Императорский Московский Университет

Александр Мирный

Ноябрь начался с пафосного торжественного мероприятия, на которое я оказался внезапно приглашен.

– Отказ не принимается, – заявил Ермаков со свойственной сибирякам прямолинейностью, протягивая мне красивый белый конверт из плотной бумаги.

Под выжидающим взглядом Алексея я сломал сургучную печать с оттиском герба Ермаковых и выудил из конверта приглашение.

«Друг мой, Александр!

По случаю моего дня рождения приглашаю тебя с твоей дамой на скромное семейное мероприятие, проходящее седьмого ноября сего года по адресу…»

– А скромное семейное мероприятие – это меньше сотни гостей или больше? – негромко уточнил я, подняв взгляд на княжича.

Ермаков коротко усмехнулся.

– Все, что меньше пяти сотен, у аристократов будет скромным семейным мероприятием, – пояснил Алексей. – Но, думаю, ближе к двум сотням…

– Кхм… – Я немного завис, пытаясь подобрать корректные слова. – А ты вообще уверен, что неблагородной парочке будет место на такой пафосной вечеринке? Не пойми меня неправильно, я-то к шпилькам равнодушен, но если твои важные гости зацепят Василису, мне ведь придется ровнять им лица.

– Александр, сразу видно, что ты бесконечно далек от политики, – с максимально серьезным выражением лица проговорил Ермаков. – Ты не просто какой-то там неблагородный, ты награжденный из рук государя за боевые заслуги! Это в наших имперских кругах ценится выше, чем титул некоторых левых.

– И чего тебе в простом баре не отмечается? – вздохнул я.

– Положение обязывает, – тоже как-то безрадостно вздохнул Ермаков, после чего отправился вручать приглашения дальше.

А у меня вот возник вопрос: что дарить людям, у которых есть все и даже немного больше?

В моем мире на таком уровне достатка в ходу были креативные подарки типа бутылки возраста именинника или газеты с датой выпуска дня рождения, какие-нибудь произведения искусства или памятные вещи. Например, ножка стула, который разбили о голову товарища при вашем знакомстве.

С Ермаковым у нас еще не было потрясающих историй, в искусстве я не разбирался, а притащить пузырь на светский раут мне показалось слишком экстравагантным. Круче только вынуть алюминиевую походную ложку из-за голенища за столом, чтобы эпатировать публику окончательно.

Так что я решил, что страдать на эту тему будет Корсакова. И чтобы делегировать ей эту задачу, мне потребовалось выловить ее в коридорах университета.

– Привет. – Я поймал в объятия куда-то спешащую по своим делам девушку.

– Привет, – смущенно вспыхнула Василиса.

– Какие у тебя планы на вечер? – издалека начал я.

У девушки загорелись глаза, и она, полная восторга, затараторила:

– А ты свободен? Отлично! Я хочу показать тебе часть проекта. И еще материалы чистовой отделки для кухни. И знаешь, мне кажется, что нужно немного сдвинуть дверной проем. Ой, а еще там Лобачевский готов отгрузить ребят, я их всех прособеседовала, пока ты был в Польше, но мне бы хотелось, чтобы ты их тоже посмотрел…

Пришлось прервать поток трудоголизма поцелуем. Корсакова успела еще что-то вставить про аренду, но я был убедителен.

– А что… Ты… Хотел?.. – с трудом переводя дыхание, вернулась Василиса к теме разговора.

Отстранившись, чтобы можно было вести беседу, но при этом и не выпуская девушку из объятий, я пояснил:

– Ермаков пригласил нас на свой день рождения. Будет пафосно, и нужно соответствовать. У тебя есть подходящее платье? – произнес я. – И еще не помешает придумать подходящий подарок…

Немного осоловелые от поцелуя глаза девушки мгновенно вспыхнули такой жаждой деятельности, что я понял: пощады не будет.

– Давай ты пройдешься по магазинам, а я поработаю? – миролюбиво предложил я, вкладывая банковскую карточку в девичью ладошку.

– Отважный витязь бежит перед лицом похода по магазинам? – делано удивилась Василиса.

– Отступает, – поправил я. – Использует тактический отступательный прием.

Корсакова звонко рассмеялась.

– Хорошо, – согласилась она. – Но потом не жалуйся, что здесь кончились деньги!

И она помахала моей карточкой, обозначая, о чем идет речь.

– Я буду в полном восхищении, если ты потратишь весь баланс, – заверил я Корсакову и отпустил развлекаться.

Итак, работа…

Императорский Московский Университет

Василиса Корсакова

Если бы Василиса могла бегать по потолку, она бы сейчас с радостью и большим удовольствием это делала.

Выход в свет! На княжеский прием! В паре с мужчиной!

Это же почти то же самое, как заявить на весь свет «это моя женщина». Более значимым может быть только предложение о помолвке!

– Девочки, мне нужна ваша помощь, – жалобно произнесла Корсакова, поймав Демидову и Нарышкину после обеда.

Аристократки посмотрели на Василису с любопытством.

Корсакова большую часть времени училась и работала над каким-то там своим проектом, щедро спонсируемым Мирным, и ни одна из благородных подружек не имела ни малейшего представления, с чем же этой уникальной девушке нужна помощь.

– Мы заинтригованы, – приподняв бровь, проговорила Демидова.

– Очень заинтригованы, – согласилась с ней Нарышкина.

– Мне совершенно нечего надеть на день рождения Алексея! – призналась Василиса с ужасом.

– О-о-о, это ты по адресу, – протянула боярышня с видом настолько хищным, что Василисе даже стало немного не по себе.

– Рекомендую сразу приодеть и Алекса, а то с него станется явиться в университетской форме, – подсказала княжна как бы между прочим.

– И лучше в одной цветовой гамме, – подхватила ее мысль Мария. – Чтобы всем было видно, что этот мужчина уже занят.

– А это не будет неловко? – с сомнением спросила Василиса.

– Пф! – отмахнулась Нарышкина. – Скорее всего, он даже не заметит. Ты же знаешь этих мальчишек, они не замечают, во что одеваются!

– Да, настоящие мужчины на такие мелочи внимания не обращают, – согласилась Дарья. – А вот женщины…

– Идем, у нас куча работы. – Нарышкина подхватила Василису под локоток с одной стороны.

– Да, предлагаю начать с пассажа Морозовой. – Демидова подхватила Василису под локоток с другой стороны. – Там как раз открылся новый магазин французского белья.

– И платья из осенней коллекции, – добавила Мария.

– И платья, – согласилась Дарья.

«Кошмар, – подумала Корсакова. – Мне ведь действительно нечего надеть!»

Потому что еще парочка таких поцелуев, от которых подгибаются коленки, и она точно совершит какую-нибудь отчаянно-смелую глупость.

Или не глупость?

Москва, Княжеский особняк рода Ермаковых

Александр Мирный

Мой «Руссо-Балт» с ревом влетел на территорию и лихо затормозил у парадной лестницы, ведущей в особняк Ермаковых.

Их столичное поместье располагалось на юге Москвы и прилегало к Битцевскому лесу. Главный особняк в холодных серо-голубых цветах строгой архитектуры как бы напоминал, что тут у нас филиал Сибири. Глубокая осень и отсутствие снега в целом делали пейзаж унылым, но декораторы постаралась на славу – везде, куда хватало взгляда, деревья, кусты и прочие сезонные конструкции были украшены гирляндами с огоньками теплого желтого цвета.

В итоге создавалось впечатление, что заброшенную усадьбу графа Дракулы немного принарядили к детскому утреннику: тьма из окружающего леса была густой и недружелюбной. Но съезжавшийся на кутеж народ это не особенно заботило.

Василиса, проконсультировавшись со своими родовитыми подружками, и сама приоделась, и меня прибарахлила. Строгий темно-синий, почти черный костюм со всеми аксессуарами какого-то там «приличного» бренда гармонировал с ее платьем насыщенного синего цвета. Из украшений у девушки были лишь скромные сережки-гвоздики и подаренный мной кулон, удачно расположившийся в неглубоком декольте платья.

Короче, умная девчонка сделала все, чтобы любому постороннему стало ясно: мы парочка, и я занят, о-о-очень занят. И делалось это с такой милой детской непосредственностью: «Алекс, я подобрала тебе костюм, мне кажется, он будет соответствовать уровню приема…»

Иван, который собирался на праздник под личиной Новикова, так печально и немного завистливо вздыхал, что я не выдержал:

– Тебе что, какую-то скучную прынцессу из Европы выписали, что ли?

– Ой, фу! – отмахнувшись, поморщился наследник престола. – Нет, конечно! Европейцы там все меж собой сто раз переженились, оттого такие дохлые и с присвистом. Не говоря уже о внешности, которую никто бы не пожелал своему ребенку.

– А чего тогда так страдаешь? – спросил я.

– Завидую, – просто ответил цесаревич. – Ты сам ее выбрал, а мой брак будет строго политическим.

– Ну, это же не значит, что он обязан быть при этом и несчастливым. Посмотри на Меншикова и Нарышкину. Она, конечно, кровушки ему попьет еще, но в целом, думается мне, они будут вполне счастливы, – попытался я утешить своего соседа по комнате.

Но я, конечно, немного лукавил. Просто говорить о здоровых отношениях, когда у тебя за плечами брак и трое поставленных на ноги детей. С таким опытом любой девичий каприз типа сочетающейся одежды кажется очаровательным, а не бесячим.

Я обошел машину и подал девушке руку, помогая встать с пассажирского сиденья. Сказал прислуге забрать из багажника подарок, кинул парковщику ключ и, предложив даме локоть, повел Корсакову вверх по лестнице.

– А что мы дарим? – негромко уточнил я, пока мы шли к стоящему в дверях Алексею, лично приветствовавшему гостей на собственном дне рождения.

– Картину, – спокойно ответила Василиса. – Я когда-то искала подарок для партнеров отца и нашла одного очень талантливого художника-пейзажиста. Он выставлялся в Третьяковке, Париже, Лондоне… Дарья сказала, что для кабинета Алексея пейзаж его родины будет уместен.

– Ты – золото, – искренне произнес я, накрыв ладонью тонкие пальцы девушки на своем локте.

– Спасибо, – чуть покраснела она, опуская взгляд.

Алексей Ермаков, наблюдавший за нами от дверей, широко улыбнулся:

– Александр, Василиса, рад вас приветствовать на своем торжестве!

– Спасибо за приглашение. – Я крепко пожал ему руку, и мы проследовали в здание.

Москва, княжеский особняк

рода Ермаковых

– Михаил Олегович, как я рад тебя видеть! – Боярин Нарышкин крепко пожал лапищу Ермакову-старшему, прежде чем присоединиться к уже сидящим за столом. – Ты так редко выбираешься в наши края, что это просто неприлично!

Молодежь внизу уже давно отплясывала. А вот старшее поколение после ужина уединилось в отдельной комнате на втором этаже и, раскуривая сигару-другую, предавалось тому, что у них получалось лучше всего, – беседе и работе.

– У твоего сына много друзей. Это вселяет оптимизм в мысли о будущем нашей партии, – отсалютовал Нахимов-старший пузатым бокалом с коньяком.

– Пока члены Свободной фракции жрут сами себя, мы лишь укрепляем позиции, – подытожил Ермаков. – На том и стоим.

– Да! – вторили ему присутствующие, поднимая свои напитки.

– Может, самое время и нам откусить от Свободной фракции? – спросил кто-то. – Пока они заняты внутренней борьбой, воспользуемся моментом.

– Да это все мышиная возня, – с легким пренебрежением отмахнулся Нахимов. – Несмотря на то как выглядит эта ситуация со стороны, на самом деле Меншиков крепко держит власть. Более того, его пацан тоже отбил свое право на лидерство. Хотя на месте Максимилиана я бы взял юную ячейку фракции в ежовые рукавицы.

И он сжал кулак, визуализируя свои слова.

– Там у каждого свои мотивы, – усмехнулся Ермаков. – В отличие от нас у них нет общей цели сохранить Россию и возвысить ее. Каждый тянет одеяло на себя и работает в общей связке лишь до тех пор, пока это выгодно лично ему и его роду. И конфликт Меншикова с Темниковым это наглядно демонстрирует – сколько детишек переметнулось, стоило наследнику Свободной фракции получить пустяковое ранение?

– А знаете, что мне больше всего нравится, господа? Среди наших сторонников особенно позитивно выглядит наличие юных неблагородных. Видел пару детей промышленников, просто каких-то юношей без чинов и званий, – заметил Юсупов. – Новое поколение имперцев будет сильным, это прекрасно.

– Ну, насчет сильного не знаю, – хмыкнул Лобачевский. – Господин Мирный принес мне прекрасный проект буквально на блюдечке с голубой каемочкой. Сейчас мои ребята немного с ними потрудятся, и мы выкатим просто революционный проект. Тебе, Вить, понравится. Можно будет подслушивать и подсматривать, не вставая с дивана.

Владелец «Неевклида» довольно посмеялся, но остальные почему-то его оптимизма не разделяли.

– Мирный, да? – медленно проговорил Юсупов. – Алмаз рассказывал про него. Сильный боец, огромный потенциал, смог отжать теневой бизнес и сделать его белым.

– Сила в нашей отрасли не нужна, нужны мозги, – отмахнулся боярин Лобачевский.

– Ты бы, Илюша, не торопился с выводами, – усмехнулся князь Демидов. – Мои человечки рассказывают, что мальчишка неглупый. Все может получиться совсем не так, как ты думаешь.

– А с чего это твои «человечки» стали им интересоваться? – искренне удивился Лобачевский.

– Я интересуюсь каждым, кто появляется в окружении моей дочери, – пожал плечами уральский князь. – Безопасность превыше всего, ты же знаешь.

– Нет, ну мальчишка действительно что-то там пытается в документах прописать, – согласился Лобачевский. – Но мы же с вами знаем цену этим бумажкам.

Нахимов недовольно цокнул:

– Я бы тебе, Илюха, настоятельно не рекомендовал, – произнес он, после чего опрокинул бокал и поставил его на столешницу. – Пацан моего Кирилла из затяжной депрессии каким-то чудом выдернул. Так что, знаешь, думаю, мне не понравится, если ты захочешь его обдурить.

– Да вы чего? – возмутился Лобачевский. – Это ж сирота без образования и влияния! Ну что он со своим проектом сделает? Поиграет и выкинет! А я сразу запущу на широкие мощности!

– И поругаешься с сыном, – заметил боярин Трубецкой. – А я-то думал, что это только у левых сейчас модно обострять проблемы отцов и детей, нет?

Илья Алексеевич недовольно замолчал, и все присутствующие понимали, что он остался при своем мнении. Никому не хотелось скандалить из-за безродного пацана, будучи гостями на чужом празднике. Но при этом каждый размышлял, как бы помочь мальчишке при случае. Все-таки Александр Мирный действительно сумел о себе заявить, обзавелся кое-какой репутацией.

И тут слово взял Нарышкин.

– Илюха, все ты правильно говоришь, – сказал он. – Молодо-зелено, прогорит и потеряет деньги. А ты-то мужчина с огромным опытом, ты-то сразу сделаешь красиво и прибыльно.

Лобачевский важно закивал, но, как оказалось, боярин Нарышкин еще свою речь не закончил.

– Только вот какое дело, Илюха, – продолжил он. – Марат правильно сказал, что пацан отжал один небольшой бизнес и сделал его из теневого чистеньким-чистеньким, беленьким-беленьким. Еще и дурь молодецкую придумал там на ринге выбивать между нашими юными горячими головами. И угадай с одного раза, с кем партнерствует господин Мирный? М?

Лобачевский вдруг понял, что ему начинает стремительно плохеть.

– И вот какая штука получается, Илюха, – перейдя к основной части разговора, добавил Нарышкин. – Ты хочешь моего партнера, честного парня, между прочим, трижды награжденного за разного рода активные действия верноподданного Российской империи, обдурить. Вот скажи, Илюх, у тебя давно проверок не было, что ли? Я что-то думаю, что давно. Мои ребята, может быть, заедут к тебе в офис прямо сейчас да полистают твои бумажки интересные, м?

Илья Алексеевич нервно сглотнул.

– Мы поняли друг друга? – с нажимом произнес Нарышкин.

– В-вполне, – вяло отозвался Лобачевский.

– Вот и славно, – подытожил беседу Ермаков, которому хотелось просто и без изысков втащить этому хитровыделанному интеллектуалу. – Витя, ты лучше расскажи, когда свадьба века? Мы тут ставки думаем начать делать, убежит из-под венца твоя дочурка или нет?

Гости дружно рассмеялись, заминая неприятный момент.

Неприятный, но очень важный для всей фракции.