Глава десятая, в которой появляется Дед Мороз. Без бабушки Снегурочки

По военному городку мы теперь бродили, когда вздумается. А что, никаких забот и погода отличная. Сухо, тепло, даже жарко. Гуляй, не хочу. Настя загорела, окрепла, и стала кушать почти как взрослый мужик. Но, имея совесть, мы регулярно показывались Кате на глаза. В кресле на веранде она читала книжку и, кажется, наслаждалась внезапным отпуском. Мелкие поручения, вроде сгонять за мороженым, лимонадом или в библиотеку, выполняли с удовольствием.

В один из таких ясных дней мы шагали из столовой с судками. И остановились возле избы полковницы Гриб — передохнуть в тенечке. Изба двухэтажная, тень приличная, а груз хоть и невелик, но для ребенка достаточный. Под крыльцом внезапно зашуршало, и Настя нагнулась, вглядываясь в сумрак. Там кто-то всхлипывал.

— Ну и кто тут ревет? — строго вопросила Настя интонациями воспитательницы Кати.

— И вовсе не реву! — отозвался дрожащий голос. — Мужчины не плачут.

— Ага, — засомневалась Настя. — Только слышу ясно: какой-то мужчина распустил нюни, будто мелкая девчонка, ей богу.

— Это я так грущу! — возразил голос. — Горе у меня.

— А что у нас случилось? — сейчас она применила сюсюкающие интонации дежурной няни.

Голос под крыльцом слегка окреп:

— Уйди, девочка! Дай помереть спокойно.

Настя и не подумала уняться. Она придвинулась ближе. Едва голову под крыльцо не сунула в попытке приглядеться:

— А как тебя зовут?

— Никак, — буркнул голос.

Странно, мне ничего не видно. Голос слышится отчетливо, а под крыльцом пусто. Видимо, у меня после яркого солнца временное потемнение нашло.

— Что там ты видишь? — не выдержал я.

— Маленький человек, — доложила Настя. — Ну, как старая кукла Зина, что на шкафу сидит.

Сосчитав до десяти, я напряг зрение, пробуя и моргать и дыхание задерживать, пока не получилось. Увидел, наконец, маленького босого мужичка. Он сидел, вжавшись в дальний угол.

— Настя, два шага назад, — тихо скомандовал я.

Сделал это таким тоном, что она и не подумала возражать. Любопытство штука коварная, не одну кошку сгубило. Но у нас нет девяти жизней… Настя отступила, но при этом уточнила:

— А судки?

— Пусть там постоят.

Убедившись в выполнении команды, я таким же приказным тоном рявкнул:

— Эй, хватит там рыдать! Вылезай.

Голос высунулся из-под крыльца, шмыгнул носом, и представился:

— И вовсе я не Зина!

Мне пришлось согласиться — мужичок мало походил на нашу куклу. В белой рубахе и синем кафтане, подпоясанном красной веревочкой, он был бородат и лохмат. Нос картошкой, глаза бусинами. Хм… Домовой? Именно так в интернете описывают его знающие люди.

— А кто ты тогда, если не Зина? — вкрадчиво вопросила Настя, теперь уже интонациями воспитательницы Люси.

— Ну, сами мы не местные, — глаза у мужичка забегали. — Отстали от поезда.

— Помогите чем можете… — пробормотал я, продолжая мысль.

— На деда Мороза ты тоже не похож… — Настя начала перебор вариантов. — Совсем не похож.

— А чего это не похож? — насупился мужичок «не Зина». — Такой же добрый. И пригожий. Очень даже похож!

— Не похож! — Настя упрямо топнула ножкой. А затем начала загибать пальцы: — Босой, раз. Без шапки, два. У Деда Мороза сапоги и мешок с подарками, а у тебя мешка нету. И где твоя бабушка Снегурочка? А может быть, ты дед Бабай, который кусает за бочок?

— Делать мне нечего, за бочок тебя хватать. Я добрый!

— Хм… — Настя придирчиво окинула его взглядом еще раз. — На вид вправду добрый.

— Похож на домового, — задумчиво предположил я, продолжая свои мысли.

— Какой же он домовой, если под крыльцом сидит? — возразила Настя. — Домовой в доме живет, возле печки, и соль рассыпает.

— Логично, — согласился я. — Откуда дровишки?

— Костя, я хоть бракованная, но умная, — отмахнулась она.

— Соль… Да когда это было⁈ — возмутился мужичок. — Злой наговор.

— Люди врать не будут, — отрезала Настя. И продолжила гнуть свою линию. — Если не Зина, тогда как тебя зовут?

— Ну, скажем, Клим, — мужичок хитро прищурил левы глаз.

— Сложное имя, — удивилась Настя. — Так разве бывает — «Нускажемклим»?

Домовой чихнул, сметая со щеки серое пятнышко паутины.

— Бездомные мы, — он сделал вид, что потупился.

Мне этот маневр понравился — от прямого вопроса он ловко ушел. Более того, мужичок сбил Настю с мысли встречным замечанием:

— И вообще: не Бабай хватает за бочок, а волчок.

Слегка поразмыслив, я выдал Насте спойлер:

— Понимаешь, нельзя домовому свое настоящее имя говорить вслух. Тем более, кому ни попадя. Зная правильные слова, любого домового можно подчинить.

— Как это?

— Заставить делать что хочешь, — вздохнул я. — Это как рабство у американцев.

— Но это же плохо!

— Вот и он так считает. Так что пусть пока будет Клим. Но нам пора идти… Обед стынет.

— Значит так, — говоря вслух, Настя применила деловой тон Нины Ивановны. — Сейчас мне некогда, дома человек голодный лежит. А потом мы чего-нибудь придумаем. Сиди тут, никуда не уходи. На вот пока конфету.

— Это мне? — поразился мужичок, покрываясь стыдливым румянцем.

— Бери-бери, — Настя руку не опускала, пока он аккуратным жестом не принял подарок. — Ириска хорошая, долгоиграющая.