ГЛАВА 11

Перед нами простиралась черная как смоль дорога, обрамленная с обеих сторон неприступными скалами.

— Ицтепетль. Обсидиановая тропа, — мрачно констатировал Нан.

В отличие от прошлого уровня и его гладких холодных стен, здесь обсидиан, казалось, светился. Горел. Жар ощущался даже на расстоянии.

— Богам камень не может причинить вреда, но тела смертных не могут долго выдерживать контакт с этим обсидианом.

— В каком смысле? — спросила Марисоль.

— Вы можете получить ожоги. И почувствуете, будто идете по горящим углям. Души умерших на этом уровне освобождаются от своей смертной оболочки, от старых ран и шрамов, нанесенных им жизнью. Но если они не будут осторожны, обсидиан способен сжечь и их души.

Марисоль поморщилась и наклонилась ко мне.

— Не знаю, как ты, де Хесус, но я бы очень хотела, чтобы мое тело сохранилось и продолжало тащить меня по жизни.

Когда мы остановились перед тропой, мимо нас не переставая шли мертвые.

Мне постоянно приходилось их сторониться, чтобы избежать прикосновения, и иногда я толкала Ли, который переносил это без малейшего раздражения.

— И как нам это преодолеть, брат? — Ли вопросительно взглянул на бога Солнца. Я была ему благодарна, что он говорил по-испански. — Как в прошлый раз?

В прошлый раз? Я растерянно посмотрела сначала на бога Луны, потом на Нана. Значит, это была не первая попытка богов спасти свою деревню. Я почувствовала себя неуютно. Потому что это означало, что раньше у них ничего не получилось.

— Нет, — ответил Нан, проведя рукой по лицу. Никогда раньше я не видела его таким усталым. — Порталы ведут себя как сумасшедшие. Я не смогу достать оборудование. Мы или ждем и надеемся, что порталы успокоятся, или ищем другой способ.

— Ждать мы не будем, — тут же возразила я. Ждать означало терять время. Время, которого и без того было слишком мало.

— Мы оба понимаем, что не сможем их перенести, — сказал Ли после продолжавшегося некоторое время всеобщего молчания.

— Почему не сможете? — вмешалась Марисоль. — Мне это видится самым логичным решением.

— Потому что тогда мы показали бы всем, что вы живые, — объяснил Нан. — А нам сейчас ни к чему привлекать внимание тысяч мертвецов. Они не так безобидны, как многие думают. А сейчас мы даже не знаем, кому их прикосновение причинит больше вреда — вам или им.

Я с облегчением выдохнула. Конечно, было бы намного проще, если бы они нас перенесли. Но последнее, чего мне сейчас хотелось, — это опять принимать помощь бога.

— Есть какие-нибудь предложения, адмирадора? — осведомился Нан.

Я вздрогнула от удивления. Бог Солнца обратился ко мне впервые с нашей прошлой ссоры. А я отворачивалась каждый раз, встречаясь с ним глазами. Удивительно, что мы опять не вцепились друг другу в глотки.

Я задумчиво осмотрела сначала свою обувь, потом обувь Марисоль. Подошвы ботинок у нас уже износились. По отдельности они вряд ли сумеют защитить наши ноги от раскаленного обсидиана. Но, может, если их соединить...

Я отошла от остальных и встала на колени немного в стороне от тропы, чтобы не оказаться на пути мертвецов. Потом сняла куртку, из которой чуть не выпал мой маленький блокнот для рисования, сняла с пояса нож Матео и разрезала рукава своей толстовки. Мгновенно почувствовав, как в обнаженные руки впился холод Миктлана.

— Что ты там мастеришь, де Хесус? — поинтересовалась Марисоль.

Молча я подозвала ее и усадила перед собой. Потом взяла ее правую ногу и обернула ткань своей толстовки вокруг кожаной подошвы. Затем повторила то же самое с левой ногой. После чего сняла свои ботинки, отрезала от них подошвы и прикрепила к ногам абуэлы, несмотря на ее протесты. К счастью, размер у меня был немного больше, поэтому подошвы идеально подошли как импровизированные подкладки. И, наконец, я отрезала от своих джинсов по четверти штанины и закрепила подошвы, чтобы они случайно не отвалились по дороге.

— Елена, а что будет с твоими ногами? Неужели ты ждешь, что я оставлю тебя идти босиком по этой дьявольской штуке?

Старейшина протянула руку, чтобы стянуть с себя джинсовые повязки. Но прежде чем она успела развязать узел, я крепко схватила ее за руку.

— Я не собираюсь идти босиком, абуэла. Обещаю.

Тем временем к нам присоединились и боги. Нан переводил взгляд с меня на Марисоль и обратно. Потом он уставился на мои руки, и только сейчас я осознала, что обнажила свои шрамы.

— Иди со старухой, Ли, — вдруг сказал бог Солнца.

Я удивленно посмотрела на него, но он повернулся к брату:

— Прямо сейчас.

Марисоль отказывалась отпустить мою руку.

— Я пойду со своей малышкой.

— Нет, я пойду одна, — возразила я твердо. — А ты иди с Ли.

Я поймала взгляд Ли. Он кивнул мне, как бы заверяя, что я могу не беспокоиться об абуэле.

— Но... — начала она, однако я не дала ей договорить.

— Все в порядке.

В глубине души я не хотела, чтобы мы шли вместе и чтобы ей пришлось останавливаться, если я больше не смогу двигаться дальше. И одновременно я бы не смогла вынести ее боли. С Ли ей будет надежнее.

— Я справлюсь, абуэла. Так быстро ты от меня не избавишься.

И я поцеловала ее в белоснежные волосы.

Потом помогла ей встать на ноги и подтолкнула к Ли, который ждал в начале тропы. Он мне обнадеживающе улыбнулся. Но мне все равно было очень трудно доверить ему Марисоль.

— Удачи тебе. — Я отпустила ее руку и отошла.

— И тебе удачи, миха. — Она посмотрела на мои ноги и с беспокойством нахмурилась. — Ты действительно уверена, что...

Прежде чем она успела закончить эту фразу, Ли схватил ее и потащил по тропе. Не прошло и секунды, как они исчезли в потоке мертвецов. Некоторое время я продолжала смотреть им вслед, пытаясь разглядеть их в толпе. Но темная тропа их словно поглотила.

— Адмирадора.

Я глубоко вздохнула, затем повернулась к богу Солнца. Темные волосы прилипли к его лбу, но не закрывали глаз, и он пристально меня разглядывал.

— Знаю, что я тебе нужна.

Я снова надела свою джинсовую куртку, потом достала из рюкзака вторую толстовку. Ножом Матео быстро разрезала ткань на несколько полос и обернула их вокруг ног.

— Но если я не дойду, ты будешь нести ответственность за Марисоль. И у тебя появится причина ее защищать. Потому что тогда она станет единственным шансом на спасение твоего бессмертия.

Нан следил глазами за каждым моим движением.

— Тебе не удастся произвести на меня впечатление своей жертвенностью, адмирадора.

— Произвести на тебя впечатление? — Я завязала полоски ткани узлом, надела рюкзак и поднялась. — Поверь, я об этом даже не думала.

Бог молча смотрел на меня несколько секунд, затем отвернулся.

— Я буду рядом на случай, если тебе понадобится помощь.

Он бросил на меня последний взгляд через плечо.

— Ixquicha nimitzihtaz.

Прежде чем я успела спросить, что это означает, он исчез среди мертвых. И это притом что собирался оставаться рядом. Как может бог настолько вводить в заблуждение?

Немного подождав, пока чуть поредеет поток мертвецов, я осторожно наступила на обсидиан, сначала правой ногой, потом левой. И сразу почувствовала, как жар камня жжет меня через повязки, но это было еще терпимо. Я старалась идти на цыпочках, но через несколько метров мне пришлось поменять положение ног и встать на пятки.

Тем временем мимо меня проносились мертвые, и мне становилось все труднее от них уклоняться. И наконец мне пришлось поставить на камень всю стопу, чтобы двигаться быстрее. В какой-то момент я подумала, что зря не порезала куртку и не обернула ее вокруг ног, но если бы я это сделала, то наверняка потом замерзла бы. Конечно, если благополучно преодолела бы этот адский путь.

Через некоторое время я поняла, что имел в виду Нан.

Обсидиан постепенно освобождал мертвецов, мимо которых я шла, от их человеческих оболочек. Их ноги у меня на глазах горели, таяли, разлагались, а кожа становилась все более бледной, почти прозрачной. Один за другим они падали на колени, когда больше не могли терпеть боль, и позволяли обсидиану поглотить их тела, а затем и души. Одни при этом кричали, другие рыдали, третьи хранили мертвую тишину.

Я прижала руки к ушам, пытаясь заглушить все эти звуки и вопли. Одновременно мои шаги становились все более неуверенными и болезненными. Внезапно что-то потянуло меня за рюкзак. Я в ужасе пошатнулась, чувствуя, как лямки соскользнули у меня с плеч. Затем привычная тяжесть со спины исчезла. В панике я обернулась, оглядывая тропинку в поисках рюкзака. Он лежал в нескольких шагах позади меня: в него вцепился мертвец, а обсидиан поглощал его тело.

В моем затуманенном болью мозгу была только одна мысль: в рюкзаке был ингалятор Марисоль. Инстинктивно я рванулась назад, споткнулась и упала на колени. Обсидиан прожег ткань джинсов и жег руку, на которую я опиралась. Я вскрикнула от боли, но опустила на камень и другую руку, чтобы доползти до рюкзака. Как я ни старалась, мне не удавалось снова встать на ноги.

Жадно протянув пальцы к его лямкам, я схватила их, притянула к себе — и обнаружила, что у меня в руках только они, а не сам рюкзак. Нет. Нет! Только не это.

Я прижала лямки к груди. И зарыдала. Я уже ничего не разбирала. Все тело было охвачено адским пламенем, и способность ясно мыслить пропала.

Мертвецы обгоняли меня, протискивались мимо. Некоторые у меня на глазах исчезали. Что ж, такова была их судьба. Я была близка к тому, чтобы подвергнуться тому же. Из последних сил я наконец поднялась и пошла вперед. Боль в ногах и руках я еще как-то могла терпеть, а жжение под ногами — нет. К этому моменту тканевые повязки уже сгорели, и я шла по камню босиком. Кожа у меня горела.

Неужели ты ждешь, что я позволю тебе идти босиком по этой дьявольской штуке?

Кто это сказал? Я еще помнила слова, но не человека, который их произнес. При этом я чувствовала, что этот человек был для меня важен. В отчаянии я сжала ноющими пальцами виски. Черт возьми, что со мной происходит?

— У тебя такие красивые волосы, — внезапно раздался голос рядом. Я подняла глаза и обнаружила коротко стриженную мертвую женщину, которые ковыляла ко мне. Ступней у нее уже почти не было, а кожа была белее бумаги. — Не хочешь ли ты дать мне кусочек от них, миха? — Она наклонилась ко мне, обдав ледяным дыханием. — Не хочешь поделиться?

Она протянула руку, чтобы коснуться моих волос. Что-то подсказывало мне, что надо опасаться ее прикосновения. Почему? Я уже не помнила.

Я уставилась на ее руку, спрашивая себя, какова она на ощупь. Если она у нее прохладная, может, мне станет легче? Я нерешительно потянулась за прядью волос, чтобы ей дать, но она вдруг издала хриплый звук. И исчезла у меня на глазах. На ее месте появился мужчина с беспорядочно свисающими до плеч темными волосами и в перчатках. Он смотрел на меня так, будто меня знал.

— Что ты с ней сделал? — спросила я, продолжая сжимать окровавленными пальцами прядь волос, которую я хотела подарить мертвой. — Кто ты такой?

Он не ответил, а подошел ко мне и обхватил за талию.

— Ты почти дошла, адмирадора.

Кто он такой? Почему он меня трогает? Никто не смеет прикасаться ко мне без разрешения.

— Отпусти меня! — кричала я, но он тянул меня за собой и не собирался выпускать из рук. Я пыталась его колотить, но мои удары были слишком слабыми.

Почему тропа не причинила ему вреда?

Он что, не простой смертный?

— Елена.

Его хватка за мою талию усиливалась с каждым ударом, который я ему наносила.

— Ты почти дошла, Елена.

Елена? Кто такая Елена?

Внезапно я перестала чувствовать свои ноги. Я боялась посмотреть вниз, боялась увидеть одну плоть без кожи. Потом я споткнулась, полетела вперед и меня кто-то подхватил. Пахло кровью и паленым мясом. И смертью. Так сильно пахло смертью.

А потом мир вокруг меня померк.