экстракта пауков, найденных там. Приберегал эликсир на крайний случай.

Переборов боль и внезапно нахлынувшую на меня скованность, встал. Боль ушла, но каждый вдох все равно давался с трудом. Потому что дышать грудью из камня довольно тяжело. И все же… это возможно.

— Охренеть… — слегка обиженно сказал Григорий. — А сразу так нельзя было?

— Сбереги сумку! — пророкотал я и выступил навстречу голему.

Каменный страж уже нацелил на меня свое орудие. Бросив несессер напарнику, сам я бросился бежать в другую сторону. Кожа у меня сейчас крепкая, но проверять это, конечно, не буду. Спиралью оббежав неповоротливого голема, оказался у него с фланга и послал мысленный импульс:

— «Морвина, ну же, очнись!»

Никакой реакции. Зато голем снова обратил свой взор на меня. Видимо, его маленький каменный мозг решил, что Григорий, спрятавшийся за небольшой трибуной, уже не представляет угрозы.

Я попытался выдернуть атманит, торчащий из спины врага, но не успел. Сверху на меня обрушивалась рука голема. Отпрыгнуть тоже не успевал, поэтому блокировал удар своей рукой. С сухим и оглушительным треском камня о камень наши конечности встретились. От удара пол под моими ногами провалился, и я увяз в крошеве по колено. Другой рукой голем схватил меня за шкирку и выдернул из ставшего вязким пола, словно морковь из грядки. Я бессильно повис в воздухе, а в лицо мне уставилось орудие с пулями из кусочков скалы.

— М-м-мргх-х-х! — пророкотал противник, собираясь превратить меня в решето.

Времени зря я тоже не терял. Выхватил из кармана еще одно зелье, ярко-желтое. Оно способно взорвать все это помещение и погрести его под землей… Но если успею пропихнуть его между зубов голема, тогда разорвет только его. Правда, есть риск, что мне что-нибудь оторвет осколками. Например, чувство юмора.

Но вдруг голем, вместо того чтобы выпустить рой каменных пчел по мне, снова швырнул меня. Спиной я наискосок врезался в шкаф, сломал старые полки и проскользил с пару метров, сокрушая все на своем пути: разбитые склянки, шкатулки и баночки сыпались мне за шиворот сверкающим дождем.

— Мама… — выдохнул, оказавшись наконец на полу.

Тело пронзила боль, так как эффект зелья подходил к концу, но я не дал себе слабины. В вытянутой руке держал склянку с огненно-желтым содержимым. Поверхность зелья пошла опасной рябью. Одно неловкое движение…

Кажется, плохой идеей было брать с собой не самое стабильное Potio fulgoris ignei — зелье огненного всполоха.

Едва заметная вибрация быстро нарастала: я чувствовал, как склянка в руке дрожит все сильнее. Из недр вдруг поднялся большой пузырь и… лопнул. Просто лопнул.

— О, небо… — простонал я, опуская руку. Она мне еще послужит.

А голем тем временем вел себя крайне странно. Он вдруг волчком закрутился на месте, неуклюже размахивая руками и взбрыкивая ногами, точно девчонка, которой кинули жука под майку.

— Р-рарх! — выкрикнул каменный страж.

— Доброе утро, Москва! Аха-ха-ха! — услышал я голос Морвины.

Свет глаз голема и его силового сердечника синхронно замерцал и погас. Как марионетка, вмиг лишенная нитей, каменный страж осел на пол и там замер, широко раскинув ноги, повесив голову с погасшими очами, ссутулившись и опустив руки на пол.

Все было кончено. Голем умер.

Хотя, если заменить источник энергии… Но это вряд ли возможно в ближайшие минуты.

— Все, Григорий! — крикнул я. — Можно вылезать.

Поднялся сам и аккуратно вытряхнул мелкие осколки из-под рубашки и из волос. Все тело ужасно болело, но, кажется, обошлось без переломов. Неподготовленный Григорий пострадал куда сильнее, а мне просто придется мучиться от синяков несколько дней.

Я огляделся.

Лаборатория алхимика после сражения выглядела плачевно. Стол в центр сломан, половина шкафов и мебели превратились в груды бесполезного мусора, кое-где просыпавшиеся ингредиенты уже вступили в реакции. В одном месте растеклась светящаяся синим лужа какой-то странной эссенции, в другом поднимались к невидимым вентиляционным отверстиям струйки зеленоватых испарений. Григорий выполз из-за каменной тумбы и, хромая, побрел к затихшему голему.

— Козлина! — выругался он и пнул камень. — Ай! Сволочь!

Весьма опрометчиво пинать каменного голема. Даже поверженного.

Я склонился над спиной стража и выдернул Морвину. Атманит весело напевала, как ей хорошо на свете жить и пырять каменных големов.

Вот ведь странная. Хлебом не корми, как говорится, дай кого-нибудь пырнуть. Ладно, по крайней мере, я сдержал обещание и дал ей магию. Судя по вновь засиявшим участкам ее узора, разблокировались какие-то новые возможности. Но с этим разберусь потом. Сперва надо закончить с лабораторией.

Неожиданно каменная туша задрожала. Григорий испугался и отступил на несколько шагов. Сеть трещин быстро разбежалась по камню, и голем осыпался кучей обломков. А среди них мерцали перламутром маленькие тушки Чаросклизов.

Отлично! Просто отлично!

— Я уж думал, он снова встанет! — воскликнул водитель.

Вместо ответа я отобрал у него свою сумку, проверил, цело ли все внутри, и набрал слизней в небольшую баночку.

— Я же говорил тебе «Ничего не трогай!», — покачал я головой.

— Да я уж понял, что обделался, фраер. Причем почти буквально, — повинился Григорий. — Кажется, даже копчик ушиб. И пару ребер сломал. Но я ж не знал! Я таких тварей никогда не встречал! Ни в одном месте, где побывал. Слышал, конечно, о големах, но думал, что сказки это все…

— Как видишь, не сказки, — сказал, убирая Морвину в карман. Надо ее прикрыть на всякий случай. — Видимо, его силовое ядро было полностью заряжено и находилось в режиме ожидания, выделяя минимум энергии. Иначе эти слизни, — я потряс баночкой, — все бы сожрали. А мы с тобой повредили его, и они закончили начатое.

— Блин… — почесал пыльную голову Григорий, осторожно, кряхтя, присел и нашарил потемневший шероховатый шар источника энергии голема. — Оно же таких деньжищ стоит… — Он прикусил губу. — Нельзя было его не убивать, а?

— Можно, — пожал я плечами. — Тогда он убил бы тебя и успокоился.

— Ладно, понял. Может, даже за такое ядро выручу денег.

— Как пожелаешь. Посмотрим, что тут уцелело, и будем уходить.

К сожалению, уцелело немногое. Что-то я сразу забрал себе, а остальным заполнили сумки Григория.

— Кстати, а что это с тобой было? — спросил он, когда мы закончили. — Ты вдруг будто сам каменным стал. Всего на полминуты, правда… Тоже, скажешь, адреналин?

Я как раз, сидя на корточках возле уцелевших полок, утрамбовывал содержимое несессера, когда Пантелеев задал этот вопрос. М-да, знал, что применение зелья мне аукнется. Ну и как теперь выпутаться из этого, а?

Впрочем… Так же, как и во все остальные разы. Путем лжи и коварства!

— Помнишь мою дуэль с Коршуновым? — спросил, обернувшись, и встретился со взглядом прищуренных глаз компаньона.

— Ну.

— Военная разработка. Стащил образец после дуэли, когда все отвлеклись.

— Ха! А ты, фраер, не промах!

— Да, — кивнул ему. — А теперь, если кому-то об этом расскажешь, я скажу, что ты помог мне сбыть этот препарат на черном рынке.

— И в мыслях не было тебя сдавать! — замахал руками от моей угрозы Григорий. — Мы же партнеры теперь…

Вот именно, что партнеры. Когда хоть одному человеку партнерство мешало сдать своего партнера в выгодный момент? Так что лучше подстраховаться угрозой-другой.

— Нет, правда, — вдруг продолжил Пантелеев. — Ты меня прикрыл, я тебя тоже. Вместе кровь пролили, а для меня это не порожняк какой, Исаев.

В ответ я молча кивнул. Время покажет.

На этом мы закончили. Нить магии оставил здесь нетронутой, если не считать сбор цветка. Сейчас моих способностей не хватит, чтобы узреть, откуда и куда она идет. Однажды я вернусь, чтобы прикоснуться к ней, слиться разумом с пучком магии и проследить весь его путь. А пока пусть висит здесь, в этой лаборатории и в этом коридоре.

После того как срезал узел с растением, она стала колыхаться свободнее, исчезая под землей.

Сражение с каменным стражем разрушило кладку. Нос уловил нотку свежего осеннего воздуха, сквозняк пошевелил волосы на голове. Старый путь назад был перекрыт — твари, что загнали нас сюда, вполне могли сторожить его. Нужно было найти новый.

Приглядевшись вверх, заметил, что несколько сосулек мха висят иначе. Камни кладки, к которым они крепились, изменили свое положение, почти провалились. Сказав Григорию посторониться, сбил их метким броском. Вниз упали камни вперемешку с землей, травой и листьями. Открылся провал с черным бархатом неба, и хлынул прохладный воздух.

— Ты же брал с собой веревку, да, Григорий? — спросил я.

И он действительно брал. Трудно забыть о ней, когда она висит у тебя поперек груди. Приладив подобие кошки, закинули веревку вверх и выбрались наружу. Оказались в стороне от руин, в нескольких сотнях метров, но еще в пределах частокола из густых зарослей. По небу плыли редкие рваные тучи, иногда закрывая тонкий серп луны, дул холодный ветерок. Мы стояли на вершине небольшого холма. Раньше здесь торчал купол алхимической лаборатории, но за два века он зарос.

Звездное небо этого мира было мне незнакомо, чтобы определять по нему стороны света, так что за север я принял светящиеся вдалеке фары нашей машины. К ней мы и пошли — осторожно, опасаясь снова наткнуться на стаю. Но нам повезло. Либо они нашли кого-то повкуснее, либо не заметили, что мы выбрались с другой стороны, и сидели, ждали нас возле заваленного входа в катакомбы гимназии.

— Фух, я уж думал, не выберемся с этой бадяги, — произнес Григорий, когда мы пролезли к машине. — А у нас все в ажуре!

Я замер на месте. Свет фар слепил. Казалось, что на свете есть всего две вещи: фары и темнота вокруг. Внутренний голос вопил, что что-то не так.

— Чего замер, фраер? — окликнул меня водитель, открывая дверцу машины. — Давай, вещи в багажник, и делаем ноги отсюда…

Когда щелкнул замок и створка слегка отошла от корпуса автомобиля, в салоне зажегся неяркий свет. Он выплеснулся из окон, упал на остатки старой дороги, листья, траву. И на человека в черной одежде, который стоял позади Григория, направив на него пистолет.

Зараза.

— Не так быстро, Гриша, — сказал человек и ткнул пистолетом в затылок Пантелеева. Говорил он с легким акцентом.

В ночной тишине безмолвно зажглись три пары фар. На клочке земли рядом с нашим транспортом стало вдруг светло как днем. Вокруг рассредоточилась целая дюжина человек. Все при оружии: пистолетах, автоматах, у кого-то были биты. Будто эта маленькая армия пришла не по души двух авантюристов, то есть нас с Григорием, а на небольшую войну.

— Твою мать… — простонал Пантелеев, оборачиваясь, и будто выплюнул: — Мадьяр…

— Давно не виделись, Пантелей.

Стоять в стороне я не собирался. Сжал в кармане рукоять Морвины и подошел к Григорию, встал плечом к плечу. Человек с пистолетом был выше меня ростом и худощав. Носил черную кожаную куртку, водолазку с высоким горлом, черные же брюки с карманами на штанинах и ботинки с высоким голенищем. Кожа бледная, лицо худое, скулы торчат, темные глаза глубоко посажены и недобро сверкают в темноте.

Я видел сейчас лишь два варианта, почему этот Мадьяр и его люди держат нас на мушке. Он либо хочет нас убить, либо на нас заработать. А раз мы живы, то я за второй вариант.

Хотя, если честно, для этого хитрого придурка было бы лучше пристрелить нас на месте и забрать добычу. Но нет… Он явно хотел большего.

— Гриша, — произнес я, — ты что, решил устроить сюрприз-вечеринку? Пригласил своих друзей, а мне не сказал? Хотя да, это же сюрприз. Как ты их назвал? Чепушилы?

— Исаев, какого хрена? — одним уголком рта взвыл Пантелеев.

У человека с пистолетом дернулся лишь один мускул на щеке. На вид ему было лет сорок — сорок пять. Седина серебрила короткие темные волосы.

— Опасно так говорить с человеком, у которого в руке пистолет, направленный тебе в рожу, мальчик, — холодно произнес Мадьяр. Но на прицеле по-прежнему держал Григория.

Во рту вновь появился приятный привкус металла, кровь снова бежала по жилам, подгоняемая адреналином.

— Давно ты его знаешь, Гриша? — спросил я у Пантелеева, не обращая внимания на человека с пистолетом.

Его люди уже зашли нам за спину, окружили нас. Хорошо… Очень хорошо!

— Ты… тебя правда сейчас это интересует, фраер? — удивился Григорий.

— Давай, расскажи ему, — усмехнулся Мадьяр.

— Это… Мадьяр, — набычил голову водитель. — Я когда-то работал на него, потом наши дорожки разошлись…

— Точнее, я тебя вышвырнул, потому что ты не приносил прибыли.

— Да… хорошо, так и было. Но ты не только вышвырнул меня, а еще и подставил, и я оказался в тюрьме по твоей милости!

Мадьяр склонил голову набок и холодно улыбнулся.

— Это просто бизнес, Гриша. Ничего личного. Ты никогда не хватал звезд с неба…

— Дай-ка угадаю, Мадьяр, — хмыкнул я, вставая между ним и Пантелеевым, заглядывая в черное дуло пистолета. — Он никогда не хватал звезд с неба, но вдруг стал приносить такую добычу, которая тебе с твоими подружками и не снилась? Ты быстро смекнул, что Григорий не сам по себе стал такой удачливый, а кто-то ему помогает. Тогда решил проследить за ним и все выяснить. А теперь хочешь убить Григория, забрать не только добычу, но и того, кто ему помогает, верно? Я ничего не упустил?

— Верно… — пожал плечами Мадьяр. — Рад, что ты умный парень и не надо тебе ничего объяснять. Пойдешь с нами, а Григория мы здесь прикопаем. Со мной сотрудничать куда выгоднее, как там тебя… Исаев?

Я оглянулся. Одиннадцать человек плотным кольцом окружили нашу машину, но оружие опустили, ожидая развития событий. Четыре пары фар освещали плотный частокол старых зарослей, где-то там, дальше, стояли руины гимназии. Ветер нагнал на небо большую тучу, закрывшую половину неба. Встретился взглядом с Мадьяром. Меня будто коснулось холодное и скользкое щупальце. Не люблю таких людей: беспринципных, которых волнуют только деньги и ничего больше. Работать с ними — все равно что ходить по минному полю, потому что в любой момент у тебя может появиться ценник, о котором узнаешь в самую последнюю очередь.

А еще не люблю, когда кто-то принимает за меня решения.

— Кто сказал, что я пойду с вами? — уперся я лбом в ствол пистолета.

Дальше действовал быстро. Принцип действия огнестрела я прекрасно знал. Одной рукой схватился за оружие и толкнул его вверх. Ствол уставился в небо, а рефлекс заставил Мадьяра спустить курок. Пистолет громыхнул, эхо выстрела раскатилось по округе, в левом ухе у меня оглушительно зазвенело.

— Ты какого творишь? Совсем дурак-мудак? — от неожиданности Мадьяр позабыл язык.

В следующую секунду нас с Григорием уронили на землю и придавили ногами.

— Задолбал, Исаев, меня спасать! — ругался напарник. — Я тебе так скоро девять жизней буду должен!

— Не переживай. Если не сработало, нас сейчас обоих пристрелят.

— Не обоих, а только Гришу! — ответил сверху Мадьяр. — А ты, парень, все равно пойдешь с нами. Будешь указывать, где искать ингредиенты. — На миг он замолчал, затем спросил: — Не сработало что?