В комнате стояла тишина. Только тикал маленький пластиковый будильник слева от меня на столе, как раз возле кружки с давно остывшим чаем.

Рукой я нащупал на стене выключатель, и включил свет. Тонкий слой пыли сделал лакированные пол и столешницу матовыми. На полу можно было различить следы ног в носках, но они тоже успели покрыться пылью.

Сколько Роман не заходил сюда? День, два? И откуда у нас столько пыли?

Вдруг раздался тихий фырк, а потом из-под стула рядом со столом вылез Огрызок и снова чихнул, неуклюже и забавно мотнув своей тяжелой головой.

А, вот откуда…

Котенок уже малость подрос, достиг размеров небольшой и очень хилой кошки. Я подумал, что для его предполагаемого возраста он уже крупноват. Значит, вырастет довольно крупным котом.

Его невидящий глаз уставился на меня. Видящий, впрочем, тоже. В этом взгляде на этот раз не было враждебности, скорее ожидание и вопрос, куда делся его второй, более любимый хозяин.

А ведь кормлю его последние дни я, получается! И где моя благодарность? Хотя что я хотел, это же кот… Они во всех мирах одинаковые.

Нагнулся и погладил Огрызка по голове, произнеся:

— Найдем мы Романа, не переживай. Наверняка он просто где-нибудь… даже не знаю… гуляет? Нашел себе самку и проводит свободное время с ней. Вон видишь, даже форму здесь оставил… Кстати, о форме.

Взял котенка на руки, а он и не подумал сопротивляться или царапаться! Наверно, завтра небо рухнет на землю. Подошел к кровати, где под штанами оказалась еще и форменная рубаха. Огрызок соскочил с рук и принюхался к форме, будто хотел что-то показать.

В темноте я этого не увидел, а при свете заметил на темно-синей форме еще более темные пятна с бурым оттенком.

Неужели, кровь? Если так, то чья? Надеюсь, не Романа.

Ладно, это легко выяснить.

Я взял форму и быстрым шагом вернулся в лабораторию. Огрызок протыгыдыкал следом и тут же запрыгнул на стол, за которым расположился и я. Провел пару быстрых тестов и выяснил, что на форме действительно кровь. Дыр на ткани не было, так что, скорее всего, это не кровь Романа.

Что ж, уже хорошая новость. Но где он сам?

Ржавый котелок, у меня же есть его номер!

Я достал телефон и позвонил. Роман взял трубку только с третьего раза.

— Да? — ответил он бесцветным голосом.

— Ты куда пропал? — с искренним беспокойством спросил я.

— Я… в больнице, — так же безэмоционально сказал друг, и мне это не понравилось. Обычно он куда более живой человек.

Неужели это все-таки его кровь? А я прошляпил за работой, как моего друга ранили, и он уехал в больницу! Блин, так друзьям поступать не положено. Надо срочно это исправить, взять с собой зелий и помочь ему быстрее прийти в норму.

— С тобой все в порядке? — больше для вида уточнил у Романа, мысленно его уже чуть не похоронив и думая, что с собой взять.

— Да. Со мной — да… Приезжай, я скину адрес.

Затем он положил трубку, а еще через пару секунд пришло сообщение с адресом.

Если он в порядке, то кто не в порядке? Чей недуг так подкосил Романа?

На ходу одеваясь в чистое, замер на месте и похолодел от внезапной догадки. Неужели что-то случилось с вдовой Барановой? Не может этого быть, у нее же обычный силикоз, который лечится довольно простым зельем! Неужели я что-то проглядел?

Так, нечего гадать, надо ехать в больницу и выяснять на месте, а не стоять тут, как истукан… тоже на месте!

Быстро дооделся, застегнул на животе пожарный пояс, сунул в карман протестующую Морвину на всякий случай и прыгнул в ботинки на ходу. Параллельно вызвал такси до больницы. Телефон показал, что машина будет через пять минут, поэтому скоротал время, пытаясь исключить хотя бы один вариант.

На площадке, где находилась квартира Лидии Ивановны, в предсмертных судорогах мигала длинная бледная лампочка. Я постучался, затем еще раз и еще, пока не услышал за дверью приглушенные шаркающие шаги.

— Кого там бог послал так поздно… — донесся через дверь недовольный старческий голос.

Я с облегчением выдохнул, а когда дверь открылась, широко улыбнулся. На пороге стояла Лидия Ивановна и щурилась под моргающим светом. Лампочка громко гудела и потрескивала.

— Лидия Ивановна, вы в порядке? — все же спросил ее.

— Да, а чего мне сделается? — Через пару мгновений, привыкнув к свету, она меня узнала: — Максимка! А ты чего так поздно?

— Да ничего, — пожал я плечами, стараясь выглядеть максимально беззаботно. — Вот только с работы пришел, решил вас проведать. Как вы себя чувствуете? Кашель не беспокоит?

— Ой, милок, — широко улыбнулась она беззубым ртом, и тут же прикрыла его ладонью, смутившись как девчонка. — Да все хорошо, напиток ваш пью. Не вкусный, но помогае-е-ет… Роман, вот, забегал, дал еще отвара.

— А когда забегал?

— Да дня два назад, дай бог памяти…

— Ничего не говорил… странного? Может, выглядел как-то странно?

Лидия Ивановна нахмурилась, задумавшись, одернула шаль на плечах, закуталась посильнее. В подъезде было прохладнее, чем в квартире.

— Вроде все как обычно. Бегом да бегом, ну да ты его знаешь. Вот только… Озабоченный он какой-то был. Как будто киркой пришибленный, — сказала соседка, сделав ударение на «о» в слове «киркой».

— Ясно…

Что же случилось?

В кармане звякнул телефон — пришло уведомление, что такси ожидает.

— А чего случилось-то? — тревожно спросила старушка.

— Да ничего, Лидия Ивановна, все в порядке! — поспешил заверить ее, уже почти убегая. Но вдруг вспомнил об одной вещи и расстегнул куртку.

— Ой, а что это у тебя за пояс такой интересный? — подивилась соседка. — Прям как у…

— Лаборанта? — хмыкнул я, вытаскивая склянку. — На работе выдали старье для сбора проб и переноски инструментов.

— А-а-а…

— Вот, возьмите, — вложил ей в руки темно-бордовое зелье, улучшающее регенерацию. Не панацея, но откатит силикоз немного назад, восстановит структуру альвеол и поможет вывести токсины с кровью. — Экспериментальное лекарство. Сейчас проходит испытания на людях с болезнями легких, но результаты уже крайне обнадеживающие.

— Правда? — Лидия Ивановна, словно не веря в происходящее, взяла в морщинистую сухую ладонь маленькую склянку. — Ну, если ты так говоришь… Что мне старой терять, да? Ой… ой, подожди, я сейчас, Максимка! — Она засуетилась, обернувшись к вешалке. — Деньги у меня тут где-то были, сейчас-сейчас…

— Ничего не надо! — крикнул я, сбегая по лестнице. — Лучше принесите еще вашего варенья!

Да, помню правило про оплату алхимикам, что сколько человек заплатит за помощь, столько и нужно взять. Но с Лидии Ивановны денег брать совершенно не хотелось. Как говорится, купюры на хлеб не намажешь, а вот ее вкуснючее варенье — очень даже! Так что решил нарушить правило про оплату в своих корыстных интересах и выбрать ту, которая мне нужнее.

Вот такой я негодяй.

— Максим! — кричала мне вслед соседка, когда я уже почти выбегал из подъезда. Ее голос бился и ломался о стены, фразы теряли слова. — Подружка… внучка… болеет… можно… твой…

— Пусть заходит к нам на мансардный этаж! — крикнул ей и поспешил к такси.

Заработало сарафанное радио, теперь пойдут клиенты ко мне, как к алхимику. С одной стороны, это хорошо — деньги, может быть новые связи, с другой, главное — не дать понять, что я настоящий алхимик. Просто шарлатан, чей эффект внушения работает лучше, чем у других.

Запрыгнул в такси на заднее сиденье, втянув ноздрями запахи салона: ароматизатора на зеркале заднего вида и старой обивки сидений. Водитель уточнил адрес, и мы тронулись.

Через полчаса поездки по пустому ночному городу машина остановилась возле закрытых ворот больничного комплекса. За ними начинался небольшой парк с высокими деревьями, узкими дорожками и скамейками. Широкая центральная дорога вела от ворот к большому семиэтажному корпусу в двухстах метрах впереди. Окна почти не горели — в основном светился холл на первом этаже.

Больница была государственной, но находилась в хорошем районе, поэтому выглядела не хуже той, в которой лежала дочка Листницкого.

Я прошел в открытую калитку рядом с воротами и направился к основному зданию. Сквозь парк виднелись и другие корпуса, поменьше, слева через шлагбаум въехала на территорию машина скорой помощи и остановилась возле одноэтажного здания с большими, светящимися красным буквами на фасаде — Приемный покой.

Может, там и искать Романа?

Дошел, но внутри его не оказалось, тогда я вернулся в парк и наискосок пересек его. Но первый этаж оказался заперт, а внутри сквозь окна не увидел никого, кроме охранника за пультом с экранами.

Черт. Ну и куда мне идти?

Попытался позвонить Роману, но он не брал трубку. В отчаянии захотелось выбросить бесполезную железяку в ближайшие кусты. Будь здесь средства связи такие же, как в моем мире, я бы, как телефонист по линиям связи, нашел Романа по магическим Нитям.

Снова оглядел раскинувшийся передо мной парк. Березы белели в темноте своими стволами, словно спички, остальные деревья тонули в темноте. Только широкая дорога до ворот ярко освещалась фонарями, повесившими свои головы. Под ними в желтоватом свете начали кружиться большие снежинки — первые в этом году. Дыхание изо рта вырывалось клубами быстро исчезающего пара.

Вдруг позади скрипнула входная дверь больницы, и ко мне подошел тот самый охранник, сидевший за пультом. При ходьбе он хромал, издавая металлический стук правой ногой. По выправке это был отставной военный. Широкий в плечах, с пышными усами и аккуратными, коротко стриженными темными с проседью волосами. Может быть, гвардеец, ушедший в отставку по ранению.

— Ищете кого-то? — басом спросил он.

На поясе у него покоилась кобура с пистолетом, рука рядом свободно висела, но я не сомневался, что при малейших признаках опасности пистолет окажется в ней и будет направлен мне в лицо.

— Ищу своего друга, но он не пациент больницы. Возможно, он в одной из палат, но я не знаю, где именно, — сказал, решив, что лучшим оружием здесь будет честность.

Охранник, бывший с меня ростом, задумчиво склонил голову.

— Как выглядит ваш друг?

— Брюнет, карие глаза, высокий, рядовой страж закона.

Мужчина хмыкнул:

— Полицейский, значит. А я думал, минимум сержант. Ваш друг в западной части парка, я его по камерам вижу. Сидит там целый день и не шевелится. Вам бы его забрать, покуда я его коллег не вызвал.

Охранник развернулся и пошел обратно в здание.

— Спасибо! — поблагодарил я вслед и пошел в указанном направлении.

Снег усилился и обильно сыпался с неба, оседая белыми кружевными узорами на лавках, асфальте дорожек и ветках деревьев и кустов.

Романа нашел в самой дальней части парка. Он сидел на одной из деревянных скамеек, стоявших полукругом в этом тупике. Опирался на локти, повесив голову вниз, и смотрел на свои руки. Снег ложился на него белыми наплечниками и шапкой, постепенно стаивая от жара тела.

Я просто сел рядом, не говоря ни слова. За свою жизнь немало повстречал людей в таком состоянии. Обычно оно означало, что в жизни этого человека произошло что-то экстраординарное, напрочь сломавшее его привычную картину мира. Может быть, сломавшее самого человека. Одно я усвоил — слова здесь бесполезны.

Поэтому и молчал, хотя сильно хотелось вернуться домой и выпить новое зелье. Этот парень многое сделал для Исаева, да и для меня тоже.

Не знаю, сколько мы так просидели. Время здесь будто застыло, казалось, даже хлопья снега просто замерли в воздухе. Только дыхание, выходившее струйками пара из наших уст, напоминало о его движении.

— Знаешь, — заговорил наконец Роман, — я одного не пойму. Я ведь уже видел мертвых людей на своей работе, и не одного. В разной степени разложения, искалеченных и просто умерших по каким-то внутренним причинам. Но все они казались… — он распрямился, подбирая слова, — куклами или сломанными механизмами, из которых вынули батарейки. Я никогда не думал, что это были живые люди… Нет, не так. Думал, но не чувствовал. Не хотел чувствовать.

Я молчал. Роман посмотрел на меня, и на его лице отражалось глубочайшее потрясение.

— Я боялся ощутить что-то, хотя бы отдаленно похожее на то, что пережил ты, Макс, когда погибли твои родители, — сказал он и снова отвернулся.

— Так что случилось? — решился наконец спросить.

Лишь бы не вызывать из памяти Исаева непрошенные образы. Не хотелось пропускать через себя его эмоции, как и Роману сейчас. Они будут только мешать.

— Сегодня у меня на руках умер человек.

— Кто?

— Петров, который судился против тебя. Его звали Егор.

Что ж, чего-то такого я и ожидал от Давида Воронова. Егор мог их сдать, если уже не сдал.

— Как это произошло? — произнес я.

Иногда стоит выговориться, а Роман, похоже, готов.

Он тяжело вздохнул, откинулся на спинку скамьи, взглянул вверх, позволяя снежинкам падать на лицо и скатываться каплями воды на шею и за шиворот куртки.

— Его отпустили вчера вечером под залог — думаю, Давид Воронов постарался, — заговорил, немного помолчав, мой друг. — Я хотел нанести ему визит, попробовать убедить свидетельствовать против его босса. Он многое рассказал в машине после суда. Что Алиса не была первой и не должна была стать последней, что он не единственный, кто занимался похищением девушек, что разные люди работают в разных частях города, тщательно выбирая жертв.

— Сирот? — догадался я.

— В основном. Чтобы никто их не искал.

— Что случилось потом?

— Потом… — Роман прикрыл глаза, вспоминая. — Я дошел до его дома как раз в тот момент, когда к Петрову постучались в дверь двое неизвестных. Всего через несколько секунд они выстрелили в него в упор из ружья, а я просто стоял и смотрел, как они уезжают, будто в кино с замедленной съемкой. Я ничего не смог сделать, Макс. А когда подбежал, Петров уже умирал. Вызвал скорую, уехал с ним сюда в больницу, сказав, что я его родственник, но врачи не смогли ему помочь. Фактически, он умер у меня на руках. А последними его словами было: «Воронов, Воронов…» Наверно, Егор хотел все-таки сдать своего босса, а я не успел ему помочь… А ведь я потому в полицию и пошел, чтобы защищать людей! Чтобы справедливость была одинаковая для всех!

Так, Роман начал проваливаться в самобичевание. Пора ему помочь и включить Романа-полицейского.

— Что это были за люди? И кому выгодна смерть Петрова?

— Не знаю, я не разглядел их лиц. Дорогие костюмы, дорогая тачка без номеров. Думаю, высококлассные наемники с артефактами скрытия, потому что их лица всегда будто были в тени. А насчет выгоды… Давид Воронов, вот кому это выгодно. Но зачем тогда платить за него залог?

— Чтобы разобраться, — пожал я плечами, видя, как в голове друга зашевелились шестеренки.

Из него получится хороший сыщик. Надо только чуть-чуть ему помочь, а заодно разобраться с этим Давидом.

— Хм… Не знаю. Чутье говорит, что здесь не все так, как выглядит.

В моей памяти всплыла одна фраза, которая как нельзя подходила к этим месту и времени.

— Знаешь, один древний генерал сказал: «Помните о мертвых — сражайтесь за живых», — сказал я, ловя холодные снежинки на ладони.

— Не помню такого, — нахмурился Роман, а затем его лицо ожесточилось. — Но ты прав. Точнее, этот твой генерал, когда бы он там ни жил. Егор Петров действовал не один — это целая преступная группировка, которая похищает людей. Может быть, даже прямо сейчас! Кто-то должен остановить их! Нужно провести свое расследование…

Во-о-от… Такой Роман мне нравится больше.

А про генерала рассказывать я не стал. Его звали Родерик Макканус, и эта фраза была его последними словами перед штурмом крепости сошедшего с ума некроманта. Мы сражались плечом к плечу, но спасти его мне не удалось. Пришлось самому отделить его голову от тела, когда глаза Родерика подернулись зеленым пламенем и он начал обращаться в зомби.

— Так давай сделаем это. — Я встал и протянул Роману руку. — Только у Давида полно своих людей в полиции. Придется действовать самим.

— Ты… поможешь? — не поверил он. — Ты же работаешь на одного из Вороновых!

— Работаю, а не служу им.

— Тогда по рукам! — почти выкрикнул он с сияющими глазами и крепко пожал мою руку, тоже встав со скамьи. — Полицейский и алхимик… Если кто-то узнает об этом, нам обоим конец. Нужен план…

Как будто в первый раз… А план у меня был. Если Давид Воронов убрал того, кто его предал, то придет и за мной. Он еще в суде догадался, что я приложил руку к признанию Петрова. И наверняка знает, что Роман опрашивал Егора, пока тот был жив. Так что придет и за ним.

Похищенных девушек куда-то доставляют по реке. Если бы Петров рассказал куда, то Роман уже поделился этим со мной. Но и он не знал, куда свозят жертв и что с ними делают. Думаю, и погибший тоже не знал всего, а был лишь винтиком в этой схеме. Поэтому нам нужна та, кто послужит наживкой. Красивая, боевая девушка, которую никто не станет искать.

Лиза. И отправимся мы к ней прямо сейчас.

Но сперва…

— Может, по шаурме? — спросил я друга, когда мы выходили из ворот. — Знаю одно местечко…

В ответ живот Романа громко заурчал.

— Я бы съел две императорского размера, — сказал он, поглаживая брюхо.

Так и сделали. Больница находилась на окраине, а ларек, в котором мы брали шаурму с Григорием, находился в этом же районе.

— Я ошибся насчет двух, — чавкая, сообщил Рома. Мы встали прямо возле ларька. — Я съем три!

Я засмеялся. Шаурма здесь и правда была отменной.

Поев, вызвали такси до дома Лизы. Время уже приближалось к трем часам ночи, но сна не было ни в одном глазу. По дороге объяснил свою задумку Роману. Сперва он не соглашался, но я убедил его, что так будет лучше. Лиза — свой человек, в обиду себя не даст, а сами искать следующую жертву в большом городе мы можем хоть до следующей осени. Наконец он согласился.

«Намечается новая кровавая жатва? — ехидно спросила в моей голове Морвина. — Ух, поскорее бы!»

«Тише ты, — отвечал засранке, которая любит подслушивать. — Если все пройдет как надо, то твоя помощь и не понадобится».

«Хозяин меня расстроил… Хозяин жестокий!»

«Цыц!»

Вскоре оказались в нужном районе. Едва вышли из машины, как таксист поспешил убраться отсюда подальше.

— Должен предупредить, — на всякий случай сказал Роману, когда мы поднялись на нужный этаж, — не удивляйся ничему, что произойдет, когда откроется дверь. Она с одинаковой вероятностью может меня и поцеловать, и ударить в лицо.

— Что? Как? Зачем? — опешил друг.

— Женщины… — пожал я плечами.

— Тоже верно…

Звонка на двери не было, как и света на лестничной площадке. Роману я не стал говорить, что моя спешка вызвана не только желанием поскорее разобраться с Давидом, но и нехорошим предчувствием. Не выходило из головы, как Славик спрашивал меня, не видел ли я Лизу. А я не видел. И Тренер не видел. Никто не видел последние несколько тренировок.

Я постучался, и неожиданно дверь приоткрылась, показался сломанный язычок замка.

— А теперь можно удивляться? — шепотом спросил Рома.

Не ответив ему, я прошел внутрь. Маленькая квартира была погружена во тьму, только в окно через старые занавески косо падал свет с улицы. Рукой нащупал на стене рядом выключатель, щелкнул им, но ничего не произошло.

Зато я все-таки получил по лицу: сильный удар сбил меня с ног и уронил на пол.

— Так и знал, что ты здесь замешан, Исаев! — выкрикнул Славик.