Казалось, стоило мне задремать, как меня тут же принялись расталкивать.

— Подъём!

От громогласного рыка зазвенело в ушах. Меня тряхнули за плечо так грубо и безжалостно, что голова мотнулась, отозвавшись вспышкой боли.

Повязка за ночь сползла и закрыла мне глаза. Я приподнял ткань и, щурясь, всмотрелся в человека у кровати.

— Вставай, кашевар! Работать пора! — гаркнул знакомый голос.

— Сыч, ещё даже солнце не встало, — простонал я. — Который час?

— Время готовить завтрак! — жизнерадостно возвестил Сыч.

Он явно был в прекрасном расположении духа. Встреча со старыми друзьями подняла ему настроение.

Я не слышал, как он вернулся. Да и не был уверен, что он в принципе ложился спать. Но выглядел старый вояка до отвращения бодро.

— Подъём! Котелок зовёт! — не унимался Сыч. — Столы не протёрты, двор не метён, хватит разлёживаться!

Я сел на кровати и тут же скрючился. Мышцы ныли, суставы выворачивало, а грудная клетка отказывалась распрямляться. Дополняла картину сухость во рту и головная боль. Виски давило так, будто это я вчера выпил всё вино, а не Виктор с компанией.

— Да что там по темноте делать? — предпринял я ещё одну попытку.

— Как что? Готовиться к завтраку! — Сыч стащил с меня одеяло. — Каша сама себя не сварит, дорогой друг! Да и чтобы Виктор призадумался, как несправедлив к тебе.

Я кое-как поднялся и, не обращая внимания на Сыча, начал разминаться. Застывшее тело нужно было оживить и привести в рабочее состояние. Наклоны, повороты, растяжки. Сыч возился возле сундука в углу, поглядывая на меня. Мои упражнения он никак не комментировал.

Ника, которую разбудили вместе со мной, сидела на кровати с полуприкрытыми глазами. Одно ухо у неё торчало вверх, второе свисало набок. На краю сознания я чувствовал её сонное возмущение.

Она всем своим видом транслировала вопрос: зачем так рано-то?

— Полностью согласен, — пробормотал я панде и потащился к двери.

Во дворе стояла бочка с водой, на бортике висел деревянный ковш. Я поплескал на лицо и тут же взбодрился — вода была ледяная.

Повязка на голове промокла, и пока я раздумывал, что с ней делать, во двор вышел Сыч с чистым рулончиком ткани.

— Садись, перевяжу, — скомандовал он, указывая на лавку у стены дома.

Я присел на холодные доски. Он размотал мою старую повязку, промыл рану водой и пробормотал:

— Быстро заживает. Это хорошо.

Я и сам чувствовал, что ускоренная регенерация, которую я получил на первом уровне прокачки тела, работает. Вряд ли бы я встал на ноги сегодня, если бы не мой повышенный уровень.

Ника вышла на крыльцо и плюхнулась на попу, всем своим видом выражая недовольство. Но потом взгляд её упал на траву возле забора. Похоже, Сыч не слишком заботился о своём дворе, здесь буйно росла разнообразная зелень. Воодушевлённая Ника побежала туда и бодро захрустела бесплатным угощением.

Пока я натягивал сапоги и ловил панду, Сыч ушёл вперёд. Я догнал его, ёжась от предрассветной прохлады, и пошёл рядом. Очень хотелось спросить, как там Виктор. Стоило ли меня вообще будить, если тавернщик по-прежнему зол и выставит меня, едва я появлюсь. Пока я подбирал слова, Сыч заговорил сам:

— С утра к Антонию все собрались, совет держат. Виктор тоже там, так что готовь завтрак спокойно.

Я облегчённо выдохнул. Готовка идёт гораздо лучше, если у повара никто не стоит над душой.

Двор таверны встретил меня следами вчерашних посиделок. На столах — кружки с остатками вина, крошки, пятна. Скамья перевёрнута, под столом пустые бутыли. Котёл с присохшими остатками маринада. Костёр давно погас, и пепел разнесло ветром по утоптанной земле.

Уровень двора временно снижен

Следите за чистотой.

Сыч скрылся в доме, оставив меня один на один с грязным двором.

Я поднял перевёрнутую скамью, собрал пустые кружки, составил в ряд у корыта с водой. Туда же отнёс бутылки. Вряд ли в этом мире легкомысленно выкидывают стеклотару. Помою и отнесу в подвал. На что-то да пригодятся.

Долго скоблил котелок и оттирал столы, сгоняя винные разводы и жирные пятна. Не то чтобы они были такие грязные, просто за такой монотонной работой проще думается. Ника бегала за мной хвостиком, хватала за ноги и всячески отвлекала от дел.

— Иди погуляй по двору, — отгонял я её. Но местная растительность её не интересовала. Похоже панда дожидалась, когда я достану запасы вкусных специй.

Но готовить я не торопился, слишком рано. По ощущениям до рассвета около часа, все ещё спят. Может, Сыч привык вставать затемно, вот и меня растолкал ни свет, ни заря. Хотя скорее видел, что столы и двор надо привести в порядок перед завтраком.

Наконец система сообщила, что уровень таверны частично восстановлен, грязь в нашем «зале» убрана. Однако двор по-прежнему был в статусе «следите за чистотой».

Я со вздохом взялся за метлу, и тут в воротах показался знакомый силуэт.

— Мастер Макс!

Сёма влетел во двор, раскрасневшийся и запыхавшийся, будто бежал от самого дома.

— Ты чего так рано? — удивился я. На улице всё ещё было темно, только край неба на востоке начал сереть.

— Да вот, решил пораньше прийти, чтобы время на тренировку было, — радостно сообщил Сёма, хотя от меня не укрылось какой он был помятый. Вчерашние нагрузки явно не прошли даром.

Он выхватил у меня из рук метлу и чуть поморщился. Увидел мой вопросительный взгляд и пояснил:

— Болит всё с утра.

— Тем более надо размяться. Пробежку ты себе уже устроил, молодец. А теперь давай разминку.

Я отнял у Сёмы метлу, и он усердно принялся делать наклоны и приседания.

На отжиманиях он поднялся трижды, прежде чем рухнул, а вчера смог лишь один раз.

— Прогресс, — одобрил я.

— Правда? — Глаза Сёмы загорелись.

— Правда. Теперь спарринг.

Я достал вчерашние палки, и мы встали друг напротив друга. Ника разочарованно вздохнула, поняв, что вкусняшки будут не скоро, и уселась обгрызать листочки с ближайшего куста.

Я замахивался палкой, но удары обозначал не в полную силу. Сёма блокировал и даже контратаковал, Правда, неуклюже, но и это было лучше, чем вчера.

— Не замахивайся так сильно, — сказал я, уходя от удара. — Короче движение, быстрее возврат. Будешь высоко задирать руку, получишь в бок, — что я сразу и продемонстрировал.

Сёма охнул, а мне пришло уведомление от системы.

Прогресс Наставник: +0,3

Прогресс Холодное оружие: +0,1

Прогресс Укрепление тела: +0,05

Мы работали минут десять, когда у ворот кашлянули.

Я обернулся, машинально вскидывая палку. У входа стоял Павел, одетый в рабочий фартук, с тканевой сумкой через плечо. Он с интересом посмотрел на нас и сказал:

— Доброе утро!

— Доброе, — я опустил палку. — Вы рано.

— Назар отправил. — Павел прошёл во двор и огляделся. — Велел прийти и продолжить работу. Сказал, что они с Виктором договорились.

Я кивнул. Потом поколебался секунду и сказал:

— Павел, я хочу извиниться за вчерашнее. Виктор сейчас не в себе, и…

— Да брось, — Павел махнул рукой. — Я понимаю. Человек вернулся, а дома такое. Тут любой взбесится, я не в обиде. — Он помолчал и добавил тише: — Я видел и похуже случаи, но ничего, Виктор со временем придёт в себя.

Павел поставил сумку на стол и повернулся к нам.

— А вы, значит, тренируетесь?

— Каждое утро, — ответил Сёма с такой гордостью, будто он тренировался не два дня, а два года. Он встал в картинную стойку и замахнулся, демонстрируя успехи в обучении.

Павел наблюдал за ним, чуть склонив голову набок, и в глазах его я видел неподдельный интерес.

— Стойка неплохая, — сказал он. — Где учился?

— Мастер Макс показал, — Сёма кивнул на меня.

— Мастер? — Павел хмыкнул, перевёл взгляд на меня и спросил: — А где научился мастер?

— Сам, — ответил я. Это было чистой правдой, в этом мире меня никто не учил.

— Сам… — Павел покачал головой.— Ты, Макс, если хочешь, чтобы от этих тренировок был толк, добавь после каждого удара небольшую паузу.

Я вопросительно посмотрел на него.

— Ты ведь не просто удары отрабатываешь, верно? А практикуешь движение энергии, — он с хитринкой посмотрел на меня.

Я неохотно кивнул. Сёма охнул и уставился на меня восторженным взглядом.

— Ты просто попробуй. После удара замри в конечной точке и прислушайся, как циркулирует энергия. Куда ушла основная масса потока. Если сила ушла в ноги, значит, стойка правильная. Если в плечо, значит, ты напрягаешь не те мышцы, а значит энергия циркулирует неправильно. А это и замедленное развитие, и уставать будешь раньше.

Я поудобнее перехватил палку и попробовал сделать то, что посоветовал Павел. Сначала нанёс удар, повторяя технику из книги, затем отступил и замер в исходном положении, прислушиваясь к себе. Мантру «Шу» по привычке протянул про себя.

Удивительно, но я отчётливо ощутил энергию. Будто вихревые потоки блуждали по моему телу. Тело представлялось огромным лабиринтом, а энергия бурным ветром.

И в некоторых местах, энергия сталкивалась с барьерами, которые мешали течению энергии. Где-то я не так поставил ногу. Где-то слишком медленно довернул корпус. Угол рук не верный. Я попытался скорректировать то, что заметил, и энергия по телу заструилась совсем иначе. Я вдруг заметил, как по палке прошла вполне заметная волна, и она на секунду засветилась голубым.

— О, ты практикуешь воздух, — заметил Павел. — Хорошая стихия.

— Откуда вы всё это знаете? — спросил я осторожно.

— Правду говорят, вы были воином? — брякнул Сёма. Я ткнул его локтем в бок, и парень тихо ойкнул.

Павел присел на лавку и вытянул ноги. Взгляд его устремился вдаль, мимо меня.

— Я не всегда был плотником. Семь лет назад, когда меня забрали в гвардию барона, я поступил в стрелковый корпус. Я очень хорошо стрелял из лука, — начал он. — Был одним из лучших в своём отряде. Попадал в серебрушку с пятидесяти шагов. Командир говорил, у меня глаз ястреба. Мне прочили хорошую карьеру. — Павел криво ухмыльнулся и посмотрел на свои ладони. Я заметил, что пальцы у него заметно дрожат. — На глаза до сих пор не жалуюсь, а вот с руками что-то случилось. То ли хворь, то ли ранняя старость. Я сначала не обращал внимания, думал, пройдёт. Но стрелы начали лететь мимо. Меня перевели в мечники, да только руки становились всё хуже и хуже. В итоге и меч стал подводить. — Павел сжал кулаки и опустил руки на колени. — Какая уж тут карьера, если я меч в руках не мог удержать. Я понял, что пора завязывать, когда не смог отбить прямой удар от слабого дикаря с деревянным копьём. Я в том бою чуть не сдох. Едва товарищей не подвёл. — Павел помолчал, потом закончил: — В общем, выбор был простой — либо я ухожу сам, либо следующую битву не переживу.

Сёма слушал, раскрыв рот. Я же понимал, о чём говорит Павел. Как-то встречал одного повара, у которого начался сильный тремор. Он себе чуть палец не отрубил. В итоге с поварской карьерой завязал, но стал вести курсы. Благо у него был настолько колоссальный опыт, что к нему толпами бежали, чтобы почерпнуть новых знаний.

— Как стали плотником? — спросил я.

Павел улыбнулся и ответил:

— Чутьё помогло. У меня есть чутьё к дереву. Бесполезный для воина талант, поэтому я его никак не развивал. Хотя лук и стрелы, всегда чувствовал как продолжение своей руки. Наверное, секрет моей меткость не только в зорких глазах был. У Назара такой же дар, он научил меня чувствовать дерево по-настоящему. Не как оружие, а как… друга что ли. Где волокна идут, где сучок спрятался, где можно гнуть, а где треснет. Он даже учит меня разговаривать с деревом. Сначала я смеялся, а потом дерево стало отвечать… — Павел погладил столешницу и и я вдруг увидел, как на дереве стали появляться заусенцы, будто дерево стало топорщиться и обрастать щепой. А в следующий миг все торчащие щепки будто спрятались. Поверхность столешницы сгладилась и стала идеально ровной. Мне даже показалось, что она блестит, как отполированная.

Я вчера всё правильно понял. Старый Назар не только петь и пить горазд. Теперь я представлял, каким даром владеет мастер плотников. Вообще удивительно, насколько непростые жители живут в этой деревне. Может, и зря я опасаюсь шайки охотников.

— А Яков? — спросил я.

Павел усмехнулся:

— У Якова такого дара нет. Руками работать умеет, этого не отнимешь, но чутья ни капли.

— Завидует? — с пониманием спросил я. Отношения Павла и Якова теперь тоже прояснились.

— Это его проблемы. — Павел пожал плечами.

Я помедлил, обдумывая следующий вопрос.

— Павел, а когда вы были воином, вы повышали ранг?

Он посмотрел на меня внимательнее, чем раньше.

— Рановато ты такие вопросы задаёшь, парень.

— Но всё же…

— Повышал, — кивнул он. — Перешёл на второй. Старые мастера называют его рангом зарождения ядра.

— Как это было? — с жадным любопытством поинтересовался я.

— Больно. Едва не погиб, но справился, — поморщившись сказал Павел. Воспоминания явно были не радостные. — Нужно максимально развить навыки, так чтобы ощутить барьер. Ты практикуешься, а энергия больше не идёт, и сила не прибавляется. Понимаешь?

Я осторожно кивнул.

Павел лишь хмыкнул, мол, ага, понимает он…

— Потом нужно подготовить ядро или стихийный кристалл. И чтобы пробить барьер между рангами, получить заряд энергии, да помощнее. И молиться, чтобы тело выдержало. Говорят, на второй ранг переходят лишь четверо из десяти воинов.

Сёма восхищённо охнул, а я почувствовал, как пересохло во рту.

— Но лучше делать это под присмотром наставника, — продолжал Павел. — Мой наставник не позволил мне переходить сразу, как только я добрался до вершины пути тела. Заставил открыть для путь духа и развивать навыки этого. Правда, я тогда не дерево практиковал.

— Зачем ещё один путь? — уточнил я.

— Больше шансов выжить. — Павел понизил голос ещё сильнее, и мы с Сёмой невольно наклонились ближе. — Мало кто знает об этом. Большинство молодых дураков лезут на следующий ранг, едва добравшись до барьера пути тела. И гибнут. Даже мне было рисково, с двумя развитыми путями.

— А если развито два пути? — спросил я. — Тогда сколько выживает?

— Шестеро из десяти, — ответил Павел. — Для полной гарантии лучше развить три пути или четыре.

— Четыре? — с ужасом спросил Сёма. Похоже, для него сегодня был день откровений. Видимо, он представил, как придётся пахать, чтобы продвигаться вперёд по моим заветам.

Я молчал, обдумывая полученную информацию. Выходит, я делал всё правильно, прокачивая не только физическую оболочку, но и дух, и знания. Всё же система не худший из наставников.

К слову, она тоже напомнила о себе.

Вы получили урок от опытного практика.

Прогресс Острый ум: +10

Прогресс Сила духа: +5

— Ладно, — Павел поднялся с бочки и отряхнул колени. — Вам надо готовить, а мне работать. Хочу закончить со стенами на первом этаже. Думал, вчера всё сделаю, но там… не получилось.

Он подхватил свою сумку и направился ко входу в таверну. На пороге обернулся и сказал:

— Если хочешь совет, то не торопись с рангом. Тренируйся. Каждый день. Не пропускай. И друга своего тренируй, вместе быстрее расти будете. Открой все пути, какие сможешь, время у тебя есть. Ранг сделает тебя сильнее, но лучше быть сильным и живым, чем… Ну ты понял. Каждый путь повысит шанс выжить, а жизнь-то у тебя одна.

Он скрылся внутри, и вскоре оттуда донеслось шарканье и постукивание.

Я стоял, обдумывая услышанное. Времени-то у меня как раз катастрофически не хватает. Буду рваться вперёд, вероятно, умру, не буду торопиться, умру наверняка.

Сёма потоптался на месте, глядя по сторонам, и схватил метлу. Отличный у меня всё-таки ученик. Приходит ни свет, ни заря, готов и к тренировкам, и к обычной работе. Золото, а не помощник!

Пока Сёма подметал двор, я сходил в подвал за продуктами и разжёг костёр.

Сыч, который всё это время скрывался где-то в таверне, вышел на улицу и одобрительно кивнул. Когтя до сих пор не было. Похоже, он оставался на том совещании у Антония.

— Пойду дров наколю, — сказал Сыч и скрылся на заднем дворе.

Я поморщился. Лучше бы мне эту работу оставил. Лишний прогресс как-никак. Но моё основное дело — это готовка.

К моменту, когда солнце поднялось над горизонтом, наш зал под открытым небом был готов к приему посетителей.

Система это радостно подтвердила и вернула пару очков за чистоту.

Сёма перешёл к силовым упражнениям под названием «колодец»: натаскал воды для каши, налил свежей воды в кадку для мытья посуды. И поднимал очередное ведро с водой про запас. С заднего двора доносился звон топора, которым орудовал Сыч.

Я тем временем разложил свой набор специй на рабочем столе, подготовил остальные ингредиенты.

Как из-под земли рядом возникла Ника. Встала на задние лапки и принюхалась. Потянулась к стебелькам, свисающим с края стола.

— Не сейчас, — шепнул я, отводя её лапу. Почувствовал, что она готова разобидеться, и оторвал для неё листик бодрянки. — Вот, держи. Остальное не дам, самому не хватает.

Панда слопала увядший листик и шумно вздохнула. Отошла в сторону, опустив голову и периодически оглядываясь. В её глазах светился немой укор. Дай ей волю, она целую поляну бодрянки схрумкает. Только по дороге обратно всё переварится, и Ника снова будет голодная.

Похоже, надо заводить во дворе собственный огород со специями, и половину отдавать панде. И вроде здесь средневековье, а пандовый рэкет уже процветает.

Я развернулся к котелку, вода уже закипала.

Осталось засыпать крупу и добавить мои секретные ингредиенты — щепотку телокрепа, пару листочков бодрянки. А еще сегодня добавлю в кашу ягод и яблок. Только их надо поварить, чтобы не были слишком кислыми.

Я поймал себя на мысли, что готовка меня успокоила, мрачные мысли улетучились. Я даже стал напевать себе под нос. Да уж, будь рядом Виктор, я точно не чувствовал бы себя так уверенно. И как бы хорошо я здесь всё ни обустроил, а тяжёлый разговор и непростые решения маячат на горизонте.

Словно в подтверждение моих слов скрипнули ворота. Я затылком ощутил недобрый взгляд и обернулся.

У входа во двор таверны, опираясь на палку, стояла Мария. Её рыскающий взгляд не предвещал ничего хорошего.