Сафира вернулась в кафе вся в слезах, держа на руках ерзающего Искорку. Она поставила его на землю, пока пыталась дрожащими руками найти ключи в сумочке.

Но потом посмотрела на драконенка, который понурил голову, и ее сердце снова разбилось. Она вновь подхватила его на руки и поцеловала.

Позабыв про дверь в кафе, Сафира пошла к воротам, ведущим в сад на заднем дворе. В нем было грязно и тесно, особенно в вечерней темноте, но ей было все равно. Сафира села среди разросшихся кустов и сорняков, спряталась в зелени и тихо всхлипнула. А потом дала волю слезам.

Она уже плакала навзрыд, но даже не понимала почему!

Вечер с Эйденом проходил прекрасно, было приятно гулять с ним, болтать и наслаждаться красотой. А потом настал этот пылкий момент – боже, она чуть не упала в обморок, когда он поднес ее палец к губам и пососал. Ощущения пронзили ее, как электрический разряд, и ей отчаянно хотелось испытать их снова.

Потом настала паника, когда она нигде не могла найти Искорку, и ее голову наводнили жуткие мысли: как браконьеры украли ее малыша, или как Искорка потерялся, упал в пруд или фонтан и утонул. По правде говоря, драконы умеют плавать, но логика от нее сейчас ускользала. Остался только страх, от которого перехватывало дыхание.

Когда Эйден нашел Искорку, она испытала только облегчение. Пока он не рявкнул на драконенка. Рявкнул! На малыша! Да кто так поступает?!

Неужели он не знал, какой Искорка замечательный? Он принимал драконенка как должное. Будь Искорка ее драконом, она бы никогда так не поступила.

Сафира жалела, что Нани-Ма нет рядом. Бабушка, конечно, подразнила бы Сафиру за то, что она такая плакса, но еще и крепко обняла бы.

Искорка забрался Сафире на колени и потянулся слизать слезы с ее щек.

– Прости, Искра, – сказала она. – Не знаю, почему так много плачу. – Она попыталась улыбнуться. Казалось, Искорка уже не расстроен, скорее встревожен из-за нее.

У Сафиры екнуло сердце. Она любила этого дракончика. Он уютно устроился у нее на коленях.

Искорка немного подрос за те две недели, что они занимались вместе. Изменения были незначительные, но она заметила их, когда брала его на руки. Сафира не хотела, чтобы Искорка рос, ведь это означало, что она перестанет быть частью его жизни.

Дракончик посмотрел на Сафиру и увидел, что она все еще расстроена. Он потянулся и потерся носом о ее грудь возле сердца, будто давая понять, что он рядом. А потом снова посмотрел на нее в ожидании реакции большими фиолетовыми глазами, отчего у нее опять подступили слезы, потому что Искорка такой ангелочек!

Разволновавшись, драконенок прижал лапки к ее лицу, чтобы она перестала плакать, и Сафира крепко его обняла. Ее сразила отчаянная тоска по Нани-Ма. Старушка умела обнимать. Ее объятия могли решить все проблемы.

Раздался шум. Сафира обернулась и увидела, как Эйден вошел в сад через открытые ворота.

– Прости, – сказал он. – Ты не закрыла дверь.

Сафира вытерла слезы, отвернувшись от него. И правда не закрыла. Ей было ужасно неловко от того, что она плакала из-за такой мелочи, и особенно от того, что ее застукали.

– Прости меня, Сафира, – повторил Эйден, встав перед ней. Сафира удивилась, увидев его. Не думала, что он сподобится извиниться, но вот он пришел. Ей пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть на него. Его окружали звезды в ночном небе, а на лице застыло виноватое выражение. – Я не должен был срываться на Искорку.

– Не должен был.

– Можно присесть?

Сафира повернулась к Искорке, который наблюдал за их диалогом и нисколько не беспокоился из-за присутствия Эйдена. Что ж, раз уж Искорка не обижался…

– Ладно, – ответила она со вздохом.

Возле нее было совсем мало свободного места, остальное покрывали сорняки и ветки. Сафира отодвинулась, и Эйден сел рядом, касаясь плечом ее плеча.

– Я правда сожалею, – тихо сказал он. Затем намеренно подтолкнул ее плечом, и Сафира посмотрела на него. – Я испугался и плохо отреагировал, чего делать не стоило.

Она понимала, что порой такое случается с людьми, что все по-разному справляются с эмоциями.

– Я буду стараться, – добавил он. – Обещаю.

Сафира не знала, стоит ли ему верить, но хотела этого.

– Теперь буду приходить на его занятия, – сказал Эйден. – Я знаю, что это важно.

– Правда? – спросила она, довольная, и Эйден кивнул. – Ладно, ты прощен.

На его лице отразилось удивление.

– Я думал, ты дольше будешь злиться, – признался он. – И я это заслужил. Я ужасно себя повел.

Сафира пожала плечами.

– Жизнь слишком коротка, чтобы злиться.

От этих слов у него отвисла челюсть, а на лице отразился восторг. Сафира вдруг смутилась и потянулась заправить прядь волос за ухо. Браслеты на ее руке зазвенели в ночной тишине. Эйден посмотрел на ее запястье.

– Ты всегда их носишь, – тихо сказал он.

Он заметил. Это сущая мелочь, но ей было приятно, что он обратил внимание.

Эйден дотронулся до браслетов и задел пальцами ее предплечье. По ее телу пробежала дрожь, а вечер выдался слишком теплым, чтобы она могла убедить себя, будто причина в погоде.

– Они принадлежали Нани-Ма, – поделилась Сафира. – Строго говоря, только замужним женщинам можно носить так много золота, но мне все равно. – Она провела пальцем по браслетам, бренча ими. – Раньше их было шесть, но мама продала два.

Ее мать не всегда принимала правильные решения, но Сафира не могла держать зла на ту, кого никогда не видела. Она надеялась, что однажды браслетов снова станет шесть – разумеется, когда у нее будут на это деньги.

– Красивые, – тихо заметил Эйден. – Ты красивая.

Его пронзительный взгляд прожигал, отчего ее щеки вспыхнули, а в груди зародилось мучительное удовольствие от его слов. Но не успела она найти, что ответить, как по саду пронесся порыв ветра, бросив обоим в лицо ворох листьев.

Когда ветер стих, Сафира увидела, какой ужас отразился на лице Эйдена, пока он осматривал состояние сада, заросшего и неубранного. Он не шел ни в какое сравнение с аккуратным розарием, который он показал.

– Знаю, знаю, только не говори! – взмолилась она.

– Просто… – Он замолчал, не зная, что сказать.

Эйден нахмурился и огляделся, пока не остановил взгляд на Сафире. Его губы дрогнули. Но прежде чем она успела спросить, он вытащил листок из ее волос.

– Боже, – пролепетала она, но у нее все равно вырвался смешок. – Я ведь хотела сделать здесь дополнительные места для кафе. У меня были идеи.

– Так сделай, – поддержал он. – Будет чудесно.

Сафира вздохнула.

– Было бы время! И деньги. И силы…

Он замолчал, задумавшись.

– Я мог бы заняться этим для тебя, когда закончу другие проекты. Искорка тоже сможет проводить здесь время в течение дня.

Сафиру охватило небывалое наслаждение.

– Да, хорошо! – Она заулыбалась. – Было бы чудесно! А когда выдастся свободная минутка, я смогу проводить больше времени с Искоркой.

Пускай Сафира побуждала Эйдена сблизиться с Искоркой и ценила его усилия, все же не хотела быть не у дел. Но если они будут в саду, она без труда сможет заглянуть к ним и не остаться в стороне.

– Я знаю, что нам с Искоркой важно поладить, – сказал Эйден, но будто все еще сомневался в этом.

– Такое впечатление, что ты боишься, – сказала Сафира, глядя на него с любопытством. – Почему?

Эйден обдумал ее вопрос. Она видела, как он размышляет об этом, разрываясь в метаниях.

– Не знаю, можно ли тебе об этом рассказывать, – начал он. – Это вроде как одна из тайн дракканских семей.

На миг Сафира почувствовала себя неудачницей. Пускай они выросли и жили в одном городке, ей постоянно напоминали о том, что они существовали в разных плоскостях – он из дракканской семьи, а она нет. Она невольно почувствовала себя неполноценной, потому что вела обычную жизнь и не имела секретов, которые должна хранить.

– Наверняка до тебя доходили слухи о гонках на драконах, – продолжил Эйден, чем тут же ее заинтриговал. Сафира любила, когда с ней делились важными секретами. Так она чувствовала, будто попала в закрытый клуб.

– Вроде того, – ответила она. – Правда, немного. Я знаю только, что такое бывает. Но в остальном…

– Бывает, и моя семья… вроде как… всерьез в это вовлечена.

– Разве это законно?

– Нет, но, как и любое незаконное занятие, оно приносит много денег, поэтому власти закрывают на это глаза. В особенности потому, что в них замешаны члены Драконьего совета.

– Ох. – Драконий совет – ветвь правительства, ответственная за надзор за всем, что связано с драконами. Например, дракканскими налогами, страховками, стипендиями и прочими вопросами. – Но при чем тут Искорка?

Эйден судорожно сглотнул.

– Как я и говорил, моя семья всерьез увлекается гонками. Стерлинги десятилетиями одерживают в них победу. Я никогда ими не интересовался, никогда не участвовал, но Дэнни представлял нашу семью. После его смерти… отец хочет, чтобы кто-то занял его место и поддерживал доброе имя и все такое прочее.

Сафира начала понимать.

– Так ты боишься, что тебя заставят участвовать в гонках, если ты найдешь общий язык с Искоркой?

Эйден кивнул. Напряженно нахмурил брови, но его лицо расслабилось, когда он увидел, что Сафира поняла ход его мысли.

– Когда Дэнни оставил мне яйцо, я даже не хотел, чтобы дракон вылуплялся, лишь бы мне не пришлось оказаться в таком положении.

Сафира понимала его страхи, но считала, что иметь драконье яйцо и не желать вывести драконенка – настоящее сумасшествие. Это огромная честь, чего Эйден, судя по всему, никак не мог понять, и ее это раздражало. Ради такой возможности люди готовы пойти на убийство – они и правда убивали, ведь браконьеры известны своей жестокостью, – но Эйден воспринимал ее как нечто несущественное. Почти что неудобство.

– Что же изменилось? – спросила Сафира. – Дракон ведь вылупился.

– Моя семья порой бывает… слишком властной и навязчивой. – Эйден со вздохом провел ладонью по лицу. – Я не менял своего решения. Дракон вылупился в обстоятельствах, которые до сих пор для меня не ясны, но я подозреваю, что не обошлось без вмешательства моих родителей. Так что у меня появился драконенок, и я подумал: если ты станешь его дрессировать, а я – держаться в стороне, так будет безопаснее.

Очевидно, что Эйден презирал драконьи гонки, чему Сафира была очень рада, ведь ни за что не одобрила бы, чтобы драконы подвергались такой опасности ради острых ощущений.

– Что же заставило тебя передумать и перестать сторониться? – спросила она.

Эйден посмотрел на Сафиру так проникновенно, что у нее по спине пробежал холодок.

– Я увидел, как сильно ты расстроилась, – тихо ответил он. – Это было невыносимо, и я решил во всем признаться.

– Ох. – Она озадаченно моргнула. Так, значит, ему не все равно.

– Есть и другая причина, почему я решил, что лучше держаться в стороне. – Эйден замолчал в нерешительности. – Не уверен, мне ли об этом говорить, а может, ты и сама уже в курсе, но я не решался проводить с тобой время, потому что… думал, ты возненавидишь меня, если узнаешь.

– О чем узнаю?

Эйден с трудом сглотнул.

– Сафира, твоя мать погибла во время гонок на взятом у браконьера драконе.

Его слова удивили ее.

– Зачем ты говоришь мне об этом?

– Прости, что затронул эту тему, но не хочу ничего от тебя утаивать, – пояснил он несчастным голосом.

Мать Сафиры умерла, когда та была еще совсем маленькой, поэтому она давно справилась с горечью утраты. Так что Сафиру не шокировала эта новость, но все же она испытала легкое потрясение. Нани-Ма всегда избегала разговоров о смерти ее матери, но Сафира догадалась, что к этому привели неверные решения, ситуация, которой можно было избежать. Известие о том, что она погибла во время драконьих гонок, заполнило пробел, и все встало на свои места.

– Я не знала, почему она умерла, но бабушка говорила, что мать связалась не с теми людьми, это и привело к ее кончине, – сказала она Эйдену мгновение спустя.

А еще Нани-Ма всегда говорила, что именно любовь матери Сафиры к драконам сбила ее с истинного пути, но она не хотела говорить об этом Эйдену. Боялась, вдруг он подумает, что яблоко упало недалеко от яблони, но знала, что она не будет такой же безрассудной, как ее мать. Сафира слишком сильно любила драконов. Дрессировать драконенка – это не то же самое, что покупать дракона на черном рынке и участвовать в опасных гонках.

– Прости еще раз, что заговорил об этом, – сказал Эйден с виноватым и обеспокоенным видом. – Я сам недавно узнал и был не в курсе, известно ли тебе об этом, но не хотел ничего от тебя скрывать. – Он снова сглотнул. – С тобой все нормально?

Сафира на мгновение задумалась перед ответом. Она была благодарна Эйдену за то, что он хотел быть честным с ней, да и случилось все уже очень давно.

– Да, нормально, – наконец сказала Сафира, кивая. С ней и правда все хорошо. – Просто удивлена, что бабушка так мне и не рассказала и что я не узнала об этом от кого-то из горожан.

– Такие сплетни обычно остаются в дракканских кругах, – поделился Эйден.

Это вызвало у нее странное чувство. Все эти люди знали, как погибла ее мать, а она нет.

Они все смеялись у нее за спиной? Над дочерью женщины, которая позарилась на то, что ей не суждено иметь? Дракканские семьи бывали очень высокомерными. Сафира почувствовала себя униженной, хотя на это не было причин.

Она вдруг поняла, почему Нани-Ма никогда не говорила ей об этом. Это постыдная смерть, пожалуй, одна из самых унизительных в Старшайн-Вэлли.

Дракканские семьи и так уже избалованы тем, что владеют драконами, будто они каких-то особенных кровей. Они и без того презирали всадников, которые покупали драконов у браконьеров, считая, что таким наездникам это не по зубам. А мать Сафиры, по сути, лишь подтвердила это предубеждение, когда погибла в таких обстоятельствах.

Сафира поежилась от смущения.

– О чем ты думаешь? – тихо спросил Эйден. Он внимательно рассматривал ее, и хотя тема была и правда непростая, почему-то Сафире было несложно говорить об этом с ним.

– О бабушке, – ответила Сафира, прокашлявшись. – Наверняка она знала… и все эти годы держала все в себе, чтобы защитить меня. – Она была признательна Нани-Ма за то, что та не стала рассказывать обо всем в жутких подробностях, но была рада, что Эйден теперь открыл ей всю правду. – Спасибо, что рассказал.

Он выглядел взволнованным, и она улыбнулась ему.

– Я не испытываю к тебе ненависти. Смерть моей матери – результат ее поступков. Ты здесь ни при чем. – Эйден протяжно выдохнул. – А что до твоего беспокойства из-за Искорки – твои опасения обоснованны, но ты ранишь его, пытаясь защитить. Он хочет установить с тобой связь. Так, может, стоит отложить тревоги из-за гонок на потом?

– Ты права. – Эйден потер затылок. – Иногда я надумываю лишнего, все запутывается, а потом и вовсе становлюсь странным. Прости еще раз.

Он вздохнул, и Сафира сочла его искренность ужасно милой. Поначалу она нервничала в его присутствии, ведь думала, что, будучи таким богатым, красивым и наделенным привилегиями, он сочтет ее чудаковатой. Но вот он сам просил прощения за свои странности.

– Не извиняйся только передо мной, ты не на меня накричал. – Сафира повернулась к Искорке, который возился в сорняках, жевал траву и развлекал сам себя.

Эйден свистнул, и Искорка посмотрел на него.

– Искорка, иди сюда, – позвал он. Драконенок ответил ему хитрым взглядом, а потом и вовсе перестал обращать на него внимание.

– Поласковее, – посоветовала Сафира.

– Глупость какая-то, – проворчал Эйден, но все же встал и подошел к драконенку.

– Эй, Искорка, – обратился он детским голоском, чем обрадовал Сафиру. Обычно он такой серьезный.

Похоже, драконенка его старания тоже задобрили. Он оживился и помчался к Эйдену, который присел на корточки.

– Прости, малыш. – Эйден почесал ему подбородок. Искорка лизнул Эйдену руку в ответ. Все простили и забыли.

Эйден повернулся к Сафире с гордостью и благоговением.

– Детский голосок – это какое-то сумасшествие, но получилось.

– Именно! – Сафира встала и подошла к нему. Эйден огляделся, рассматривая заросший сад. У него округлились глаза.

– Похоже, я подкинул себе работенки.

– Ты сам предложил. – Сафира подняла обе руки. – Теперь не отвертишься.

– Даже не мечтаю. – Эйден улыбнулся. – Хорошее пространство. Когда наведем порядок, будет очень красиво.

Он прошел к стене, скрытой ветвями деревьев. Эйден присмотрелся, дотронувшись до засохших листьев.

– Это бугенвиллея, – сказал он. – Корни целы, так что она отрастет после небольшого ухода.

– О, я люблю бугенвиллею! У нее такие красивые розовые соцветия.

Похоже, Искорка заметил, что Сафира и Эйден ушли по саду прочь от него. Тихо рыкнул и помчался за ними. Обхватив лапкой ногу Сафиры, он выжидающе посмотрел на Эйдена, будто никак не мог понять, почему тот еще здесь и отнимает внимание Сафиры.

– Знаешь, по-моему, он все же от меня не в восторге, – заметил Эйден, переведя взгляд с Искорки на Сафиру. Драконята бывают капризными, но все наладится.

– Не волнуйся, – заверила Сафира, посмеиваясь. – Справимся.

К тому же много ли хлопот доставит один маленький драконенок?