Москва, Кремль

Виктор Сергеевич Нарышкин

Боярин был не очень трезв, имел вид отдохнувший и заниматься проблемами имперского масштаба хотел бы завтра, желательно после обеда. Но когда его величество срочно приглашает тебя пред свои светлые очи, то увильнуть от такой аудиенции шансов нет.

– Вот скажи мне, Витя, какого хрена в моей столице происходят взрывы? – вкрадчивым тоном поинтересовался Дмитрий Романов, перебирая бумажки на своем столе.

– Государь, смилуйся, – застонал Нарышкин. – Ребята работают, сейчас всех найдут и всех повяжут.

– Кого вязать-то ты собрался, рожа пьяная? – усмехнулся в ответ Дмитрий Алексеевич, складывая руки на столешнице. – Дружка своего, Мирного?

У боярина, кажется, начался нервный тик. А еще он стал стремительно трезветь, осознавая масштабы бедствия.

– Лютый уже отчитался мне, что там и как, – сообщил его величество. – Пацан сейчас мчит на всех парах к своему обидчику. Знаешь, кто обидел нашу гордую птичку?

– Распутин, – мрачно отозвался Нарышкин, прекрасно догадавшись, о ком идет речь.

– Ве-е-ерно, – протянул государь. – Кто еще у нас может гадить с таким завидным постоянством? Только Гришка со своим выродком.

– Ну, сейчас Мирного тормознет ближайший временный пост… – отозвался Нарышкин, потянувшись к карману, в котором лежал телефон.

– Зачем? – делано округлил глаза Дмитрий Романов. – Ни в коем случае! Пусть едет! Пусть едет и пусть доедет, – хищно оскалился император. – А что там, на частной княжеской территории, происходит, так это не наше с тобой дело. Может быть, они в преферанс играют. Зачем мы им мешать будем?

– Нехорошо это, государь, – покачал головой Нарышкин, убрав аппарат обратно в карман.

– Отчего ж нехорошо? – усмехнулся Дмитрий Алексеевич, откинувшись на спинку своего кресла. – Все хорошо. Все просто прекрасно. Смотри, ни ты, ни я не можем князей Распутиных прижать. Не по-людски же это как-то – на ровном месте такой древний уважаемый род пинать. А тут вдруг… – Император пощелкал пальцами, подбирая слова. – Несистемный элемент возник!

– Кому-нибудь это явно не понравится, – заметил боярин.

– Вот кому не понравится, тех ты возьмешь на карандаш, – усмехнулся Дмитрий Романов. – Но что-то мне кажется, князья Распутины допекли и левых, и правых, и даже центристов. Уникальный случай, Витя, когда одна падаль одинаково сильно достала даже непримиримых идеологических противников!

– Он же его убьет, – забеспокоился Нарышкин.

– Кто кого? – не понял император.

– Распутин Мирного!

– Пф, – отмахнулся Дмитрий Романов. – Там столько дури в твоем Мирном, ему что слону дробина все эти вялые распутинские потуги. Вот наоборот – это очень даже может быть. Но тут сами виноваты – что ж это они решили сиротинушку обидеть.

– Поди обидь ту сиротинушку, – буркнул боярин, предчувствуя новую головную боль.

Москва, территория особняка рода Распутиных

Александр Мирный

Ажурные ворота, наверняка какой-нибудь супер-пупер ручной ковки, рухнули на брусчатку, как самая обычная железка. Красивые завитушки полопались от моей ледяной техники, кое-где металл и вовсе рассыпался в быстро тающую труху.

Охрана, прохлаждавшаяся в будке, бодро выскочила наружу, вскидывая на ходу стволы. А в следующее мгновение я уронил туман на всю территорию. Была у меня на фоне мысль, что умные люди, наверное, ставят блокираторы магии на своих домах, но то ли Распутины – не такие уж и умные, то ли это было нераспространенное решение. То ли я нарушил какой-то охранный контур своим пафосным явлением.

Так что моя магия работала, и работала прекрасно.

Первым делом я сместился с линии атаки, в тумане прозвучали приглушенные звуки выстрелов – бойцы надеялись попасть, ориентируясь по памяти.

Увы, попасть сейчас они могли или на тот свет, или на отдых. Туман послушно скрадывал звуки моих шагов, и я спокойно скользнул за спины растерянным бойцам. Несколько ударов ребром ладони, и тела оседают на пол. Детям ночью положено спатеньки, пока взрослые разговаривают разговоры.

Затащив охранников обратно в будку, я отряхнул ладони и продолжил путь.

Я шел по территории к особняку и испытывал прекрасное, старое чувство полного контроля над территорией. Только раньше оно приходило благодаря людям и камерам, а сейчас – магической технике.

Охрана в саду не пыталась стрелять – понимала, что палить в молоке бесполезно и они скорее попадут в большинство своих, чем в одного чужака. Однако при этом они старательно вслушивались в происходящее и готовились исполнить свой долг, оказав все возможное сопротивление.

Завязывать долгие разборки было некогда. Наверняка по моим следам уже скачет Лютый со своими вежливыми парнями, а мне нужно еще побеседовать с товарищем, то есть князем, Григорием Распутиным. Вот в моем мире его тезку вроде бы не брали ни яд, ни пули, даже в воде, как характерная субстанция, он вроде бы и не тонул.

Посмотрим, как дела обстоят у здешнего персонажа.

Привычно пригибаясь, я добрался до сада и, легко перемахнув отделяющий заросли от остальной территории заборчик, обошел охранников сзади.

– Какого хрена блокираторы не работают? – расслышал я встревоженный шепот одного из бойцов.

– Работают они.

– А это тогда что такое?!

Удар ладонью, и я подхватил первое оседающее тело. Оттащить его за ближайший куст, чтобы никто не напоролся в тумане, было делом секунды. Туман скрадывал звуки, и, если не слишком шуметь, можно было спокойно передвигаться между напряженными охранниками.

Остальные трое кучковались вместе. Но, повинуясь моей воле, туман стал еще гуще, и они потеряли друг друга из вида. И все же двоих я вырубил одновременно – столкнув их головами. Оглушенные охранники попадали наземь, а я двинулся к последнему.

– Ребята? – негромко позвал тот, вертясь из стороны в сторону.

Он судорожно снял автомат с предохранителя и явно был готов стрелять на любой шорох. Мне пришлось немного обойти его, чтобы не оказаться на линии огня. Нервничающий охранник замер на месте, когда я постучал его по плечу.

Мой усиленный магией кулак ударил его в челюсть, отправляя в глубокий сон. Вот теперь можно и в особняк зайти, никто моему разговору с князем Распутиным снаружи не помешает.

Я легко взбежал по короткой лестнице к парадному входу. По логике стоило бы прокрасться через черный ход, затем тихонечко подняться в кабинет, где сейчас сидел глава рода, и напроситься, так сказать, на аудиенцию.

Но я был зол настолько сильно, что испытывал просто непреодолимое желание разобрать по камешку весь особняк Распутиных. Они посягнули на самое дорогое, что я успел обрести в этом мире, – на женщину, которую я выбрал! Пожалуй, если бы Николашка взорвал мою машину, я был бы даже вполовину не так зол, как сейчас.

И я не собирался прятаться, как какой-то там крысеныш.

Прятаться здесь нужно было не мне.

Туман, просачивающийся во все щели особняка, уже рассказал мне и план здания, и кто где притаился, и кто что делает. И что на входе меня ждут пятеро решительно настроенных бойцов, готовых защищать обитель зла до последней капли моей крови.

Я замер перед входной дверью, и Воздух нашептывал мне, что внутри напряженно дышат бойцы. Дружина князя боится, она не привыкла по-настоящему сражаться. Родовые войны давно уже не тревожили местную Российскую империю. Пока не появился я, такой красивый, молодой и очень дерзкий.

Не люблю штурмы зданий…

Входная дверь вылетела, сбив двоих бойцов. Трое попытались открыть огонь, но спусковые крючки их автоматов раскалились добела. Все трое синхронно отдернули руки, а в следующее мгновение ледяной слепок моей ладони уже припечатал их по затылкам.

Я растерянно оглядел коридор.

И это все, что ли?

Как-то даже несерьезно…

В доме установилась неестественная тишина. Люди не спали, поднятые тревогой, но и соваться ко мне навстречу не спешили. Наверняка замерли за дверьми многочисленных комнат и только и ждут момента, чтобы ударить в спину, когда я беспечно пройду мимо. Но я не собирался давать им такого шанса.

По полу от меня во все стороны заскользили морозные змейки, каждая находила свою дверь и намораживала лед на внутренний замок, не позволяя слугам и домочадцам покинуть комнаты, в которых они сейчас спрятались.

По лестнице, устланной зеленым ковром, я поднялся на третий этаж без каких-либо проблем. По обе стороны от двери стояло двое бойцов, открывших огонь без намека на предупреждение.

Ну вот, совсем другое дело, а то я уже думал, совсем скучно будет.

Передо мной мгновенно выросла толстенная ледяная стена, не пропустившая ни одной пули. И когда оружие у охраны защелкало впустую, эта самая стена распалась на тысячи мелких осколков. Я рванул к бойцам, и ледяные осколки пришпилили их к стене.

– Неплохо, неплохо, – похвалил я охранников, отправляя отдыхать четкими ударами ладони.

А затем пинком распахнул дверь кабинета главы рода.

Тот сидел за какими-то документами, точнее, делал вид, что сидит за какими-то документами.

Григорий Васильевич Распутин был мужиком ближе к пятидесяти, худощавым, чернявым, с сильной примесью восточной крови. То ли татары потоптались в уважаемом княжеском роду, то ли буряты, тут так сразу не разберешь.

– А вы, собственно, кто? – делано удивился Распутин, подняв глаза от бумаг.

– Меня зовут Александр Мирный, – охотно представился я, небрежно поведя рукой, чтобы дверь за моей спиной захлопнулась и покрылась толстой коркой льда.

– Что-то не припомню, чтобы приглашал вас к себе, молодой человек, – приподнял бровь мужчина.

– Смотрите, какое интересное совпадение, – произнес я. – А я ведь тоже не припомню, что приглашал к себе вашего сына.

У Распутина-старшего при этих словах потемнели глаза.

– Ваш дражайший наследничек организовал взрыв в моем офисе, – не стал я скрывать причины визита, – так что выбирайте: руки или ноги?

– Кишка у тебя тонка, щенок, князю угрожать, – прошипел Распутин, теряя все показное спокойствие.

Кажется, он хотел встать, но его идеально выбритой шеи коснулся холод созданной мной ледяной катаны.

– Ну что ты, какие угрозы, – широко улыбнулся я. – Всего лишь голая констатация фактов. Ты же наверняка уже в курсе, что за мной не заржавеет поломать парочку-другую костей?

Он пошевелил пальцами, видимо, пытался создать какую-то технику, но в следующее мгновение обе его ладони оказались пришпилены к подлокотникам кресла.

– Все-таки руки, – резюмировал я, цокнув языком.

Распутин взвыл. Он очень пытался сдержаться, но раздробленные кости кистей – это не бумагой порезаться.

– Я тебя убью! – сквозь боль пригрозил он, медленно оседая обратно на сиденье.

– Мог бы убить – уже убил бы, – заметил я, пожав плечами. – К тому же на твоем месте я бы не стал угрожать человеку, способному спокойно войти в твой дом, положив всю твою охрану, и затем приставить лезвие уже к твоему горлу. Я ведь могу позднее вернуться, войти и тихонечко. Без шума и пыли.

– Сюда уже едет полиция… – прошипел Распутин, стараясь не шевелиться, чтобы не потревожить раненых рук. – Тебя повяжут и казнят за нападение на благородного.

– Это вряд ли. Твой сын ведь поспособствовал взрыву в моем офисе. Ты ж вроде глава рода, а пацана не контролируешь, – ответил я. – А это, между прочим, вредит моему доходу.

Я прошелся по кабинету Распутина, рассматривая интерьер. Классический такой английский стиль. Зеленые обои в какой-то рубчик, деревянные панели, темный потолок, также отделанный деревом. Сразу понятно, откуда тут главные инвестиции идут.

– И вот я подумал, – продолжил я мысль, – ты ж, князь, человек не бедный, а потому за делишки своего сынишки заплатишь мне какую-нибудь приятную компенсацию.

– Чтобы князь плебею виру платил?! – вскинулся Распутин.

– Нет, ну у тебя по-прежнему есть выбор, – усмехнулся я в ответ. – Ты или платишь, или я сам возьму. И, поверь, второе тебе определенно не понравится.

– Да пошел ты… – прошипел он, забывшись от гнева.

– И что же все пытаются меня куда-то послать? – картинно вздохнул я и снова обошел кабинет по периметру.

Я не был большим специалистом поиска тайников, но некоторые вещи все-таки максимально очевидны. Типичные места расположения секретов – обычное дело. Вот, например, картина в тяжелой золоченой раме, под которую так и тянет заглянуть.

– А что это у нас тут? – спросил я в воздух, потянув на себя произведение искусства.

Картина, как я и подозревал, оказалась на петлях, так что мягко откинулась, демонстрируя спрятанный под ней сейф. Я обернулся к Распутину-старшему и уточнил:

– Может, все-таки вира?

– Этот сейф вмонтирован в стену и защищен шестизначным паролем! – с высокомерной гордостью заявил глава рода.

– Ой, да кого это волнует, – отмахнулся я. – Ну, я предлагал виру.

А затем взял и пальцем прорезал прямоугольное отверстие прямо в дверце сейфа. Все-таки не зря меня Разумовский гоняет! Есть польза от его зверских тренировок.

– Су-у-ука-а-а!!! – завопил Распутин-старший, потеряв всякое самообладание.

– Ну что ты кричишь, князь? – пробормотал я, выуживая разные бумажки и флешки из сейфа. – Ты же сам выбрал.

– Хочешь денег? Да я тебя всего деньгами завалю, ты в своем нищем приюте столько в жизни не видел!!! – орал он, все больше убеждая меня, что я потрошу курочку, несущую роду Распутиных золотые яички.

– Это бонусом возьму, надеюсь, ты не против, – пробормотал я, смахивая улов в валяющуюся на одном из кресел кожаную мужскую сумку.

– Я тебя убью!!! – пуча глаза от бессильной ярости, пригрозил мне Распутин.

– Нет, ну ты, конечно, можешь попробовать, но я бы не рекомендовал, – проговорил я, встав напротив пришпиленного мужчины и опираясь ладонями на столешницу. – И я сейчас скажу один раз и больше повторять не буду. Если еще раз ты, твой сын, брат, сват, жена, любовница… хоть кто-то из твоего рода попытается навредить мне, или моим близким или мне покажется, что это так, я приду уже не за вирой, а за головой каждого в этом доме.

Распутин смотрел на меня с такой ненавистью, что если бы мог пошевелить хоть пальцем – уже попытался бы убить.

– Я понятно объясняю? – спросил я, игнорируя страшные рожи, которые он корчил.

Глава рода еще хранил остатки гордости, а потому высокомерно поджал губы, считая ниже своего достоинства отвечать какому-то там плебею.

Ну да мы не гордые…

Я сделал круговое движение пальцем, и ледяные клинки, которыми мужчина был приколот к креслу, провернули полный круг в ране. Распутин взвыл тоненько, жалобно. Даже не взвыл – заскулил, как псина.

– Я понятно объясняю? – с нажимом повторил я.

– Д-д-да… – с трудом то ли прошипел, то ли прошептал он.

– Ну вот и чудненько, – подвел итог я, закидывая полную трофеев сумку на плечо. – Можешь не провожать, я сам знаю дорогу. И передавай привет своему дорогому сыночку.

Я призвал туман, чтобы не доставлять Распутину удовольствие видеть мою спину, и белое молоко заполонило не только прилегающую к особняку территорию, но и все здание. Запертые в своих комнатах люди отчаянно паниковали, кто-то пытался выломать дверь изнутри.

Туман развеялся лишь в тот момент, когда мой «Руссо-Балт» отъехал уже на приличное расстояние.

И ни одна полицейская машина так и не остановила меня по дороге домой.