ГЛАВА 13

К следующим Плеядам ноги у меня достаточно восстановились — настолько, что я снова могла кое-как ходить без помощи Марисоль.

Путешествие по следующему уровню проходило на удивление спокойно. Мы перебирались из пещеры в пещеру, иногда в сопровождении мертвецов, но чаще всего одни. Тесных проходов больше не попадалось, чему я была очень рада. Потому что, хотя туманная пустошь Миктлана, по которой мы сейчас шли, не была особенно гостеприимной, она была совсем не такой тесной, как запутанные коридоры первых уровней. И ситуация изменилась к лучшему не только в этом — здешний ландшафт пересекали реки, и мы могли регулярно мыться. Время от времени Нан исчезал, но потом возвращался, иногда с едой и поношенной теплой одеждой для нас с Марисоль. Однако чаще он приходил без «улова», зато с темнотой под глазами и пустотой во взгляде.

Я перестала беспокоиться о его частых вылазках, так же как и о странной юбке, которая так сильно напоминала мою. Зато постоянно ловила себя на том, что смотрю на Ису, потому что не могу поверить, что судьба на самом деле оказалась настолько милосердна, чтобы снова свести нас вместе. Девочка выглядела более бледной, чем была при жизни, но больше ничего не указывало на то, что она уже не жива. Какая-то часть радости жизни еще не покинула ее и по-прежнему оставалась в ней.

Особенно остро я почувствовала это, наблюдая, как она смотрит на раскинувшуюся перед нами жемчужно-белую заснеженную равнину. Так выглядел четвертый из девяти уровней на ее пути к вечному покою.

— Это уровень Сэуэлоян. Он хочет, чтобы души заново пережили свои самые печальные и полные сожаления воспоминания и смогли их отпустить.

Я слушала пояснения Нана вполуха, поглощенная разглядыванием того, что нас ожидало. Почему-то мне отчаянно хотелось туда попасть, хотелось потрогать снег и почувствовать его под ногами. В резко контрастирующей с темнотой пещер Миктлана белизне было что-то умиротворяющее. И появилось неудержимое желание прикоснуться к этой белизне и в нее погрузиться.

— Выглядит вполне осуществимым, — провозгласила Марисоль. На ней красовался вязаный свитер, который был ей велик, а на ногах — короткие ботинки. Она нехотя приняла все это от Нана и в таком облачении выглядела совсем маленькой. — Я-то думала, будет буран или что-то в этом роде. А здесь, по сути, прогулка.

— Эта тишина обманчива, — возразил бог Солнца. — Мертвым надо бояться не снега. А воспоминаний, с которыми они столкнутся в этой долине.

— Я в полном согласии с собой, — заявила абуэла. — Никакие воспоминания не смогут меня ранить.

Она остановилась и нахмурилась, затем пожала плечами:

— Почти никакие.

Я почувствовала на себе взгляд Нана, но тут краем глаза заметила нечто непонятное и отвернулась. Прищурившись, я пыталась разглядеть, что это такое. На краю снежной равнины, почти слившись с окружающей белизной, притаился голубоватый светящийся зверь. Животное очень напоминало зайца. Я медленно подошла и присела перед ним. Его голубовато-белая шерсть напоминала по цвету шерсть Ли в его облике ягуара. Когда я из-под длинного рукава толстого свитера вытянула к нему руку, зайчик ткнулся в нее мордочкой. Казалось, он меня совсем не боялся.

— Какой милый, — прошептала я, слыша за спиной приближающиеся шаги остальных членов нашей компании.

— Хочу тебя предостеречь, адмирадора. У нас уже и так хватает балласта. Если ты возьмешь еще этого за… — Нан устало потер пальцем между бровями и недовольно прикрыл глаза, когда я бережно подняла зайца и повернулась с ним к богам. — И, разумеется, она решила взять его с собой.

— Лунный заяц. Либре де Луна. — Ли погладил зверька между ушами. — Мы с ним практически родственники. Может...

— Пожалуйста, без этих подробностей, михо, — попросила Марисоль.

Она назвала Ли михо — значит, она его по-своему полюбила. Чего нельзя было сказать о Нане.

— Как мы его назовем? — поинтересовался Ли.

— Это она, — возразила я.

Зайчиха была странно доверчивой. Она сразу забралась ко мне на плечо и начала устраиваться там поудобнее. Я почувствовала, что она дрожит. Поэтому позволила ей там усесться, надеясь, что смогу ее немного отогреть.

— Луна.

— Как оригинально, — пробормотал Нан.

Я сердито на него посмотрела:

— Уж получше твоего имени, бог.

Не дожидаясь его ответа, я подошла к Исе и опустилась перед ней на колени. Она уставилась на зайчиху у меня на плече. Глаза у нее расширились, и тут мне живо вспомнилось ее последнее желание: получить игрушечного вязаного зайчика, потому что отец не мог подарить ей настоящего. Я задумчиво улыбнулась. Ее желание исполнилось, хоть и слишком поздно.

Я перевела взгляд на снег, который мы обе знали только по фотографиям и фильмам.

— Хочешь поиграть в снегу?

Девочка нетерпеливо кивнула.

— Ты можешь столкнуться с чем-то грустным там.

Я сжала руки, подыскивая слова, которые подготовили бы Ису к тому, что ожидало ее на уровне Сэуэлоян. При этом я и сама не знала, что ее может ждать.

— Ты обещаешь мне продолжать идти, что бы ни увидела? Обещаешь оставлять на снегу следы?

Следы, которые она уже не сможет оставить в жизни.

Иса снова кивнула, а затем убежала. В белизну.

Я смотрела ей вслед и увидела, как она исчезла среди снега. И молила судьбу, чтобы видеть ее сейчас не в последний раз.

Потом резко смахнула упавшую на лоб прядь волос. И мы вчетвером (я с зайчихой на плече) вступили на уровень самых горестных воспоминаний.

Миктлан сам по себе был очень холодным, но, когда мы спустились в долину, несмотря на толстый свитер, джинсовую куртку, брюки на подкладке и великоватые мне мужские ботинки, которые дал Нан, все мое тело охватил невероятный мороз.

— Это не так трудно, как мы ожидали, — пробормотала Марисоль через некоторое время нашей прогулки по снегу.

Боги шли за нами. Мое очарование снежной белизной быстро улетучилось, и осталось лишь желание скорее добраться до конца долины. Подальше от пронизывающего холода.

— То есть приятного тут мало, но никаких воспоминаний...

И тут она вдруг начала заваливаться вперед.

— Абуэла!

Прежде чем она успела погрузиться в снег, я ее подхватила. Присмотревшись, я заметила, что кожа у нее стала отдавать голубизной. Подняв руку, я приложила ее к щеке абуэлы. Она была ледяной. В груди все судорожно сжалось.

— Альберто? — прошептала она, полузакрыв глаза. — Почему ты ушел?

Я попыталась ее нести, но от холода ослабела и долго держать Марисоль не смогла. Мне пришлось опустить ее на снег дрожащими руками. Она бормотала что-то бессвязное и, похоже, находилась в полубессознательном состоянии.

И тут я ощутила чье-то знакомое прикосновение к плечу, сразу после чего на колени рядом со мной опустился Нан и поднял Марисоль.

— Присматривай за адмирадорой, — проинструктировал он Ли, который сопровождал нас в облике ягуара. Потом бог Солнца бросил на меня взгляд, значение которого я не смогла понять, и пошел дальше с Марисоль на руках.

Я продолжала брести сквозь снег, чуть в стороне шел Ли. Двигаться дальше мне помогала мысль, что хотя бы абуэла сейчас в безопасности.

Холодно. Как же было холодно. Под ледяной кожей перестала струиться кровь. Сердце от холода остановилось. Все было таким холодным — как девочка, которая боялась мертвых, вплоть до той самой ночи, когда они ее впервые посетили. Как ее попытки скрыть от них свой страх.

Я остановилась. Что за?..

Внезапно навеянные снегом образы стали яснее. Я увидела девочку. Она лежала съежившись, вжавшись в стену дома и до крови прикусив пальцы. Потом прижала пальцы к вискам, а мальчик осторожно разжал их и вытер с них кровь.

«Пусть они уйдут, — показывала руками малышка. — Я хочу, чтобы они оставили меня в покое, Матео».

Брат целовал ее лоб, ее темные волосы.

«Хотел бы я видеть их вместо тебя, Эл, пусть бы он наложил заклятие на меня, а не на тебя».

Я продолжала идти зажмурившись, в наивной надежде, что это поможет избавиться от воспоминаний. Но это не действовало.

Из снежной белизны появились изображения шрамов. Девочка не понимала их значения. Она просто хотела как-то утешить мертвых. И не понимала, почему умершие оставляют у нее на коже эти болезненные отметины. Сначала она считала, что это их подарки. Пока не осознала, что эти полумесяцы были не подарками, а жизнями, которых больше не существовало. Жизнями, которые девочка у них забрала. Жизнями, которые я отняла.

Я продолжала бороться с холодом и с чувством вины, знаки которого навсегда остались на моей коже. Вспоминая вкус теста, которое было соленым, хотя на самом деле должно было быть сладким. Чувствуя, как грудь у меня горит огнем. И я била себя по грудной клетке, пытаясь унять эту жуткую боль. И кричала, пока соленый металлический привкус не начал исчезать у меня с губ; кричала вместе с девочкой, которой я когда-то была.

Когда начали возникать новые изображения, напоминающие очертания скалы, я в панике распахнула глаза.

Только не это. Что угодно, только не это.

Но изображения не исчезли. Они просто не хотели покидать сознание.

Я споткнулась и упала на колени. Уставилась на окружающую белизну. Наверное, она мне поможет. И зарылась руками в снег. Холод помог, затуманив сознание. Впрочем, ненадолго. Руки у меня загорелись. Их охватило ледяное пламя.

Они начали меня душить: образы, которые я больше не могла видеть, голоса, которые мне хотелось больше никогда не слышать. Ледяные осколки впивались мне в кожу, проникали в сердце и разрывали его на части.

Я снова с усилием встала на ноги и опять упала, но не оставляла попыток подняться. Будто издалека я чувствовала прикосновения Ли, он раз за разом подталкивал меня вперед. Только поэтому я продолжала вставать и идти.

Когда наконец стала видна пещера в конце снежного поля, я поначалу подумала, что это мираж. Но мне не почудилось.

Только я успела войти в пещеру, как упала на колени и меня вырвало.

После чего я, тяжело дыша, выпрямилась. И принялась обводить взглядом пещеру, пока не увидела Ису, Ли, спрыгнувшую у меня с плеча зайчиху Луну и, наконец, Марисоль. Она лежала рядом с небольшим костром у противоположной стены пещеры и слабо мне улыбалась. Она была в сознании и не собиралась падать в обморок. И она была жива.

Рядом с ней присел Нан, который, заметив меня, поспешно поднялся и подошел.

— Ты ее спас, — прошептала я.

У меня на языке вертелось так много вопросов, но я их не задала. Не знала, как это сделать. Не понимала, почему все его действия были так противоречивы.

Потом опять начала разглядывать Марисоль, чтобы убедиться, что с ней все действительно в порядке.

— Твои руки, адмирадора.

Когда я посмотрела на свою темно-синюю кожу на руках, с которой полностью сошел оливковый оттенок, от паники у меня перехватило дыхание.

Рук я больше не чувствовала.