ГЛАВА 10

ЕГО ИСТИННАЯ ЛИЧНОСТЬ

— Шутишь, что ли? — удивленно переспросил Кёнхван. — Как так можно?

Его настолько возмутила бесстыдность Чжиху, что казалось, что у него подскочило давление и он вот-вот рухнет в обморок. Кёнхван схватил собеседника за затылок:

— Ты же не такой, черт побери. Притащил сюда невинное дитя, заставил ее работать, а теперь еще и жениться на ней собираешься?

— Предлагаешь мне жениться на ком-то из богатой, известной семьи? Если мы свяжемся с кем-то из обитателей царства, они тут же начнут лезть в наши дела. Человек, которого тут никто не знает, — лучший вариант, — ответил Чжиху, пытаясь высвободиться.

— Все равно мне кажется, что ты поступаешь неправильно. В старину говорили, что брак — это вопрос морали. Сделаешь что-то не так, и тебе всадят нож в спину.

— Я все равно отправлю ее в мир живых, как только придет время. Давай сделаем все по-быстрому. Не волнуйся о том, что будет, — продолжал настаивать на своем Чжиху.

Кёнхван устал спорить. После стольких трудностей его друг наконец стал царем. Можно было вздохнуть полной грудью. Ведь на троне больше не было тирана, который не только воспринимал людей исключительно как слуг, но и постоянно нес ерунду. Несмотря на все, что пришлось им с Чжиху пережить, сейчас он пожалел о своем выборе. Ему казалось, что он ухватился не за ту веревку.

«Да уж. Почему я позволил себе поддаться его слащавым речам».

— Не ты ли постоянно просил у меня помощи, пока я жил в мире живых? — небрежно бросил Чжиху. И попал в точку.

— Это было раньше. Если бы я знал, что ты так поступишь, я бы к тебе не обратился. — Лицо Кёнхвана покраснело.

Чжиху спокойно вышел на балкон и посмотрел на ночное царство Ямы. Его неторопливые движения раздражали Кёнхвана. Сколько всего ему сейчас хотелось высказать царю, но он не мог. Можно было попробовать излить свое негодование в письменном виде, но тогда ему не хватило бы и Трипитаки Кореаны⁷.

Прошло уже несколько десятилетий с тех пор, как скончался предыдущий царь. Его власть должна была перейти по наследству, но у него не было жены. На протяжении всего своего правления он не обладал полноценной властью и всегда находился под влиянием министров. Его силы иссякли, и он ушел в небытие. Согласно обычаям страны место царицы не должно пустовать. Поэтому ставленник великого Ямы должен жениться на женщине из влиятельной, известной семьи. Предыдущего царя клеймили бездарным правителем, поэтому никто из влиятельных семей не хотел связывать с ним свой род. Кёнхвану отчасти было его жаль. Но только потому, что тот умер в одиночестве. В остальном же он ненавидел царя. Его власть была слишком слабой, чтобы противостоять коррупции и беспределу чиновников. На первый взгляд при его правлении в царстве все было хорошо. Но если углубиться в архивы, реальная численность населения сильно отличалась от того, что было указано в реестре. Неизвестно, куда исчезали души в те времена, но их число уменьшалось день ото дня. Это при том, что число переродившихся душ особо не изменялось. Более того, по слухам, охрана острова Чхончхукдо открыто требовала взятки с прихожан, а часть выручки отдавала какой-то неизвестной организации.

После кончины правителя трон долго пустовал. Нужно было как можно скорее найти преемника, потому что коррупция в царстве Ямы стала процветать еще сильнее, чем прежде. Однако министров поиск нового владыки совсем не заботил. В конце концов Кёнхвану пришлось возглавить группу проводников души и отправиться на поиски наследника. Хотя именно наследника найти было почти невозможно. Наследник — человек, в котором течет царская кровь. Он должен быть способен добиться большей власти, чем его предшественник, и быть более хладнокровным. Только один человек соответствовал этим параметрам.

— Как ты вообще достиг таких высот? Забыл, что это моя заслуга? — ворчал Кёнхван.

Когда царь умирает, он исчезает вместе с женой. Поэтому его дело продолжают дети, которые становятся преемниками. Таких понятий, как кровные родственники или дальние родственники, в царстве Ямы не существовало. Царь и царица всегда имели одного сына или дочь, а их внук, неважно какого пола, наследовал престол. Так им удавалось избежать вопросов престолонаследования. Однако данная ситуация была исключением. Поэтому на престол пришлось посадить человека, самого близкого к царской семье. До Чжиху — сводный брат прошлого правителя царства Ямы.

— Ты же знаешь, что меня изгнали из царства Ямы вместе с матерью только за то, что я бастард? — спросил Чжиху.

— Что… — Кёнхван был ошеломлен неожиданным вопросом царя. Он немного поколебался и продолжил: — Должно быть, министров сильно смутило появление внебрачного ребенка у царя. Ведь согласно традициям у царя может быть только один потомок. Ты прекрасно знаешь, что все делалось лишь для того, чтобы у нас не было междоусобиц из-за наследования.

— Ты пытаешься оправдать тех, кто отправил меня, младенца, и мою ослабшую мать в мир, полный опасностей?

Кёнхвану нечего было сказать. Конечно, жители царства Ямы осуждали как самого Чжиху, так и его мать. Хотя вина и лежала на отце Чжиху, владыке царства Ямы, но народу было все равно. Внебрачный сын царя и его мать были наказаны с максимальной жестокостью, а их имена вычеркнуты из летописи. Их изгнали в мир живых и забыли, будто их и не существовало вовсе.

Кёнхван не мог знать, через что пришлось пройти Чжиху в другом мире, но видел, что воспоминания явно причиняли тому боль. Ему оставалось только догадываться, что жизнь среди живых была отнюдь не простой.

— Жители царства вновь вызвали меня, потому что им нужен кто-то, в ком течет царская кровь. Неважно, что меня ждет, я согласился занять трон, поэтому я не остановлюсь на полпути. Как я уже сказал, я буду действовать по собственному плану. Начнешь мешать — отправишься в мир живых. Я тебя предупредил.

Услышав угрозу в свой адрес, Кёнхван слегка отступил.

— Дурак, — пробормотал он так, чтобы собеседник его не услышал, и добавил чуть громче: — Что еще я могу сделать?

— Надо спешить. Я дал ей неделю на размышление. Сделай так, чтобы она приползла к моим ногам как можно быстрее.

Кёнхван закипал от злости. Как Чжиху может быть настолько бессердечным? Неужели ему суждено служить правителю-психопату?

— Ты серьезно… — единственное, что был способен сказать Кёнхван.

Ему было жаль Шихён: она попала в руки манипулятора. На душе Кёнхвана было совсем погано. Ведь все произошло из-за него. Это он по ошибке взял ее душу, а не того человека, за которым изначально шел. Ему не хотелось продолжать разговор с правителем. Надежда на то, что Чжиху получится переубедить, совсем улетучилась. Он вышел из комнаты. Чжиху все так же стоял и смотрел на ночной пейзаж. Дыхание Кёнхвана было сбито.

За дверями его ждала Вольчжин.

— Вы хорошо поговорили? — спросила она, направляясь к нему с горящими глазами и милой улыбкой.

По выражению лица Кёнхвана было понятно, что вопрос оказался неуместным.

— Мне нечего рассказать. Просто выслушал указания, и все.

— Но, руководитель, разве вы не хотели поговорить с его превосходительством, чтобы попытаться стать министром?

Ему не хотелось разочаровывать Вольчжин, но он не смог сдержать легкий смешок из-за абсурдности ее слов.

— Да главное, чтобы он меня воевать не отправил. Царь у нас капризный. Кажется, у меня от разговоров с ним давление скачет.

— Но вы же общаетесь с ним лично! Разве это не повышает вас хотя бы до доверенного лица? Так вы будете расти и расти. А если будете расти вы, будет расти и отдел проводников души, это естественно! Может, мы скоро станем госорганизацией, как это было в прошлом!

Кёнхвану не хотелось отвечать.

— Нет, ну а что? Человек с такими способностями и квалификацией… — не унималась Вольчжин.

— Я не понимаю, ты пытаешься меня поддержать или просто прикалываешься? — Кёнхвана начал нервировать этот разговор.

Он прошел мимо Вольчжин и ускорил шаг. Девушка не растерялась и побежала его догонять.

— Наш департамент раньше был очень значимой частью правительства! Разве плохо было бы вернуть хотя бы часть былой славы? С таким выдающимся руководителем! К вам-то хотя бы отношение нормальное, а мы для них словно мусор, расходники. Мы ходим по миру живых, души собираем. Это печально. Это вообще-то тяжкий труд!

Кёнхван пытался спокойно слушать ее монолог, хотя эта непрекращающаяся болтовня уже изрядно ему надоела.

— Послушай. Ты давно вообще здесь работаешь? Даже десяти дней не прошло, как ты стала проводником.

Вольчжин замолчала. А ведь руководитель прав: кто она такая, чтобы за весь отдел говорить?

— Извините, я не подумала, — пролепетала она, виновато опустив голову.

— Говоришь так, будто ты ангел смерти до мозга костей. Я понимаю, что ты ничего плохого не подразумеваешь, но следи за языком. Иначе только проблем себе нахватаешь, — отрезал Кёнхван.

Дальше они шли молча. Вольчжин отставала от него на шаг. Прикусив язык, девушка погрузилась в раздумья. Втайне она завидовала Шихён. Эта девушка стала причиной небывалого переполоха. Что, черт возьми, она сделала такого, что сам правитель царства Ямы и руководитель Кёнхван столько с ней возятся? Оставалось только догадываться. Самое противное, что Кёнхван уделял много внимания этой Шихён, а ведь сокровенным желанием Вольчжин было именно его внимание к ней.

«Да, влюбить его в себя будет не так просто», — подумала девушка и грустно вздохнула. Она протянула руку, чтобы коснуться спины Кёнхвана, но тут же одернула. Он выглядел таким равнодушным и казался ей таким далеким, хоть и находился прямо перед ней.

* * *

— Пять тысяч хван⁸.

— Что? — Шихён подумала, что ослышалась. Она встряхнула головой в полном недоумении и хотела уже было начать торговаться, но лишь покрутила в руке витаминный напиток. — Здесь все цены такие высокие? — спросила она у сотрудницы круглосуточного магазина.

Женщина, выглядевшая очень мрачно, решила не отвечать. С абсолютно безразличным лицом она указала пальцем на экран кассового аппарата и повторила:

— Пять тысяч хван. — Она протянула ладонь, как бы требуя карту или наличные.

Шихён сомневалась, но решила не сдаваться:

— Я только приехала сюда, поэтому не знаю, что тут да как. Дела у меня пока идут плохо, денег почти нет…

— Пять тысяч хван, — перебила ее сотрудница, да так резко, что Шихён показалось, будто она получила по голове.

Она не могла уйти ни с чем, поэтому достала свой кошелек из кармана и заглянула внутрь. Там лежала зарплата за последние несколько дней работы — незнакомые ей банкноты с выгравированной надписью «хван», не похожие на воны⁹, которые Шихён использовала при жизни.

— Что ж… — тяжело вздохнула Шихён.