Манга не появилась из ниоткуда. Ее происхождение исследователи связывают с разными источниками: традиционными японскими свитками эмакимоно, гравюрой укиё-э, иллюстрированными книгами и сатирическими работами художников конца XIX — начала XX века. У каждой из этих версий есть свои сторонники. В этой главе мы рассмотрим основные подходы к объяснению, как возникла первая манга.
Одним из ранних прообразов японской манги были эмакимоно () — длинные горизонтальные свитки с рисунками и текстом, которые разворачивались справа налево. Такие свитки сочетали изображение и рассказ, образуя единое последовательное повествование, сцены которого напоминают киномонтаж.
Особенно популярны эмакимоно были в эпохи Хэйан (794–1185) и Камакура (1185–1333). В них рисовали буддийские легенды, героические истории, придворную жизнь, сатиру и сценки из повседневности. Иногда изображением сопровождали текст, а иногда обходились только картинками. Благодаря своей форме и способу рассказа эмакимоно стали важной ступенью в развитии японского визуального повествования и по праву считаются одним из предшественников манги.
Как читать свиток
Композиция горизонтальных свитков эмакимоно развивается справа налево, сцены открываются друг за другом. Именно этот принцип последовательного сторителлинга сближает эмакимоно с мангой, хотя сами свитки не были массовым искусством, ведь их создавали как уникальные произведения, предназначенные для элиты.
Стандартная высота свитка — 30–39 см, длина может достигать 9–12 м. Просмотр происходил постепенно: правой рукой разворачивали новую часть, а левой удерживали сам свиток, открывая примерно 40 см за раз. Это требовало сосредоточенности и внимания, а чтение превращалось в медитативный опыт. Такой формат можно сравнить с монтажом в кино: сцены следуют одна за другой, создавая ритм, движение и драматургию.
«Тёдзюгига»
Серия свитков «Тёдзюгига» (, «Тё: дзю: дзимбуцу гига»), созданная в XII–XIII веках, считается одним из важнейших памятников японской визуальной культуры. Она включает четыре свитка общей длиной более 44 м. Самый известный из них изображает животных — зайцев, лягушек, обезьян, — ведущих себя как люди: они борются, купаются, участвуют в буддийских церемониях и даже пародируют религиозные ритуалы. Особенно популярны сцены с лягушками и зайцами, в том числе изображение лягушки в виде Будды.
Свитки выполнены в монохромной технике живописи тушью: живые, свободные линии передают эмоции без единого слова. Долгое время авторство приписывали монаху Тоба Содзё (1053–1140), однако сегодня считается, что над свитками в разное время работали несколько художников. Статус этих работ в Японии особенный: они признаны национальным сокровищем и никогда не покидают пределы страны.
Несмотря на отсутствие текста, действие в свитках легко читается — это последовательность юмористических сцен, объединенных общим стилем и настроением. Хотя «Тёдзюгига» не является мангой в современном смысле, в ней уже присутствуют ключевые элементы: гипербола, карикатурность и передача эмоций через позу и движение.
«Сигисан энги эмаки»
«Сигисан энги эмаки» () — еще один выдающийся свиток той же эпохи, что и «Тёдзюгига», созданный в конце XII века. Он рассказывает чудесные легенды о монахе Мёрэне, жившем на горе Сиги близ Нары. Самая известная из этих историй — о летающем амбаре.
По легенде, деревянная миска монаха, предназначенная для подаяний, сама отправилась к зажиточному крестьянину за рисом. Когда тот отказался поделиться, весь амбар с зерном взмыл в воздух и улетел.
В деревне началась паника: люди с криками побежали следом, путники с изумлением уставились в небо, а крестьянин с прислугой отчаянно пытался вернуть свое добро. Амбар пролетел над холмами, реками, деревнями и наконец опустился у жилища Мёрэна. Монах спокойно встретил крестьянина, который в покаянии склонился перед ним. В финале селянин получил назад свои мешки с рисом.
Несмотря на отсутствие текста, свиток представляет собой цельное визуальное повествование, в отличие от того же «Тёдзюгига», где сцены объединены стилем, но не сквозным сюжетом. Здесь ярко выражены драматургия, развитие действия и финальная развязка.
Хотя не все исследователи считают средневековые свитки прямыми предшественниками манги, очевидно, что многие эмакимоно уже тогда воплощали ключевые принципы визуального повествования, как то: последовательность сцен, «монтаж», движение и эмоциональный ритм.
В Средневековье в Японии шли кровопролитные сражения, что существенно затрудняло развитие культуры. Лишь в XVII веке, когда в стране воцарился относительный покой, началось формирование массовой культуры. Это стало возможным благодаря жесткой политике сёгунов династии Токугава, которым удавалось более 250 лет сохранять мир в стране. Взглянув на мировую историю XVII–XIX веков, трудно найти другую такую страну, избежавшую масштабных войн в этот период.
Сёгуны династии Токугава добились внутреннего мира, введя политику изоляции (сакоку), которая строго ограничивала контакты с внешним миром. Единственным официальным каналом торговли с Европой был остров Дэсима (или Дэдзима) в Нагасаки — искусственный участок суши, где действовала фактория голландской Ост-Индской компании. Голландцы стали исключением среди европейцев благодаря своей лояльности и отказу от христианской миссионерской деятельности, которая воспринималась как угроза. Помимо Голландии, Япония сохраняла ограниченные торговые связи с Китаем и Кореей, однако все внешние контакты находились под жестким контролем сёгуната.
Такая политика позволила сохранить территориальную целостность и обеспечить высокий уровень жизни населения. Уже в XVIII веке в Японии появились крупные города. Эдо (нынешний Токио) насчитывал около миллиона жителей — больше, чем современные ему Париж или Лондон. Высокая концентрация городского населения, несмотря на изоляцию, способствовала расцвету искусства.
Многие явления японской культуры и искусства, которые сегодня воспринимаются как традиционные, развивались именно в период Эдо (1603–1868). Визуальная культура расцвела в гравюрах укиё-э. Тогда их не считали искусством, так как они выходили огромными тиражами и стоили не дороже миски лапши.
Укиё-э продавались отдельными листами и были доступны каждому. Их популярность объяснялась развитием печатных технологий и ростом грамотности: многие гравюры содержали подписи, стихи или диалоги, вписанные прямо в изображение. Как и манга, укиё-э стирали грань между искусством и массовой культурой. Художники, резчики и печатники под руководством издателей создавали образы, понятные и близкие широкой аудитории. Позже манга унаследовала главные темы укиё-э — от приключений самураев до историй о призраках.
Гравюры укиё-э сформировали уникальные визуальные принципы: из-за особенностей производства они строились на четких контурах и плоских цветовых пятнах, почти без светотени и ощущения глубины. Композиции часто включали необычные ракурсы. Недаром западному зрителю изображения людей на них кажутся утрированными или странными — с непривычными лицами и анатомически неточными фигурами.
Гравюры начали попадать в Европу во второй половине XIX века и вдохновили таких мастеров, как Моне, Ван Гог и Дега. Их особенно привлекали необычные перспективы, плоские цветовые пятна и декоративность. Это влияние получило название «японизм» — увлечение японским искусством в европейской культуре.
Помимо пейзажей, гравюр с изображением красавиц, воинов и актеров, мастера укиё-э создавали сатирические и карикатурные гравюры — гига («забавные картинки») или тоба-э — в честь предполагаемого автора сатирических свитков «Тёдзюгига», монаха по имени Тоба Содзё.
В эпоху Эдо в Японии ежегодно издавались тысячи популярных книг, доступных простым людям. Уже в XVII веке появились многочисленные издательства, которые занимались полным циклом — от публикации до продаж — и открывали собственные книжные лавки. Некоторые торговали специализированной литературой, часто религиозной, другие предлагали книги и гравюры, рассчитанные на массового читателя.
Одной из примечательных особенностей периода Эдо стал высокий уровень грамотности, который в XIX веке поражал европейцев: в Японии читать и писать умели даже женщины и дети. Этому способствовали частные школы тэракоя, обеспечивавшие один из самых высоких образовательных стандартов в мире.
Школы существовали не только в крупных городах, но и в сельской местности — их насчитывались тысячи по всей стране. Образование было доступно даже детям из небогатых семей. Высокий уровень грамотности стал основой для расцвета книжного рынка и появления иллюстрированных книг кибёси, которые некоторые исследователи рассматривают как главный прообраз современной манги.
Одним из важнейших нововведений эпохи Эдо стало развитие рынка аренды книг и своего рода библиотечной системы. Она была устроена просто: разносчики приходили к клиентам на дом с подборкой книг, предлагали выбрать нужное и договаривались о сроке возврата. За аренду взималась небольшая плата, и взять книгу на время было значительно дешевле, чем купить ее.
Этой услугой широко пользовались простые горожане: аренда делала чтение доступным даже для тех, кто не мог позволить себе покупку. Таким образом книги вошли в повседневную жизнь широких слоев населения.
Развитие прокатной системы способствовало распространению массовой литературы и стимулировало рост книжного рынка: повышение спроса активировало предложение со стороны многочисленных издательств.
Развитие издательского дела в Японии было связано не только с ростом массовой грамотности, но и с применением дешевой и эффективной технологии — ксилографии, или печати с деревянных досок. Именно эта техника обеспечила широкое распространение как книг, так и гравюр, позднее прославивших японское искусство во всем мире.
Изначально все оттиски выполнялись в черно-белом варианте и раскрашивались вручную. Однако уже в XVIII веке мастера освоили технику многоцветной печати, что стало поворотным моментом в развитии японской гравюры.
Процесс создания гравюры был трудоемким и требовал слаженной работы нескольких участников: художника, резчика и печатника. Важную роль играл издатель: именно он заказывал работу, координировал процесс и объединял мастеров под своим началом.
Художник создавал эскиз кистью и тушью, после чего передавал его резчику. Эскиз накладывали на доску, предварительно смоченную клеевым раствором, и аккуратно удаляли бумагу, сохраняя на поверхности следы туши. Затем резчик вырезал контуры изображения по линиям туши, при этом оригинальный эскиз уничтожался. Участки, предназначенные для фона, удалялись с особой точностью. В результате получалась «ключевая доска» для черно-белой печати.
Затем в работу вступал печатник: краску наносили кистями на поверхность доски, поверх укладывали бумагу, вместо типографского пресса использовали барэн — специальный плоский диск для ручного надавливания.
Так создавался отпечаток, точно повторяющий рисунок художника. Для многоцветной гравюры изготавливались отдельные доски на каждый цвет, и их количество могло достигать десятков.
К середине периода Эдо появился жанр иллюстрированных книг кибёси («желтые обложки»). Это были недорогие сборники рассказов, напечатанные по той же технологии, что и гравюры укиё-э, с характерными желтыми обложками, от которых и произошло название жанра.
Кибёси, процветавшие с 1770-х годов до начала XIX века, нередко рассматриваются как первая форма японской манги. Книги выпускались многотомными сериями, обычно по 10 страниц в одном томе. Каждый разворот включал крупную иллюстрацию, а текст обтекал изображение или заполнял свободные области на странице. Чаще всего это был связный рассказ или диалог, но встречались и короткие реплики, вписанные рядом с персонажами, — своеобразный прообраз будущих речевых пузырей.
По содержанию кибёси были преимущественно сатирическими. Эти книги создавались для грамотных горожан и служили в первую очередь для развлечения.
Феномен кибёси оказался недолговечным — во многом из-за изменения политического климата. В конце XVIII века сёгунат Токугава провел реформы Кансэй — серию жестких указов, направленных на борьбу с роскошью, сатирой и инакомыслием. Реформы стали ответом на затяжной экономический кризис, неурожаи и рост социального недовольства, особенно в городах. Кибёси попали под запрет как часть этой кампании, так как высмеивали общественные нравы и власть, что противоречило конфуцианским идеалам, продвигаемым сёгунатом. Уже к началу XIX века открытая сатира была фактически запрещена, что привело к упадку жанра. Его место заняли другие формы иллюстрированных книг, менее провокационные, но по-прежнему популярные.
И тем не менее влияние кибёси оказалось значительным. Они доказали, что иллюстрированные истории могут находить живой отклик у широкой аудитории. Многие такие книги издавались большими тиражами и становились настоящими бестселлерами своего времени — порой их печатали тысячами экземпляров.
Таким образом, дешевые печатные книги и гравюры укиё-э проложили путь к рождению манги. Культура массовой печати периода Эдо подготовила почву для ее появления в современном виде.
Многие исследователи связывают истоки современной манги с Кацусикой Хокусаем (1760–1849), который в XIX веке выпустил серию книг под названием «Манга Хокусая». Пятнадцать томов, включающих почти 4 тысячи зарисовок, издавались с 1814 по 1878 год. Последние три были опубликованы уже после смерти автора.
В этих книгах отсутствуют сюжет, диалоги и повествовательная структура, это сборники спонтанных набросков: люди, животные, пейзажи, предметы быта. Страницы соединены скорее ассоциативно, чем сюжетно. И хотя Хокусай популяризовал само слово «манга», его работы не соответствуют тому, что сегодня принято понимать под этим термином. Современная манга не всегда требует текста, но предполагает наличие нарратива — последовательности изображений, создающих историю, однако у Хокусая и его продолжателей такой структуры нет.
Слово «манга» () изначально имело совсем другой контекст. В начале XVIII века так называли цаплю-колпицу. Тогда слово произносилось как «манкаку», а не «манга».
К концу XVIII столетия «манга» стало обозначать «свободные рисунки». В этом значении термин впервые зафиксирован в 1798 году: писатель Санто Кёдэн использовал его для описания городских сцен в книге «Четыре времени года». Однако именно Кацусика Хокусай сделал его известным широкой аудитории. Возможно, он употреблял его с оттенком скромности, чтобы подчеркнуть неофициальный характер своих рисунков и противопоставить их академическим руководствам, таким как китайский трактат «Слово о живописи из сада с горчичное зерно» (кит. , Jièzǐyuán Huàzhuàn), который включал подробные иллюстрированные уроки по технике китайской живописи: изображению деревьев, скал, фигур, пейзажей.
После Хокусая его ученики и другие художники начали выпускать собственные сборники под названием «Манга» — альбомы рисунков на разнообразные темы. Постепенно термин закрепился за иллюстративными альбомами, а ближе к концу XIX века стал ассоциироваться с карикатурой.
Только в период Мэйдзи художники и читатели начали осознавать мангу как жанр. Это было время, когда манга начала эволюционировать в отдельный вид искусства с уникальными техниками и стилями. Тогда же слово «манга» начали писать разными способами, включая катакану и хирагану .
Первое упоминание манги в западном понимании карикатур встречается в японской газете Jiji Shinpō, основанной Юкити Фукудзавой. Номер, о котором идет речь, датирован 6 февраля 1890 года, и это первое зафиксированное использование данного термина в современном контексте.
В традиционных гравюрах периода Эдо встречаются изображения, напоминающие привычные нам речевые пузыри, однако их функция была иной. Такие элементы использовались для обозначения сверхъестественных явлений — духов, призраков или снов, — чтобы дать понять, что сцена нереальна. Причем текст внутри этих форм не помещался. Слова автора и реплики персонажей в книгах того времени передавались при помощи специальных графических знаков и визуальных приемов, что делало чтение более интерактивным: читателю предлагалось самому следовать за графическими подсказками внутри иллюстрации.
Привычные нам речевые пузыри с текстом появились в Японии гораздо позже: лишь в конце XIX — начале XX века. Это было связано с влиянием западной визуальной культуры, в частности комиксов Ричарда Аутколта, основоположника американской газетной графики.
Омотя-э (, омотя-э, omocha-e) — гравюры-игрушки, предназначенные для детской аудитории. Исследователи рассматривают их как один из ранних предшественников манги. Эти изображения издавались в виде отдельных листов: одни из них требовалось разрезать, чтобы менять лица или элементы фигур, другие складывались гармошкой.
Большинство омотя-э не сохранились до наших дней, поскольку подобные печатные игрушки быстро изнашивались при активном использовании.
Оцу-э (, о: цу-э, ōtsu-e) — народные картины, появившиеся в начале периода Эдо в районе города Оцу (современная префектура Сига). Их приобретали путники, следовавшие по тракту Токайдо, соединявшему Эдо и Киото. Первоначально такие изображения служили оберегами, но со временем приобрели декоративную функцию.
Оцу-э отличались яркими красками, экспрессивной манерой и грубоватыми линиями. Поначалу сюжеты были религиозными, однако позднее стали преобладать юмористические и сатирические мотивы, что сделало оцу-э важным этапом в истории японской карикатуры.
К периоду Мэйдзи (1868–1912) популярность оцу-э пошла на спад, однако в современной Японии еще есть мастера, сохраняющие традиции этого искусства.
Тоба-э (, тоба-э, toba-e) — карикатурный стиль японской графики, который нередко рассматривают как один из истоков визуального языка манги. Его название связано с именем монаха Тоба Содзё (1053–1140), которому на протяжении долгого времени приписывали авторство знаменитых свитков «Тёдзюгига».
Тоба-э был особенно популярен в XVIII–XIX веках. В 1830-х годах его стиль трансформировался, появилось больше деталей, усложнились композиции. Расширился также круг сюжетов — от бытовой сатиры к социальным комментариям.
Характерными чертами тоба-э являются упрощенные гротескные фигуры (тонкие руки и ноги, круглые головы, большие рты, черные точки вместо глаз), динамичные позы, отсутствие фона, простые композиции, напоминающие мангу, юмористическая и сатирическая направленность. Работы в этом стиле представляют собой набор забавных сцен, часто сопровождаемых краткими комментариями или пословицами.