— Скажите, для ребенка могут ли быть негативными последствия моего лечения? — теребила я кончик пояса платья, дожидаясь ответа доктора.

— Мы не можем утверждать это наверняка. Будем наблюдать за развитием плода. Безусловно, и сами травмы, и медикаменты могут наложить свой отпечаток, но могут пройти бесследно. Риск есть, не стану отрицать. Поэтому если вы боитесь, что ребенок может родиться с проблемами, то лучше прервать беременность сейчас, не дожидаясь критического срока, — доктор говорила обо всем этом так спокойно, будто мы не человеческую жизнь обсуждали, а погоду.

— О прерывании не может быть и речи, — я даже подумать не могла о подобном. Ведь это мой ребенок. Я знаю, что он растет внутри меня, слышала его сердцебиение, и предложение врача относится к разряду недопустимых.

Для меня не стоял вопрос рисковать или нет. Каков бы ребенок ни был, он уже существует, и он мой.

— А что ваш муж думает об этом? — настороженно спросила женщина, поворачиваясь к Тимуру.

— Я солидарен с женой, — кивнул Бакиров.

Выйдя от гинеколога, мы оба молча прошли к машине. Я не горела желанием обсуждать тему возможного прерывания беременности. Потому что для меня аборт невозможен. Если Тимур не поддержит меня в случае рождения проблемного ребенка, я приму это. Но от ребенка не откажусь.

— Переживаешь? — наконец-то нарушил молчание Тим, поглядывая на меня боковым зрением, выруливая на дорогу.

— Конечно я переживаю, — я бы слукавила, что не волнуюсь о том, будет ли мой малыш здоров. — Но я готова ко всему.

— Мы со всем справимся, Дань, — он остановил машину на светофоре, и накрыл мою руку своей, сжимая ладонь. — Мы пройдем через это вместе.

Я чувствовала его поддержку, и мне становилось легче. Насколько бы осознанным ни было мое решение рожать, несмотря на все риски, все равно я хотела верить, что не останусь одна в трудную минуту и у моего ребенка будет настоящий отец.

— Не обещай того, что гарантировать не сможешь, — сложно не думать о всех тех случаях, когда мужчины не могли смириться с диагнозом малыша и уходили от женщин, оставляя их наедине с трудностями.

И обольщаться на тему того, что Бакиров не сбежит, я не собиралась.

Да и, в конце концов, он может встретить другую женщину, которая не будет держать его на расстоянии, и когда он построит с ней полноценную семью, забудет о нашем совместном малыше.

— Вот увидишь, — сильнее сжал мою руку Тимур, больше не рассыпаясь в напрасных обещаниях.

После этого разговора мы не возвращались к этой теме.

Наша жизнь сильно изменилась. Я стала больше внимания уделять своему здоровью и меньше карьере. Давала по-прежнему лекции, но не более двух в день, и старалась делать выходной посреди недели. А если чувствовала, что физически не в состоянии, то искала замену.

Я понимала, что такое отношение к работе начальство не станет долго терпеть. Но внезапно мне стало это неважным. Пересмотрев приоритеты, я сосредоточилась на семье.

Тимур всегда был рядом и старался проводить со мной все свободное время, несмотря на то что разгребал кавардак в бизнесе, устроенный старым другом. Хотя новость о подставе его начальника безопасности быстро разлетелась в бизнес-кругах, к нему все равно относились настороженно. Но он не падал духом, а с удвоенной силой возвращал авторитет к себе как к бизнесмену и восстанавливал бизнес с совершенно новой командой.

Павла ждал реальный срок. Но никто не сочувствовал ему. После тех гадостей, что он натворил, все хорошее, что было в их дружбе с Тимуром, как-то перестало иметь значение.

Вику отправили на вынужденное лечение в психиатрическую клинику. Это все, что я должна была о ней знать. И больше не интересовалась ее судьбой.

Тимуру удалось отстоять экопроект. И, кажется, даже Морозов решил в него вложиться. Но Тим старался не обсуждать со мной работу и тем более не упоминать соперника. Пусть Алексей и держался в стороне, давая мне возможность разобраться с личной жизнью, но постоянно напоминал о себе.

— Даш, ну ты чего плачешь? — обняла меня сестра.

— Просто, — всхлипывала я, читая приглашение на ее свадьбу с Агеевым.

Кто бы мог подумать, что спустя столько лет они снова сойдутся. Да и расстались они, как выяснилось, из-за глупости и зависти. Одноклассники оговорили их в глазах друг друга, и вместо того, чтобы верить своему возлюбленному, они поддались на провокацию. И только спустя почти шесть лет смогли наконец-то обсудить все, что происходило с ними в то время. Тогда-то они и поняли, что так и не сумели забыть друг друга. Решив попробовать встречаться снова.

И спустя два месяца начали активно готовиться к свадьбе, не желая терять больше времени.

— Ты уже такая больша-а-а-я, — начала я плакать в голос. — Еще совсем недавно была беззубой малышкой.

— Да ладно тебе, Дань. Ты старше меня всего лишь на шесть лет, — усмехнулась Соня, прижимая сильнее к своему плечу.

— Все равно ты для меня так и останешься моей маленькой девочкой.

— Теперь у тебя самой будет маленькая девочка, — усмехнулась она, положив руку мне на уже заметный животик. — Ой! Что это? — отстранилась от меня, посмотрев в глаза.

— Подожди, — я замерла вместе с ней, накрыв своей ладонью живот. — Кажется, малышка шевелится.

Прислушалась к едва уловимым, похожим на порхание бабочки движениями у себя в животе, боясь дышать. Сердце замерло, затем быстро-быстро заколотилось в груди. Казалось, что счастливее момента в моей жизни не было.

Внутри меня рос ребенок, и я теперь отчетливо чувствовала это.

И мне жутко захотелось разделить этот радостный миг с самым близким человеком.

Я звонила Тимуру, желая поделиться с ним новостью, но мне ответил автоответчик. И тогда я поняла, что вот такой теперь и будет наша жизнь. Он будет сам по себе, а я сама по себе. В случае чего я просто не буду знать, где он находится, с кем, и не смогу до него дозвониться. А потом он встретит другую женщину и окончательно перестанет реагировать на мои звонки.

В этот миг я осознала, что просто не готова к такому. Я все еще любила его и могла отпустить, но не знала, как начать снова доверять. А без доверия невозможно быть с человеком.

Спустя пару часов Бакиров начал звонить мне и услышал, как я плачу. А еще через двадцать минут, запыхавшийся, он уже стоял у меня на пороге с цветами. Мое сердце дрогнуло, не в силах противиться чувствам, принимая тот факт, что мне его нехватает. И это становилось настоящей проблемой.

— Тим, так больше продолжаться не может… — пришло время принятия решений.