Человек устроен так, что мало ему видеть хорошего собеседника. Частенько возникает желание прикоснуться, хлопнуть по плечу или обнять. Но главное, желая стать другом иного разумного существа, надо уметь его понять. Понять и принять.

Эта история основана на неизвестных мифах народа, которого никто никогда не видел. Речь пойдет о домовых и их ближайших родичах. Осваивая новый мир, герои романа столкнутся с лешими, водяными, кикиморами и магическими войнами. Они пройдут через трудности и испытания, чтобы сделать свой мир добрее и лучше.

Географические названия, названия радиопередач, клички домашних животных и размеры одежды действующих лиц выдуманы автором. Действие происходит в параллельном мире, всякие совпадения с реальностью случайны.

Фантастический роман о необычных событиях.

Тэги: попаданцы, переселение душ, становление героя, дружба, ирония

Автор Владимир Сербский

Ростов-на-Дону

Vn3738@yandex.ru

Уважаемые читатели, пишите ваши соображения на почту или в личку. Конструктивную критику воспринимаю правильно, но заклепки таковыми не считаю. Спасибо.

Пролог, в котором помню все

Помню себя с первой минуты. Ясно, в цвете, словно в кино — и как увидел этот свет, и как пеленки испачкал впервые. Трогательные детали собственного рождения пропускаю, поскольку читатель однажды сам прошел через это. Впрочем, умильные подробности и так известны каждому человеку опосредованно, из рассказов мамы. Я же просто заново родился.

Моя новая жизнь началась с гибели под грузовиком. Финальные кадры врезались в память намертво: вот морда железного зверя наезжает вплотную, чтобы ударить бампером в бедро, вроде бы бьет больно… Но вместо этого акушерка хлопает рукой по попке. Смертельный пинок судьбы обращается звонким шлепком, и следом я уже глотаю первый хлебок воздуха. Добавить нечего: уж лучше так, чем никак. Переход оказался резким, без паузы и черноты длинного коридора с чистилищем в конце. На небесах я не был и суеты приемного отделения не видел. Поэтому выводов по себе услышать не довелось. Хорошо сие или плохо, поди разберись. Нет, не так. Новая жизнь, ясное дело, хорошо. Плохо то, что непонятно.

Случилось это на улице Чехова, после работы. Выйдя из магазина, я ступил на зебру пешеходного перехода совершенно пустой дороги. В этом нет сомнений. Да что там говорить! Уверен до сих пор: никакого транспорта в обозримой видимости не наблюдалось. На небе ни облачка, полный штиль. Чудесный майский вечер был тих, а прозрачный воздух наполнен сиренью. Такую погоду авиаторы называют «четыре девятки».

И если бы бежал выпивши! Так нет, спокойно шел, трезвым аки скучное стекло. Вот хоть режьте меня, но холоден был и кроток. Не без греха, правда — среди прочих харчей в пакете таилась пара пива «Варштайнер». Однако это запечатанный факт, иначе было бы обидно. А вот асфальт дороги ажиотажа не испытывал, даже завалящего мопеда по крайней полосе не неслось.

Хлебный фургон «ГАЗ-53» буквально с неба свалился, возник ниоткуда, как будто из чертовой табакерки выскочил. Слава богу, обошлось без хипстеров в образе костлявой дамы с косой, но это сомнительное утешение. Зато вокруг меня возникло странное облако, туманное и непонятное. И этому тоже объяснения нет, не бывает таких внезапных облаков.

Впрочем, диковинный туман — это деталь. Странная мелочь, которая иногда раздражает сильнее главной нелепицы. В моей прошлой жизни бывали случаи похлеще, когда смерть ходила рядом, цепляя своим острым взглядом и оставляя зарубки на теле. К предчувствиям беды доверие питаю, но в чертовщину не верю. Тем не менее, другого объяснения нет: случилась полная ахинея и белиберда. Ведь трезвым взглядом посмотрел сначала налево, а затем направо. И только потом пошел судьбе навстречу.

Иногда мне кажется, что именно там, под грузовиком, я и родился — скрип тормозов без всякого перехода сменился моим собственным визгом. Вряд ли это была радость победы и выражение торжества. Скорее ужас, боль и досада, протест от собственной слабости и беспомощности. Здоровый мужик сорока пяти лет от роду снова родился… Тут впору выть и кукситься, может даже рыдать навзрыд. И пожаловаться некому, все решили без меня.

Кстати, разрешите представиться: Константин Николаевич Суббота, военный юрист в отставке. С самого начала сознательной жизни подвизался в военно-морских финансах, пока юридический факультет заочно не окончил. Два высших образования, и зачем? Полковника уже за финишной чертой службы присвоили, на прощанье. Наградили очередной звездой после очередного ранения в горячей точке, и списали инвалида вчистую.

Однако работать былые раны не помешали. В армии, конечно, сейчас платят неплохо, учитывая боевые, а вот на пенсию особенно не разгуляешься. Одна квартплата чего стоит! Здесь не до жиру: какие деньги, такие и Мальдивы. Поэтому на гражданке лямку сразу надел. Впрягся и потянул. Нормально вышло — семью кормил, чем научился, то есть адвокатской практикой. Чаще всего приходилось заниматься защитой прав потребителей, да консультациями по семейному праву. По второму направлению занятные случались заморочки с безумными дамочками, но это тема отдельного романа. Короче говоря, с бешеным фургоном печально вышло. Но так бывает: опыт есть, а судебный иск вчинить некому.

Да что там говорить, тут даже порадеть некому…

Очевидцы, побывавшие за гранью, в своих воспоминаниях упоминают долгий путь по темному коридору. Свет в конце туннеля, остановку по команде «пауза», как в видеоплейере, и обратную перемотку с возвращением на прежнее место. Истории их просты и незатейливы: идет операция, а человек наблюдает за ней со стороны. Как правило, сверху, от потолка.

— Мы его теряем, — бесстрастно сообщает реаниматолог.

— Разряд! — кричит хирург. — Еще разряд!

Люди это помнят, потому что возвращаются с полпути. А тот, кто пошел по туннелю дальше, за грань, уже ничего не расскажет. Я не в зачете, ибо мне нечего сказать в интервью. Свет в конце туннеля увидеть не довелось, как и семь этажей чистилища. До садов рая, к сожалению, дело не дошло. Или к радости, поскольку пучину ада тоже миновал.

О месяцах младенчества особенно вспомнить нечего. Мама скончалась родами, отец неизвестен. С годами я понял, что сие следует почитать за благо, поскольку остальные воспитанники детского сада были просто отняты у родителей, без объяснения причин. Монотонное бытие от бутылочки к бутылочке убаюкивало слаще димедрола. Соска, сон, гигиена. И все несамостоятельно, беспомощность полная. Скукота и рутина. Сиська, которой одаривали иногда переполненные молоком мамаши, воспринималась премией к первомайскому празднику. Перед глазами постоянно мелькала череда нянечек с бесконечными пеленками, будто пейзаж за окном спешащей электрички. Это хилое тельце совершенно не слушалось, а горло было способно только на голодный крик, причем не мой.

И первым ярким потрясением этого периода жизни стал случайный взгляд вниз при очередном купании — туда, где должен быть холмик с перчиком. Ниже пупка вместо такового обнаружилась равнина цвета зефира. Ожидать на этом месте Пик Коммунизма было бы наивно, но в данной ситуации лощинка посреди степи — жестокий удар под дых.

Господи, за что⁈ Только не это!

Я девчонка…

Глава первая, в которой нет сомнений в том, что реальность действительно реальна

Резкие перемены в жизни шокируют, это заметили еще древние китайцы. Страшно в одночасье лишиться семьи, работы и привычного образа жизни. Таких зигзагов никому не пожелаешь, даже врагу. Голосовой аппарат младенца, впрочем, на проклятья не сподобился. Что с него взять, одна лишь пародия на пожарную сирену.

А старые привычки никуда не делись, и лезли изо всех щелей. Тоски по потерянной работе особенно не ощущалось, зато страшно хотелось ощутить холод пивной банки в руке, вкус сырокопченой колбаски во рту, запах сигаретки… И все это во время вечерних посиделок в сетях и форумах. Вредные привычки страшны не разрушением здоровья, а своей привязчивостью. Они даже во сне снятся, шайтан бы их забрал.

О семье я старался не думать. Жене без меня придется трудно, на зарплату библиотекаря детям особенно не поможешь. Их двое, и они давно вылетели из гнезда, чтобы учиться медицине в Питерском университете. Собственно, я и тянул адвокатскую практику с одной целью, для материальной помощи студентам. Дети — это святое. Ну не вагоны же им разгружать, ради куска торта или пары новых туфель?

Однако если мысли о семье можно было прогнать, а пагубные страсти перетерпеть, то отсутствие интернета вызывало самую настоящую наркотическую ломку. Причем черный репродуктор, недостойная замена вакуума в информационной пустыне, рокотал о моей беде квадратной насмешкой. Своими постоянными бравурными маршами со стены он только усиливал боль утраты мировой паутины. Боже мой, как же он надоел… Так и хотелось сказать ему в лицо все, что накипело:

— Послушай, нудный оракул! Меня не интересуют твои вести с полей, победы воронежского молокозавода и осуждение американского империализма! Я всего лишь хочу кликнуть погоду на Яндексе… А потом вволю поскорбеть над картой «пробок онлайн». А если чего и буду осуждать, так это так курс доллара от моего личного врага, Центрального Банка России!

В прошлой жизни критикой дурацких новостей из телевизора мы занимались на пару с женой, однако сейчас я не хотел бы ее здесь видеть. Нечего. Она бы несчастного ребенка обсюсюкала с головы до ног, а там внутри я сижу. Соплей досталось бы и мне в полной мере… И как мы с ней жили бы потом, интересно?

В старости годы летят галопом, а вот младенцы не замечают хода времени. Так утверждает народная мудрость, и с этим можно поспорить. Впрочем, не можно, а нужно: лично я замечал все, пока росло детское тельце. И вместе с ним росло родимое пятно на левой груди. Поначалу это была не очень-то и заметная розовая отметина. Со временем пятнышко темнело, а к пяти годам приобрело четкие контуры птицы, раскинувшей крылья. Знак небольшой, размером с двухкопеечную монету, но почему-то он меня раздражал и обескураживал.

Пока ребенок не пытался ходить, мое пребывание внутри хилого тела заключалось в банальном потреблении информации об окружающем мире и философских размышлениях. Санитарки болтали на всевозможные темы, мне оставалось только сортировать и раскладывать инфу на разные полочки памяти. И еще я рассуждал о законах физики. Меня мучил вопрос: почему результат жизнедеятельности этого организма значительно превышает объем потребленной пищи? В два раза, если не больше. Девчонка постоянно извергала невероятные горы и бурные ручьи. Бедная санитарка только и делала, что меняла пеленки. Измерения не производились, но на глаз примерно так выходит, поверьте моему опыту. Простой расчет говорил о коэффициенте полезного действия в двести процентов. А это невозможно в замкнутой системе, каковой является детский организм! Согласно закону сохранения энергии, КПД не может превысить сто процентов, иначе нарушается цикл Карно и вечный двигатель выходит.

Очередным ударом судьбы стало понимание, что это тело мне не подчиняется. Оно жило по своим законам, а мне оставалось лишь наблюдать. Точно как в той песне: «Мы с тобой два берега у одной реки». Бессилие тяготило, но поделать ничего не мог — хозяйка управляла телом единолично. Наши сознания, вопреки закону сообщающихся сосудов, не соединялись. Джеймс Бонд предлагал «смешать, но не взбалтывать», однако время шло, а компоненты и не думали смешиваться.

Более всего я походил на Старика Хоттабыча, заточенного в кувшин детского тела. Предаваясь мечтам и другим праздным размышлениям, я видел мир ее глазами, чувствовал вкус ее языком, и даже ощущал острые эмоции девчонки вроде радости или печали, но не более того. На форуме жизни меня жестоко забанили, лишив доступа к аккаунту — в тело вселили, однако отняли умение его потрогать. Слабым утешением была возможность пообщаться, только какой собеседник из малого дитяти?

Если это сделали высшие силы, то логика их поступка оставалась непонятной. К чему такие сложности? Хотели бы сделать доброе дело, так надо было просто придержать меня там, в том мире, на минутку — и все дела. Помнится, в магазине я прошел мимо дегустации егорлыкского сыра. Достаточно было уговорить меня на пробу одного ломтика, и злобная хлебовозка промчалась бы мимо.

Ладно, предположим иное — меня наказали. Сложным и странным путем, но наказали. Тогда где приговор? «Встать, суд идет! Именем Российской Федерации полковник Суббота лишается всех наград и приговаривается к заточению в сосуде ребенка…». Ага. Только за что? На какой срок? Если виновен, тогда какие ваши доказательства? Мало того, они даже предварительное следствие не провели! Ни фамилию не спросили, ни адреса. И сам не возразишь ведь никому, права голоса лишили. И права переписки тоже, как это ни печально.

Оставалось лишь наблюдать. Еще вздыхать и комментировать. Это тело я изучил хорошо, потому что всячески способствовал его развитию. И сохранности в целом, конечно. «Брось бяку», «не лезь туда», «не тащи всякую гадость в рот» — обычные педагогические призывы. Понимая, что ребенок изучает мир методом тыка, я постоянно противился разрушению отдельных частей и организма в целом. Большой палец ноги, если повезет, сосать можно, но грызть-то зачем? Байковой пеленки тоже касается! Кашу кушают ложкой, но ложка не еда, понятно? Познать электричество трудно, облизывая батарейку из фонарика, и невозможно, грызя шнур от электрической лампы. Трах-тибидох хорош в меру, и не до такой степени!

И ведь по рукам не дашь, когда слово «нельзя» понимают плохо, и по попке не шлепнешь. Впрочем, разбитые локти и коленки миновать не удалось. На собственной шкуре увидели мы и йод, и зеленку во лбу.

Дружеские отношения с владелицей тела сложились сами собой. Мое присутствие в голове было естественным для ребенка. А открытием, удивительным откровением для нее чуть позже стало то, что такого ангела — хранителя у других детей нет. Я был рядом, когда она не хотела кушать суп или надевать колючие шерстяные штаны. Я уговаривал спать, когда ей хотелось бегать. Я заставлял заниматься гимнастикой и запоминать буквы. И еще мне приходилось отвечать на массу вопросов.

Почему няня шепчет «сиротинушка несчастная»? А где ее мама? Почему люди умирают? А я ее папа? А кто папа? Я ее сильно люблю? Почему тогда ругаю? Откуда берутся дети? Почему щепка не тонет в ручье, как камень? Почему гром гремит, а молния сверкает? Почему ветер злой? Почему снег холодный? А мандарины правда растут на дереве, как яблоки? Почему сгущенка вкусная, а рыбий жир гадостный? А почему рыбий жир не кладут в сгущенку?

Трудные вопросы, и не на все найдешь простой ответ. Хочешь не хочешь, а вертеться надо, из головы никуда не скроешься, и другими делами не загородишься. Основное правило тибетского воспитания — отказ от унижения и телесных наказаний — я соблюдал четко. Конечно, за шалости бить ребенка нельзя. Хотя бы потому, что он не может дать сдачи. Впрочем, подзатыльников я не отвешивал по простой причине: сидя в голове проказницы, такое делать невозможно.

Ползать девочка начала рано. А ходить вознамерилась, когда года еще не было. И сразу попыталась говорить. Стоило ребенку показать пальцем в небо и сказать «Ы», как я называл предмет. Голосовой помощник Дуплекс, господи прости. Только интеллект не искусственный, а самый что ни есть живой. В полтора года она болтала вовсю. А в два мы сами читали сказки, не напрягая воспитательниц, и вызывали этим слезы умиления. Они-то думали, мы просто листаем страницы.

По всем тибетским правилам старался не запрещать, а отвлекать. И если девочка затевала опасные игры, издавал испуганный возглас. Ребенок такой язык понимает прекрасно. Еще одно мудрое правило требовало обращения с ребенком, как с равным. Не на равных, а именно «как с равным». Ну а если навязывал свою волю, то в процессе обсуждения, с объяснением причин. Конечно, я сюсюкал, не без того. Но в меру. И к мнению девчонки относился с уважением. Все-таки единственная ценность — это близкий человек. Человек не золото, не валюта и не заводы с пароходами. Собственно, это я и есть.

С хозяйкой тела мне повезло. Девочка росла наблюдательной и любознательной, новые знания впитывала губкой. И не было в ней той гнили, которая у плохих людей проявляется с пеленок. Как ни крути, а в армии я провел всю сознательную жизнь, где познал простую истину: в тесном коллективе человек проявляется очень быстро. Насмотрелся на разных примерах, и на своей шкуре почувствовал. И могу утверждать, что подлец никогда не станет возиться с раненым товарищем, и не понесет его на себе из боя. Последний глоток воды ему не отдаст. Наоборот, он заберет патроны и уйдет один. Так проще и удобней. И здесь не воспитание виновато, и не скверная среда обитания. Хотя это тоже имеет значение, ведь человек способен переобуваться на ходу. Но дрянная личность, в силу натуры, начинает грести под себя с малых лет. Слава богу, у моей хозяйки червоточины не заметил. Что говорю, знаю. Жизненный опыт не пропьешь, и наш с ней союз состоялся. Как ни крути, его следует признать более чем тесным…